Игорь Поль – Путешествие идиота (страница 14)

Она очень хотела, чтобы я попробовал. Уверяла, что мне понравится. Чтобы ее не огорчать, я согласился. И когда мужчина закрутил рулетку, и шарик побежал по кругу, и мужчина сказал: «Дамы и господа, делайте ваши ставки», она меня слегка подтолкнула: «Ну же, Юджин. Делай ставку. Клади свою фишку». И я положил. Прямо в клеточку. Потому что понял, что «тридцать шесть к одному» это больше, чем «семнадцать к одному». И тем более, чем «два к одному». И мужчина сказал, что ставок больше нет. А потом шарик остановился и Мишель захлопала в ладоши так, что на нас другие люди стали оглядываться. А некоторые даже подошли, чтобы посмотреть, в чем тут дело. Тем временем мужчина ко мне подвинул целый столбик кругляшей. И Мишель меня чмокнула в щеку радостно и сказала, что я «выиграл». Я не понял, в чем тут дело, и никакой радости от кучки кругляшей у меня не было, но что Мишель меня поцеловала, мне понравилось. И я стал дальше играть. Мужчина все крутил и крутил свою штуку, а я раскладывал свои фишки и так и эдак. Иногда он у меня их забирал понемногу, но чаще ко мне пододвигал. И у меня их скопилось столько, что они целыми стопками стояли. Некоторые даже рассыпаться начинали, так их много было. Мужчине это не слишком по нраву было, я это чувствовал, но он держался. Все так же улыбался и крутил рулетку. А вокруг нас уже много народу собралось. И когда я выигрывал, многие женщины хлопали в ладоши и говорили, что я «удачливый». А их мужчины: «дуракам всегда везет». Только негромко. Чтобы я не слышал. Но я все слышал. Но виду не подавал. Ведь Мишель сидела рядом, вся раскрасневшаяся, и говорила, что я «умница» и «молодчина». И еще — она не грустила.

Ей было здорово, я чувствовал. И, чтобы ей и дальше было здорово, я продолжал тут сидеть и эти чертовы фишки раскладывать. И еще к нам подошел какой-то важный господин с цепкими глазами. И стал улыбаться, а сам внимательно за нами наблюдать. А я сразу понял, что ему невесело как-то. Наверное, ему этих «фишек» жаль было. Мишель мне в самое ухо тихонько сказала, что это сам «менеджер казино». И я подумал, что это круто, когда столько народу вокруг меня, и все на меня смотрят, и никто надо мной не смеется и придурком меня не называет. И мне стало нравиться в этом их казино.

А потом Мишель сообщила, что я уже и так всю эту лавочку «обчистил». Сказала, что играем «по последней». И тогда я взял и самую большую стопку подвинул в клетку, где два нуля нарисованы. И еще сверху добавил. Потом подумал, что нам такую прорву кругляшей нипочем самим не унести, и еще один столбик туда задвинул. И мужчина сказал, что ставок больше нет. И все вокруг замолчали почему-то. А Мишель сказала мне тихо, что я сумасшедший. Но необидно сказала, так что я понял, что она не злится. А менеджер достал платок и стал зачем-то свой лоб им вытирать. А потом все как начали кричать, да так, что я даже испугался. Подумал, что сделал что-то не так. Но потом понял, что все кричат не от гнева, а от радости. Мишель меня обняла и в губы поцеловала. А все вокруг еще громче закричали и хлопать в ладоши стали, как ненормальные. Мужчина начал ко мне фишки двигать. Много-много фишек. Целые столбики. А я все никак не мог в себя прийти. Так мне здорово стало от поцелуя. И я готов был из-за этого еще целую вечность тут сидеть. Целую неделю. Или даже месяц.

Мужчина, который менеджер, совсем сдал. Покачнулся как-то, весь бледный стал. На него смотреть жалко было. Но все же он себя в руки взял, подошел ко мне и назвал меня «сэром». Сказал, что сейчас организует охрану. Потому что «из третьего класса публики понабежало». И что он меня поздравляет. И что пусть я не волнуюсь: у их казино прекрасная репутация и все деньги я получу, как пожелаю, — или немедленно наличными, или в виде платежной карточки. А Мишель встала и сказала: «Только наличными». И менеджеру этому совсем дурно стало.

А я посмотрел на все эти кучи кругляшей да и ляпнул Мишель: «Ты так расстроилась, когда проиграла. Забирай. Мне это не нужно». А она ответила, чтобы я не делал глупостей. И что от такой прорвы наличных даже последний идиот не отказывается. Тогда я рассердился и сказал, что я вовсе не идиот. И что мне эти «фишки» без надобности. Так что ей их пришлось себе взять. И она на меня смотрела пристально-пристально. И удивленно. И еще как-то. Не могу сказать как. Потому что не понял. И люди вокруг, когда я так ей сказал, я думал, что они нас сейчас растерзают, так они радовались. И больше всех женщины.

А потом пришли вежливые служащие, все наши фишки собрали на поднос и проводили нас к «кассе». А вокруг шли охранники и никого к нам не подпускали. И еще потом двое с нами пошли. «Как бы чего не вышло», — так менеджер сказал. Сказал: «Традиции традициями, но охрана не помешает». И мы пошли в каюту. А два хмурых человека в синих куртках позади нас шли и по сторонам внимательно оглядывались. Вот так мы и сходили в это самое «казино».

Когда мы вошли в каюту и Мишель в шкаф целые кирпичи из цветных бумажек переложила, она повернулась ко мне и сказала:

— Послушай, Юджин. Я понимаю, ты хотел сделать красивый жест. У тебя неплохо вышло. Но взять эти деньги от тебя я не могу. Извини. Давай вечером внесем их на твой счет. Никто не узнает, обещаю.

