Игорь Поль – Штампованное счастье. Год 2180 (страница 15)
Мой выстрел пробойником – большая удача для взвода – в пролом за моей спиной влетает Иванов из второго отделения. Краем глаза наблюдаю на такблоке, как он мчится в противоположную от меня сторону. Через пяток секунд здесь наверняка просочатся еще несколько бойцов.
Второстепенная задача – шокирующие действия, направленные на деморализацию противника с целью вынудить его прекратить сопротивление. Шокировать так шокировать – парой выстрелов я разношу силовой щит. Коридор погружается во тьму, лишь слегка разбавленную светлячками аварийных указателей. Смерть из темноты, вой тревожных сирен, множественные сообщения о разгерметизации, трупы не успевших захлопнуть лицевую пластину товарищей – что может сравниться с этим по воздействию? Мир на прицельной панораме становится черно-зеленым. Переходной люк на развилке коридора, как и следовало ожидать, заблокирован системой защиты – красный огонек тревожно помаргивает над маховиком ручного открывания. Такблок высвечивает бледное пятно на переборке – наиболее уязвимой ее части. Проворачиваю оболочку мины-пробойника, прихлопываю ее матово заблестевшее от молекулярного клея донце к гладкому пластику. Таймер на пять секунд. Теперь укрыться. И тут палуба уходит из-под ног – видимо, кто-то из моих товарищей обесточил гравигенераторы. Что ж, невесомость – еще один шокирующий фактор. Вспышка – и поток ледяных кристаллов на мгновенье превращает коридор в искрящуюся муть, затем уносится прочь, растворяясь в темноте.
Я успеваю развернуться в ответ на предупреждение такблока о недружественных действиях. Ремонтные роботы, определив главную причину опасности, кооперируются и идут в атаку. Есть что-то нереальное в картине стремительно накатывающихся по полу, потолку, стенам паукообразных механических тварей. В их виде больше нет ничего отстраненного и мирного – огоньки плазменных горелок в их манипуляторах ярко светятся в темноте, рубиновые индикаторы горят адским светом, лучики подсветки мечутся в пространстве, пронзая его сеткой белых мельтешащих линий, магнитные присоски на суставчатых конечностях дробно цокают по покрытию, и звук этот передается по переборкам и сливается в непрерывный тихий рокот. Этот рокот надвигается стремительно. Я не могу его слышать – вакуум не проводит звуковых волн, однако интеллектуальные датчики брони услужливо имитируют его, привлекая мое внимание к опасности. Место атаки выбрано очень удачно – изгиб коридора не позволяет мне видеть противника дальше, чем через два метра. Рои святляков разлетаются веером, брызжут рикошетами – я открываю беглый огонь, лихорадочно сбивая со стен дергающихся тварей, отдача от длинной очереди закручивает меня вокруг оси, я нервничаю и злюсь на несовершенство компенсатора, изгибаюсь, подобно червяку, вслед за движением ствола и корчусь, пока меня не прижимает спиной к люку. Сорванные с поверхностей тела заполняют коридор, сталкиваясь друг с другом, сцепляются дергающимися конечностями и уродливыми слипшимися комьями дрейфуют прочь. Осколки разбитых корпусов кружатся в невесомости, образуя футуристические узоры. Где-то за поворотом на миг вспухает шар белого огня – видимо, у одного из паучков пошел вразнос сварочный аппарат.
Напряженно вглядываясь вперед, меняю магазин. Проталкиваю в неровную оплавленную дыру таблетку емкостной гранаты. Отключаю внешние датчики. Через пару секунд, дождавшись вспышки, резко отталкиваюсь от переборки и с лязгом протискиваюсь следом. Действуя таким образом, я представляю себя на обычной тренировке. Внешне все очень похоже на наш «Дырокол» – специальный модуль, имитирующий внутренности кораблей и станций различной конфигурации. Мы только и занимались там, что устанавливали в пазы специальные плиты да проплавляли в них огромные неровные дыры. Если отбросить лишние мысли, война ничем не отличается от будничных ежедневных учений. Честно говоря, я ожидал чего-то большего.
Отсек 8-13. Внутри то же самое – иней, тьма да тусклые аварийные индикаторы. И пара скрюченных трупов в комбинезонах. Скафандров у них, что ли, не хватает?
– Ролье – Васнецову. Восьмой уровень, третий радиальный коридор, отсек 8-13. Продвигаюсь штатно, сопротивление бессистемное, эпизодическое.
– Добро. Вижу тебя. Следи за соседями – Гартман на твоем уровне, Луис на седьмом, не зацепи. Отбой.
