Игорь Поль – Личный номер 777 (страница 65)

Расстроенный донельзя повар, как раз в этот момент находившийся на полпути к своим оскверненным владениям, опустился на колени и возблагодарил Бога за счастливый случай, благодаря которому он вовремя покинул барак. Лейтенант Авакян тоже возблагодарил Бога, хотя прежде считал себя закоренелым атеистом. Ударная волна сорвала его с брони, закрутила и швырнула через римский вал. Врезавшись в землю точно пушечное ядро, Авакян по инерции заскользил по влажной от росы траве, сбил с ног капрала Краснова, который как раз в этот момент выкопал из очередного тайника коробку с патронами, затем несколько раз перевернулся через голову и, наконец, врезался в ступени солдатской уборной. Вскочив, оглушенный лейтенант быстро ощупал себя, не веря в то, что остался цел. Тут-то он и возблагодарил Всевышнего за сохраненную жизнь. Но кроме жизни ему осталось совсем немногое. Ударная волна сорвала с него не только комбинезон, но даже пластинку коммуникатора, вырвав ее заодно с вживленным разъемом. То же, чего недоделал взрыв, довершило адское пламя. Щегольские усики съежились от страшного жара, прежде аккуратная прическа превратилась в перемешанные с грязью смолистые ошметки, а все тело покрывали красные пятна от ожогов, отчего дежурный по лагерю напоминал дикаря в боевой раскраске. Покачиваясь, он стоял с покрасневшим лицом, весь в копоти, в одних ботинках и чудом уцелевшей ременной сбруе, на которой болтались обрывки кобуры и подсумков.

В этот драматический момент капрал Краснов предпринял свою последнюю вылазку. Боевые барабаны, отбивавшие в его мозгу бешеный ритм, уже почти утихли, однако застучали с новой силой, когда после оглушительного взрыва на голову капралу свалился некто голый в камуфляжной раскраске. От сильного удара патроны из только что открытой коробки рассыпались, а сам Краснов выронил свое грозное оружие и покатился по траве. Однако он быстро оправился. Как только Краснов осознал, что подвергся самому настоящему нападению, он мгновенно впал в состояние, близкое к боевому помешательству, — примерно такое, в котором временами пребывали древние викинги, с пеной у рта грызущие попеременно врагов и края своих обшитых кожей щитов. С ревом идущего в атаку боевого слона капрал подхватил дробовик и бросился в бой. В отсветах пожара он вырвался из-за туалетной кабинки, резко затормозил и, подвывая, принялся озираться в поисках врага. Он быстро обнаружил его, благо оглушенный Авакян и не думал прятаться.

— Уооууууууу!!! — завопил Краснов, набирая скорость. Видимо, в своем наркотическом бреду он принял Авакяна за партизанского андроида. За неимением лучшего применения капрал держал свое опустевшее оружие за ствол и на бегу размахивал им, как огромной дубиной. Он явно смирился с предстоящей смертью и решил продать свою жизнь подороже. В голове несчастного уже звучали песни валькирий, призывавшие его на вечный пир в Валхаллу.

Теперь-то лейтенант поверил Кастелли: он увидел это чудовище собственными глазами — воющее, орущее, с пеной у хищно оскаленного рта и налитыми кровью глазами. Мгновенно взвесив свои шансы, Авакян бросился наутек. Оказавшиеся поблизости солдаты могли наблюдать, как голый офицер с воплем вознесся на гребень римского вала, скатился по склону и исчез в темноте. Рассказывали, что Авакян преодолел стометровку едва ли не за пять секунд, установив, таким образом, новый мировой рекорд в беге по сильно пересеченной местности. Следом за лейтенантом, изрыгая проклятия, мчалось нечто голое с дубиной. К счастью, у кого-то из солдат хватило сообразительности сбить воющее и рычащее существо струей пожарной пены. Но даже бессильно барахтаясь в грязи, Краснов продолжал отчаянно бороться с пожарным рукавом. Должно быть, в своем иллюзорном мире он принял извивающийся мокрый шланг за огромного удава.

Тем временем дежурный по лагерю лихо перемахнул через защитную стену рядом с учебным центром, одним рывком преодолел развалины догоравшей офицерской столовой и, весь мокрый от пожарной пены, скрылся за забором автопарка. Вскоре оттуда донеслись его призывы о помощи, чем-то напоминавшие вопли бесновавшегося там чуть раньше капрала.

— Зато теперь он убедился, что я не псих, — с мстительной усмешкой изрек унтер-офицер Кастелли и тут же отдал приказание своим подчиненным отловить этого чокнутого, пока он не натворил бед.

— Которого из них? — на всякий случай уточнил сержант.

— Конечно, Краснова, идиот! Свяжите его и суньте ему в зубы какую-нибудь деревяшку.

