Игорь Поль – Личный номер 777 (страница 64)

Через пять минут на джунгли обрушилась вся мощь баз огневой поддержки, дислоцированных в окрестностях Мунбери. Стволы лесных великанов вспыхивали, подламывались и, не успев коснуться земли, разлетались в щепки. Багрово-зеленые вспышки превращали заросли в осыпающиеся волны пыли. Дымное марево, пронизанное сполохами разрывов, скрыло звездные россыпи и придало пейзажу какой-то потусторонний, вызывающий содрогание вид. Патрульные лежали в наскоро отрытых укрытиях, слушали, как на лес вокруг них с пронзительным воем валятся все новые снаряды, и молились, чтобы какой-нибудь невыспавшийся лейтенант на пункте управления стрельбой не перепутал угол возвышения или еще какую-нибудь мудреную артиллерийскую дребедень. Старшина Крот, затягивая повязку на раненой руке, клятвенно обещал себе, что если выберется живым из этого кошмара, то непременно возьмет отпуск, который использует на то, чтобы добиться перевода куда угодно, лишь бы оказаться подальше от Менгена, и дьявол с ней, с боевой надбавкой.

Напросился — получи! Экспедиционный корпус и союзные менгенские силы демонстрировали самый слаженный из видов боевых искусств — комплексную огневую поддержку по вызову. Небеса расползались по швам. Земля тряслась от ударов реактивных снарядов. Горбоносые беспилотники с ревом проносились над холмами и роняли в дымную пелену баки с напалмом. Пурпурные вспышки озаряли ночь отсветами адских костров.

Должно быть, зрелище пылающих джунглей придало уверенности доблестным защитникам лагеря: сразу несколько пуль прошили моторный отсек сбесившегося «Бульдога». Захлебываясь дымом и горячим маслом, многострадальная машина крутанулась на месте, а затем, размотав перебитую гусеницу, врезалась в колпак огневой точки, где содрогнулась и навсегда затихла. Бросив рукоятки наведения ставшей бесполезной пушки (башню заклинило после нескольких удачных попаданий), Карев сполз с сиденья наводчика. Затем, не сговариваясь, экипаж открыл аварийный люк в днище и под грохот избиваемой брони покинул задымленный отсек, едва не ставший их братской могилой.

Росчерки трассеров, летевших, казалось, со всех сторон, рев невидимых самолетов, ходившая ходуном земля — все это убедило Бранда и Карева, что им необходимо спрятаться и пересидеть этот кошмар в безопасном местечке. Передвигаясь на четвереньках так быстро, как только можно, они в рекордное время преодолели две сотни метров по системе дренажных траншей, пока не достигли мостика рядом с посадочной площадкой, где и скорчились в спасительной тени под бетонным настилом.

Там они и выжидали, вздрагивая от взрывов и закрыв головы руками, в то время как лейтенант Авакян, задействовав резервную систему связи, требовал от всех участников перестрелки прекратить огонь. Но Бранд и Карев не помышляли ни о какой стрельбе, потому что их личное оружие осталось в подбитой машине. Оба понемногу приходили в себя, оба проклинали себя за глупость и лихорадочно пытались придумать хоть какое-то оправдание собственной трусости. Они все еще перебирали варианты, тихо перешептываясь, когда небо над лагерем посветлело и пятеро покрытых копотью солдат из наспех собранного наряда усиления, ползком добравшись до бронетранспортера, открыли люк десантного отсека и, осветив его красными фонариками, обнаружили, что внутри пусто.

— Никого нет, лейтенант, — доложили они дежурному по лагерю, подъехавшему на другом бронетранспортере и взявшему на себя руководство обороной. — Все обыскали.

Начальник команды военной полиции, присутствовавший при этом докладе, едва не задохнулся от возмущения. Он был твердо уверен, что в боевой машине находились диверсанты, а недавняя драка в сержантском клубе лишь подкрепляла его уверенность в том, что среди защитников лагеря вполне могла затесаться парочка-другая приспешников партизан.

— Я сам видел, как из нее стреляли по вышкам! — горячился Кастелли, поблескивая одним глазом, так как второй заплыл и скрылся за фантастических размеров синяком. — И по бункерам! И посмотрите, что они сделали с командным центром!

— Проверьте сами, — предложил рядовой первого класса, потирая обожженную кисть. — Это обычный «Бульдог», спрятаться там негде.

Дабл-А оглядел окрестности с высоты башенного люка и выразил осторожное сомнение в том, что причиненные разрушения — дело рук всего одного заплутавшего в темноте бронетранспортера.

— Это все тот чокнутый алкоголик, — пояснил унтер-офицер. — Сколько раз я докладывал комбату, что Краснова нужно изолировать! Я трижды задерживал его в совершенно невменяемом виде! Вы знаете, что он ворует боевые патроны? Последний раз мы нашли целый склад в яме рядом с уборными!

Дабл-А засомневался еще сильнее:

— Вы хотите сказать, что весь этот бедлам устроил пьяный капрал и что этот капрал в одиночку загнал сюда бронетранспортер, а потом заставил его экипаж развалить половину лагеря? Да кто он, по-вашему? Боевой андроид?

Кастелли тоже заколебался: неверие дежурного по лагерю было заразительным.

— Я понимаю, что это звучит странно, — сказал он, — но я сам видел, как Краснов выбегал из автопарка и палил по «Бульдогу». Он был без одежды…

— Без одежды? — переспросил Дабл-А. — То есть вы видели, как голый Краснов гонялся за вооруженной бронемашиной?