Круша по пути силовые щиты и ремонтные бригады, я прохожу, словно нож сквозь масло, еще через пять переборок. Охранников больше не встречаю. Трупов тоже больше нет, видимо, персонал успел эвакуироваться. Тяжелые плиты аварийных блокировок то и дело преграждают мне путь. Отбиваю еще одно нападение ремонтных роботов, на этот раз они лезут из технических лючков сразу с двух сторон, так, что одному паучку удается сблизиться со мной и повредить усилитель мускулатуры на правом голеностопе. Еще чуть-чуть, и он прожег бы мне оболочку брони. И тогда – прости-прощай, легионер Ролье Третий, здравствуй, Ролье Четвертый, – безногие и прочие тяжелораненые у нас не выживают.
Станция сдалась как раз в тот момент, когда такблок опознал в массивном механизме в центре одного из обесточенных отсеков активированную потолочную турель охранной системы. «Треф», скорострельность две тысячи выстрелов в минуту, два ствола калибра семь миллиметров, пули со сминающейся головкой, инфракрасный лазер мощностью полмегаватта. С десяти шагов у меня не было против него ни единого шанса. Моя «Геката» для этого монстра – пшик, тут нужен гранатомет с управляемым боеприпасом. Согласно плану станции, в этом отсеке не должно быть оборонительного вооружения. Видимо, турель установили совсем недавно. Так что, включив ранцевый двигатель на полную, я метеором вылетел обратно через только что проделанный проход. И даже успел дать короткую очередь на лету. Сделал я это инстинктивно, совершенно не надеясь на удачу. Пули просто отлетают рикошетом во все стороны, не причиняя устройству никакого вреда. И только спустя целую секунду понял, что турель не стреляет. Сразу по трем открытым диапазонам транслируется срывающийся от волнения голос:
«…Атакующие вооруженные силы, станция «Луна-5» прекратила сопротивление. Мы сдаемся… Говорит начальник станции Кен Джонсон: атакующие вооруженные силы, мы сдаемся. Прошу прекратить огонь и остановить уничтожение систем жизнеобеспечения – на борту имеется персонал без средств защиты. Говорит…»
Я зависаю за спасительной переборкой и запрашиваю инструкции. Спина почему-то мокрая. Мне бы вытереть пот со лба – подшлемник насквозь пропитался. Удивительное дело – с момента катапультирования прошло всего пять минут. И я только что едва не стал героем посмертно. Я вдруг осознаю, что уйти дорогой славы – вовсе не та мечта, к которой стоит стремиться. Остаться живым и продолжать служить Легиону – гораздо предпочтительней. Мне стыдно, что такие мысли посещают меня. Но ничего не могу с собой поделать. Я чертовски рад тому, что выжил.
И тут меня настигает приступ наслаждения. Господь касается меня пылающим скипетром. Горячие волны пробегают по мне. Зарождаясь в районе пяток, они, сладко вибрируя, гаснут где-то у затылка. Кровь гулко стучит в висках. В глазах – белое дрожащее марево. Тело – облако раскаленного газа. Пара мгновений – и все кончается. Только каждая мышца переполнена энергией, и я дрожу от сдерживаемой силы. Но постепенно возбуждение спадает. Потрясенный, я прихожу в себя. Так вот оно какое – вознаграждение за отличную работу! Действительно, ради того, что я сейчас испытал, стоило постараться. Теперь меня тянет в драку просто неудержимо. Я рожден для боя! Я непобедим! Только что пережитый страх смерти напрочь смыт этой горячей волной. Батарейка заряжена, и я вновь готов прыгать заводным чертиком навстречу лазерным вспышкам.
В том первом бою взвод наш потерял десятерых. Полтора десятка бойцов погибло в других атакующих группах. Еще пятерых списали ввиду тяжелых увечий – их лечение оказалось дороже, чем рождение новых солдат. Когда мы провожали своих товарищей, я вновь некстати подумал о чертовой экономической составляющей. С ума сойти – прямо в строю, под звуки торжественного марша. Тогда я еще не знал главного: любой из легионеров мог иметь ненужные мысли вроде моих. Просто ни у кого не было причины высказывать их вслух. Но рано или поздно среди них нашелся бы один, кто решил бы действовать, не нарушая базовой программы – а именно, по своему усмотрению, но по-прежнему во благо человечества. Вопрос только в том – что такое человечество и что для него благо? Впрочем, на последний вопрос любой из нас ответит сразу – дисциплина и служение долгу. И никаких тебе неясных формулировок типа «совершенствование личности». Только движение вперед в рамках четко оговоренной программы с конкретными результатами на выходе.
Легионер, способный направить свои неуставные мысли в законное русло, впоследствии нашелся. Звали его генерал Пак. Меж собой мы называли его просто Генерал. Командующий Инопланетным Легионом. Знаете, есть у меня такое ощущение, что моей винтовке, точнее, ее системе управления, до безумия хочется быть полезной и как можно чаще действовать по прямому назначению. То есть стрелять. Генерал Пак оказался как раз из таких. Обожал действовать, да еще и во имя высших интересов. Просто жить без этого не мог. Только, в отличие от простенького оружейного интеллекта, командующий имел больше возможностей реализовать свою страсть.