Игорь Поль – Штампованное счастье. Год 2180 (страница 16)
Когда я проходил по коридору мимо гальюна, мой «талисман» принял пакет от спрятанного за трубопроводом одноразового жучка-песчинки. Доктор благодарил меня от лица Службы за проявленную в бою инициативу. Еще он сообщил, что я полностью оправдываю «их» ожидания. И что он понимает, каково мне сейчас, и просит не терзаться тем, что я вынужден был пойти на мелкое нарушение Устава ради высшей цели. Он заверил меня, что я действительно образцовый солдат, и он горд работать со мной. Отчасти это его заявление успокоило мою совесть.
На станции Луна-5 погибло тридцать пять человек. Большинство – в результате разгерметизации отсеков. Охрану и операторов оружия мы перебили подчистую. Никто не смеет поднять руку на легионера – это закон. Через десять часов остальные станции сдались без боя. Сразу после предъявления ультиматума. А еще через сутки мы высадились в промороженный и парализованный Селена-сити.
– 15 –
Селена-сити – удивительный город. Другого слова не подобрать. Я не знаток прекрасного, мои глаза больше приучены замечать укрытия в складках местности да замерять расстояния между ними. Но все равно – невольно я проникаюсь величием этого места. Мозаичные аллейки и чистенькие уютные дворики сменяются широкими проспектами-галереями и площадями, сводчатые потолки над которыми так высоки, что кажутся настоящим небом. Дороги то сливаются в многоярусные сверкающие полосы, то замысловато ветвятся, разбегаясь по крутым спиральным пандусам, машина проваливается в цветное мельтешение огней, голова идет кругом от сияющего водопада, ты на мгновенье прикрываешь глаза, смаргивая, и открываешь их уже на новом уровне, и новые ряды трех-четырехэтажных домиков соревнуются друг с другом прихотливой формой дверей и броскими мозаичными панно на стенах без окон. Селена-сити – город, в котором нет трущоб. Город, построенный для коренных обитателей – других тут просто не водится. Город для людей, умеющих работать на износ и понимающих толк в отдыхе. Мне нравятся его четкие линии. Глядя на дворцы и стадионы, не сразу вспомнишь, что все это великолепие в буквальном смысле слова зарыто в землю и над головой – сотни метров лунного грунта. В отличие от земного Мадрида, здесь у меня не возникает ощущения хаоса – все строго, рационально и упорядочено. И одновременно кажется, что город будто трачен молью. В мутном блеске светильников цветная мозаика стен выглядит блеклой – освещение все еще работает вполсилы и реклама отключена. Многочисленные парки и зеленые насаждения превратились в скопища черных скелетов с осыпавшимися листьями и вымерзшей побуревшей травой. Бутоны цветов похожи на ссохшиеся трупики. Кое-где тяжелые плиты все еще перекрывают галереи и на них светятся тревожные надписи «Опасно – вакуум!», а фасады магазинов украшены схемами прохода к ближайшему убежищу.
Месяц диких морозов, разреженной атмосферы и недостатка энергии нанес городу тяжелейший урон. Воздух до сих пор пахнет металлом, и вне помещения при дыхании изо рта идет пар. Не горят и яркие гирлянды вокруг увеселительных заведений. Но сами заведения в центре на Парк-авеню уже работают – Флот широко празднует победу в первой за последние несколько десятков лет войне. Лунная кампания, так называют серию коротких стычек флотские. В том, что это начало большой войны, я уже не сомневаюсь. Судя по тому, что говорят земные новости, и о чем негромко переговариваются флотские офицеры, скоро мы оторвемся по полной. Я почти забыл о пережитой на энергостанции постыдной слабости. Мне, как и всем, снова не терпится испытать адреналиновое безумие. Эти чертовы земляне – я действительно стремлюсь получить кайф от войны. Ничем иным, кроме как стремлением получить удовольствие, объяснить свою тягу к опасности я не могу. Впрочем, осознание этого факта отнюдь не делает мою жизнь беднее. Так уж мы устроены.
Легион вводит на Луне военное управление. Продукты, воздух и вода снова распределяются по карточкам. Так же, как и во время блокады. Только теперь эти карточки обеспечивает не местное правительство, а наши тыловые службы. Вчера патруль открыл по толпе огонь резиновыми пулями, когда возмущенные перспективой бесплатного труда докеры попытались организовать митинг протеста. Мы в своем праве – мы только что подавили мятеж, а значит – мы теперь не на федеративной, а на вражеской территории. Со всеми вытекающими из этого статуса следствиями. Местные средства массовой информации под нашим контролем призывают граждан проявлять благоразумие и не противиться усилиям военных властей восстановить работу промышленности и портовых комплексов. «Для вашего же блага», – звучит лейтмотивом в этих увещеваниях.