Между тем Санину, который исползал лагерь вдоль и поперек и в конце концов растерял всех попутчиков, улыбнулась удача — он наткнулся на новобранцев седьмого взвода. Среди прочих тут были и его подчиненные, вповалку лежащие на дне глубокой траншеи. Все они оказались живы, а труп с разбросанными вокруг подсумками оказался всего лишь мертвым андроидом. Несчастный разносчик боеприпасов скрючился в проходе между палатками, там, где его настигла чья-то шальная пуля. Пальба вокруг уже стихла, постепенно уступив место отдельным выстрелам, но, несмотря на это, изрядно напуганные новобранцы продолжали лежать не шевелясь. И только один Кратет, высунувшись по грудь, с увлечением палил в небо осветительными зарядами из невесть как добытого гранатомета.

— Какого лешего ты делаешь, солдат? — строго спросил Санин.

Кратет медленно повернул голову и вгляделся в избитое лицо своего командира.

— Здесь темно, сержант, — наконец сообщил новобранец.

— В бою и должно быть темно, дубина! Ты ведь не хочешь, чтобы тебя подстрелили, как утку в тире?

— Никак нет, — вынужден был признать Кратет. — Не хочу. А что такое утка?

Санин одной рукой взялся за ручку гранатомета, а другой резко толкнул Кратета в грудь. Растерянный новобранец выпустил оружие, споткнулся о чью-то спину и шлепнулся на задницу. Потом сержант спрыгнул в траншею, где сгрудились полуголые солдаты седьмого взвода. Здесь были Людвиг, Пан, Бан Мун, бледный от страха Гор, а также несколько рядовых из других отделений.

— А меня зацепило, — слабым голосом сообщил Людвиг и показал свою кое-как забинтованную руку. — Вот сюда.

— А я воткнул в него иголку! — похвастался Кратет. — Из… — он наморщил лоб. — Ну, как ее…

— Из аптечки! — привычно подсказал Пан.

— Черт бы вас побрал, дурачье! — выругался Санин. — Где ваши комбинезоны? Какой толк от формы, которую не берут осколки, если вы ее не носите? Вы что, забыли, как нужно действовать по тревоге?

Он оглянулся на труп, чье белеющее в полумраке лицо поразительно напоминало физиономию взводного. Но, к великому сожалению сержанта, это был не Вирон. В сердцах Санин сплюнул под ноги и скривился от боли в разбитых губах.

— Почему вы без ботинок? — прорычал он, увидев босые ноги Пана.

— Но нам никто ничего не сказал, — несмело возразил Пан. — Мы решили, что это учебная тревога…

— О, боже! — страдальчески сморщился Санин. — Сохрани и помилуй этот гребаный детский сад!..

В этот момент земля под ногами задрожала, и в небо рванулся столб огня. Уши заложило от страшного грохота.

— В укрытие! — завопил сержант, тщетно пытаясь перекричать звуки вторичных разрывов.

Пихаясь, новобранцы ринулись ко входу в блиндаж. С неба, кружась, падали горящие обрывки. Кусочки раскаленного щебня впивались в мешки с песком, словно пули. Расплющенная банка из-под сухпая влетела в блиндаж и завертелась юлой.

— Иисус на самокате! — ругнулся Жалсанов, отдернув ногу. — Горячая!

Через несколько минут связь заработала и тактический компьютер начал рассылать вводные. Санин принялся выталкивать солдат из блиндажа.

— Все помнят, что нужно делать при сигнале «Шторм»? — кричал он. — Давайте, давайте! Занимаем места согласно расписанию! Наш гидрант номер пять! Вы двое — бегом за лопатами!

Ветер принес с собой волну едкого дыма.

— Ну и пекло! — воскликнул Пан, оглядевшись по сторонам.

В неровном свете осветительных ракет окрестности вокруг посадочной площадки напоминали изрытый кратерами астероидный пейзаж. Земля спеклась в хрустящую корку. Повсюду, насколько хватало взгляда, догорали какие-то обломки. Казалось, самый воздух трещит от нестерпимого жара.

— Надеть воздушные маски! — приказал Санин. Затем, оглядев свое жалкое воинство, он покачал головой и процедил: — Тем, у кого они есть…

Уже через несколько минут солдаты седьмого взвода, исключая лишь нескольких легкораненых, тушили пожары и оказывали первую помощь обожженным. Когда мимо них промчался голый Авакян, сержант Санин распрямился и четко отдал честь вопящему во все горло дежурному по лагерю. Затем он в резких выражениях отправил нескольких новобранцев посообразительнее отловить контуженного лейтенанта. Сначала, правда, он хотел попросить их оказывать офицеру должное уважение, но передумал. Скорее всего, в подобной ситуации такая просьба показалась бы бессмысленной.

«Черт подери, — устало подумал Санин. — Что же случилось с проклятой армией? Куда она катится, мать ее, если даже офицеры бегают по лагерю в чем мать родила и хнычут, как последние салаги?»

«Вертушка» стрекотала над джунглями, оставляя позади громады торчащих из тумана вершин; ей навстречу над темным горизонтом поднималась светло-серая полоска. Под днищем проносились серые волны тумана, и время от времени в неровных разрывах мелькал призрачный блеск рисовых чеков или, быть может, болот — Брук никак не мог решить, что именно. Санитары в расслабленных позах сидели спиной к борту и молча смотрели в одну точку; их взгляды были пусты, словно парни в зеленых летных шлемах дремали с открытыми глазами. До Брука никому не было дела. Про него просто забыли, словно он был неодушевленным багажом.