Унтер-офицер совсем смешался.

— Так точно, видел…

Улыбка лейтенанта прямо-таки сочилась участливым вниманием.

— А та, значит, отстреливалась?

— Мне так показалось…

Слова Кастелли прервал жуткий вой, донесшийся из темноты.

— Вот! — встрепенулся унтер-офицер. — Слышите? Это он!

— Скорее похоже на какое-то раненое животное, — несколько рассеянно возразил Дабл-А. Буйные события последних часов не способствовали ясности его мыслей. К тому же к нему сплошным потоком стекались доклады, и лейтенант напряженно следил через свой БИС за рекомендациями, которые выдавала тактическая система лагеря. И еще ему что-то кричал повар в разорванной куртке, которая некогда была белой.

Авакян вопросительно посмотрел на него сверху вниз.

— Ну, а вам-то чего?

— Говорю вам, лейтенант, этот парень спятил!

— Какой именно? — спросил Дабл-А. — В этом лагере идиотов — через одного…

— Да этот ваш голый капрал, — едва не плача, пожаловался повар. — Разнес мне всю кухню! Расстрелял пищевой комбайн! Сжег годовой запас салфеток! Я сам выжил только чудом! А моя посуда! Вы хоть представляете, сколько стоит столовый сервиз на двадцать персон?

Лейтенант с сомнением посмотрел на расхристанного повара.

— У этого капрала что, зуб на вас? Не поделили девчонку?

Повар отрицательно замотал исцарапанной лысой головой.

— Да мы с ним вообще не знакомы! Как-то раз видел его в солдатской лавке, вот и все. А сегодня он палил в меня из дробовика!

— Все мы немного взволнованы из-за этой стрельбы, — едва ли понимая, о чем ему толкуют, успокоил Авакян. — Ну, теперь-то волноваться не о чем — скоро прибудет группа быстрого реагирования. В общем, ситуация под контролем, — заверил он. — Идите в укрытие и ждите указаний.

Шифровальщица с узла связи не разделяла его уверенности. Очереди спаренной пулеметной установки, разнесшие всю ее аппаратуру и едва не продырявившие саму сержантшу, повергли ее в глубочайшую депрессию, о чем перепачканная сажей и грязью связистка и сообщила плохо соображающему от обилия напастей лейтенанту.

— Сначала какой-то ненормальный валит нашу антенную мачту! — возмущалась она. — А потом другой дырявит нам стены. Это не боевая часть, а сумасшедший дом! Половина аппаратуры вдребезги! Предупреждаю: я подам рапорт по команде!

— Ваше право, сержант, — рассеянно произнес Авакян, которого уже вряд ли могло что-то испугать. — А вы уверены, что узел связи не обстрелял голый капрал? Я имею в виду — из дробовика?

— Конечно, уверена! — ответила связистка. — Какая-то скотина лупила по нам из пулеметов!

— И то хлеб… — с облегчением пробормотал Дабл-А. Ему уже надоело слушать, что всю вину за разрушенный лагерь сваливают на какого-то мифического капрала, в то время как настоящие виновники наверняка отсиживаются где-нибудь в укромном уголке.

Лейтенант и не подозревал, насколько его предположение соответствует действительности. Бранд и Карев — одни из главных действующих лиц сегодняшней пьесы — продолжали прятаться под мостом, и их нервы напоминали перепутанные тряпки, в которые превратились палатки после столкновения с их бронетранспортером. На дне траншеи поблескивала маслянистая жидкость. Эта жидкость, представлявшая собой ни что иное, как компонент топлива для коптерных двигателей, обильно сочилась из продырявленных пулями бочек, временно складированных рядом с посадочной площадкой. Любой новобранец знал — без второго компонента, который и вызывал воспламенение в камере сгорания, эта жидкость не опаснее обычной воды. Плесни ее в костер — тот зашипит и погаснет. И потому Бранд и Карев не обращали на едко пахнущую дрянь никакого внимания. Чтобы хоть как-то успокоиться, они достали сигареты со стимулятором и принялись хлопать себя по карманам в поисках зажигалки. Таковая нашлась у Бранда — маленький серебристый цилиндрик, по случаю купленный на блошином рынке рядом с авиабазой.

Видимо, зажигалка кустарного производства не выдержала испытаний сегодняшней ночи: впустую пощелкав кнопкой, Бранд в раздражении отбросил измятый цилиндрик и брезгливо вытер о штаны липкую ладонь. Этим действием экипаж невезучей бронемашины решил свои проблемы раз и навсегда. Ну, сами посудите, откуда простому солдату знать о том, что в качестве топлива в дешевой поделке применяется тот самый второй топливный компонент, украденный на авиабазе? И вот блестящая штучка плюхнулась в жижу на дне траншеи как раз в тот миг, когда бронетранспортер с гордо восседающим на броне Авакяном вырулил из теснин лагерных строений и с грохотом промчался мимо моста. Хотя правильнее было бы сказать — части моста с грохотом промчались мимо бронетранспортера. Вначале из дренажной траншеи вырвался шар белого пламени, вслед за которым разом сдетонировали бочки с горючим. После первого же взрыва невесомый пепел Бранда и Карева рассеялся в воздухе, а вместе с ним по всей округе разлетелись куски моста, тлеющие щепки и раскаленные банки с мясными пайками. Волна огня, откуда все это вырвалось, промчалась над землей, перевернула бронетранспортер и превратила в головешки развалины офицерской столовой.