— Почему? — спросил я. Я не знал, что такое «счет», но понял, что Мишель отказывается от этих бумажек. И удивился: зачем же мы тогда так долго «играли»?

— Потому что это слишком много для знака внимания. И потому что я в них не нуждаюсь. И потому, что они тебе самому пригодятся. Вряд ли отставные офицеры купаются в золоте.

И мне стало грустно. Я ведь так хотел, чтобы Мишель перестала грустить. И чтобы ей стало весело. И у меня опять ничего не вышло. И тогда я сказал:

— Мишель, я очень хотел, чтобы тебе стало хорошо. Прошу тебя, возьми это себе. Я не притворяюсь. Пожалуйста. — И сам поразился, насколько гладко у меня все это вышло. Целая речь, а я даже не запнулся ни разу.

А она помолчала немного, потом вздохнула и поцеловала меня. Крепко-крепко. У меня даже голова закружилась, так сладко у нее это вышло.

А потом Мишель отошла немного и в глаза мне посмотрела внимательно. Будто найти там чего-то хотела. И сказала:

— Знаешь, я действительно привыкла к деньгам. У меня их куры не клюют. Но вот так запросто такую кучу наличных мне еще никто в жизни не дарил.

А я не знал, что ей ответить. Просто улыбался. Потому что мне хорошо было. А она помолчала и добавила:

— А ты не такой уж и дурачок, каким прикидываешься. Это здорово.

И еще что-то хотела добавить, но потом сбилась и рукой махнула. И мы друг другу улыбнулись. И еще раз поцеловались. Почему-то мне ее поцелуи больше нравились, чем те, которые в доме с кожаной мебелью. Может быть, так и начинается эта самая «любовь»? Но потом подумал, что если я только что отдал деньги, даже если меня и не просили, то это все же не она. И вздохнул грустно. И мы пошли на обед. И все вокруг нас узнавали и здоровались. На этот раз и со мной тоже. Особенно со мной. Особенно женщины. Вот только эта коробка норовила из-под ремня все время выскочить, и мне пришлось ее в руки взять. И все на нее смотрели.

Глава 18

МАЛЕНЬКИЙ ЧЕЛОВЕК

Сегодня мы прилетели на Новый Торонто. Так планету зовут. И всем можно было выходить в транзитную зону орбитальной станции. И многие пассажиры оделись во все самое лучшее и туда отправились. И мы с Мишель тоже. Точнее, Мишель опять взяла меня под руку и потащила за собой. Как она сказала: «Ноги размять». И я взял свою коробочку, и мы пошли.

На этой самой станции было так красиво, аж дух захватывало. И места было так много, особенно над головой, что я сразу понял, насколько тесно стало мне на лайнере. Только я до сих пор этого не осознавал. И как люди подолгу в нем находятся, не пойму. Когда я голову поднимал, то видел через прозрачный купол звезды. Большие-большие! И небо вокруг было черное. Мы с Мишель в самом низу стояли, на большой круглой площади, а вокруг прорва народу туда-сюда ходила. А над нами по кругу было видно много таких колец, на которых много света. И тоже люди. Они тут повсюду. Даже у себя в городе столько не видел. А Мишель смотрела на меня и весело улыбалась. И ей грустно не было. И тогда мне тоже стало хорошо. А потом она сказала:

— Ну что, насмотрелся?

— Насмотрелся. Здорово.

— Тогда предлагаю превратить тебя в любимца общества.

— Как это?

— Для начала оденем тебя как мужчину, а не как разносчика пиццы.

Что такое «пицца», мне тут же голос подсказал. Это еда такая из сыра и теста. А про одежду мне понравилось. Я почему-то люблю красиво одеваться. Только не умею. И мы пошли в «магазин». Сколько там всего было — не передать! Целые ряды всяких пиджаков, курток и много чего еще. Все яркое, цветное, и сверху черный потолок, и красивые лампочки из-под ног светят. Этой одежды там были просто кучи. Можно было целый полк одеть. Про «полк» я опять как-то сдуру подумал. Просто в голову стукнуло. Ну, как у меня обычно бывает, знаете! А голос, я к нему уже привыкать начал, мне сказал, что это такой «вид воинской части».

И еще к нам сразу подошли две женщины и начали говорить про то, как у них тут все здорово. И за что-то благодарить. А Мишель их не слушала. Сказала им, что этого господина, то есть меня, надо превратить в человека. И что надо подготовить ему «повседневный комплект для путешествия» и еще для каких-то «выходов». И эти женщины осмотрели меня внимательно с ног до головы. Будто я манекен. И всего какой-то светящейся штукой обсветили. Потом они друг другу какие-то цифры еще говорили и при этом мне улыбались. А я себя дураком чувствовал. С некоторых пор мне стало не нравиться такое состояние. И, когда я себя так чувствую, злиться начинаю. Или глупости всякие делать. И я сдерживался, чтобы Мишель не обидеть. Но тут одна из женщин меня назвала «сэром» и повела за собой. Сняла с меня всю одежду и ну на меня всякие штуки надевать! И мне все впору было. Но только Мишель все равно головой недовольно качала. И говорила, что это «не то». А потом сказала тем женщинам, что имела в виду настоящую одежду, а не «тряпки для папуасов». И если у них проблемы со снабжением, она жутко извиняется за причиненные неудобства и немедленно идет «на другой уровень». Почему-то, когда она извинялась, вид у нее был совсем не виноватый. А даже наоборот.