Мы отряжены в патруль. Наш маршрут – с Первой по Седьмую улицы в восточном районе, два верхних яруса. Командир – сержант Васнецов, старший патруля – капрал Имберт и я – простой патрульный. Внешне все напоминает комендантский наряд в жилых палубах «Темзы», только здесь мы в полном вооружении и маршрут длиннее. А так – почти то же самое. Медленно прохаживаешься, поглядывая по сторонам, время от времени проверяешь документы у встречных флотских да отдаешь честь редким офицерам. Людей на улицах мало. Транспорта тоже. Раз в час заходим в один из двух работающих ресторанчиков, где в строгом порядке сменяют друг друга партии судовых команд, которым разрешено посменно отдохнуть. В отличие от Легиона, на Флоте приняты увольнительные «на берег». Хотя «берег» зачастую – опостылевшая флотская база с унылыми серыми стенами. И в увольнениях им можно употреблять спиртное и даже легкие релаксанты. Мы следим, чтобы нормы употребления не нарушались.
Флотские традиционно смотрят на нас слегка свысока. Но мы-то знаем, что под маской тщательно культивируемой неприязни частенько скрывается элементарный страх. Слишком часто, выполняя полицейские функции на борту, мы показываем, кто в этом мире главный. Мы – две части одного и того же механизма, призванные контролировать друг друга, иначе и быть не может. Теоретически, Флот – самостоятельная сила и подчиняется Легиону только в оперативном плане. На практике же, Флот без ограничений следует нашим «рекомендациям». И конечно же «свысока» – условное понятие. Средний рост легионера равен ста семидесяти пяти сантиметрам. По сравнению с нами флотские – настоящие коротышки – метр шестьдесят. Малый рост означает большую подвижность личного состава на борту и экономию материалов при строительстве кораблей.
В одном из погибших скверов копошатся роботы под наблюдением хмурого оператора. Грузят на открытую грузовую платформу остатки насаждений. Я с любопытством приглядываюсь к пестрой группе. Заметив мой интерес, селенит намеренно поворачивается ко мне спиной. Он вышел на работу и делает ее бесплатно, но это не означает, что он должен демонстрировать оккупантам, как нас здесь называют, свое расположение.
Надо заметить, что, несмотря на голод и лишения, местные жители почти лишены агрессии. Да, мы оккупанты, да, мы отвечаем грубой силой на попытки требовать прежние, гарантированные государством, права, но при этом складывается ощущение, что дальше неприязни и нежелания общаться конфронтация с захватчиками не заходит. Немного позже я понял, в чем тут дело – местные жители совсем не похожи на землян, развращенных вседозволенностью. Скорее, они напоминают земных биороботов, произведенных для занятия определенной деятельностью, поэтому их жизнь и устремления довольно рациональны. Большинству из них и в голову не придет открыто выступить против превосходящего и отлично организованного противника. Ведь это бессмысленно – наше превосходство слишком велико, а значит надо искать другой путь. Они привыкли находить разумный выход из любых ситуаций. Прирожденные бизнесмены. «Запах прибыли приятен, от чего бы он ни исходил», – так, кажется, любят говорить на Луне, повторяя слова какого-то древнего философа.
Поворачиваюсь на шум веселых голосов. Команда флотских с поднятыми лицевыми пластинами высыпает из дверей-шлюзов ресторана «У Гевелия». Все как один навеселе, матросы галдят у входа, не спеша разбираются в строй, их раскрасневшиеся лица парят на холодке. Их старшина тут же, с высоты ступеней он пересчитывает свое стадо. Я фокусирую взгляд на голубых эмблемах их скафандров. Надо же – земляки с «Темзы»! Явно палубная братва. Заметив патруль, старшина грозно прикрикивает на подопечных. Когда мы приближаемся, навстречу уже марширует почти безукоризненный (особенно, если сделать поправку на состояние матросов) строй и, отдавая честь, идущий в голове старшина без привычной дерзости во взгляде рассматривает наши нарукавные нашивки. Эти нашивки просто чудо – всего лишь тускло-зеленый кружок, но о таком многие пока могут только мечтать. Этот кружок – свидетельство того, что мы участвовали в боевой операции. Со временем внутри него образуются цифры – число операций. После кружок станет темно-красным – признак того, что число боев, участником которых я был, перевалило за десяток. К моменту высадки на Европу цвет моей нашивки сменится желтым – более двадцати сражений. А на черном поле цифры уже не требуются – легионер прошел более трех десятков боев, остался в живых и дальнейший подсчет не имеет смысла.