Игорь Поль – Ангел-Хранитель 320 (страница 66)

По плечу с размаху бьют тяжелой палкой. Автодоктор мгновенно реагирует, впрыскивая обезболивающее. Неслышный выстрел с улицы почти не различим в шуме очередного челнока.

Сергей замирает на полу, прислушивается к ощущениям. Боли вроде нет. Хотя из-за химии ее так сразу и не различишь. Эйфория боевого коктейля густо бродит в крови, превращая страх и боль в сосредоточенное блаженство. Крови нет. Рука нащупывает здоровенную вмятину в наплечнике. Пуля прошла по касательной. Повезло.

Бдительный КОП дважды бухает из пушки. Выхлопы закручивают до потолка клубы пыли. В уличном дыму расцветают вспышки.

— Я КОП-320, опасные животные уничтожены, — докладывает Триста двадцатый. — Опасное животное не распознается электронными средствами. Опасное животное распознается только в оптическом и акустическом диапазонах.

— Круто, Триста двадцатый. Ты мне жизнь спас.

— КОП-320 обещал, что человек Заноза не перестанет существовать. КОП-320 доволен.

— Ангел-хранитель, — устало улыбается Сергей. — Занеси опасное животное в базу. В категорию «снайперы».

— Выполнено.

— Живой, Заноза? — спрашивает сверху Камински.

— Триста двадцатый до ваших снайперов добрался, — отвечает Сергей. — Я для него вроде наживки. Слышь, Камински? КОП говорит, эти твари электроникой не распознаются. Так что только глазками и простой оптикой. Прими к сведению.

— Сейчас сообщу всем циркулярно. Столько они ребят положили! И взводного срезали.

В закопченной груде железа в дальнем углу холла Сергей с трудом узнает остатки Пятьсот первого. Торчат пучки световодов из развороченного плечевого сустава. Оплавленные дыры на торсе. Тусклые снаряды от безоткатки раскатились среди каменных обломков. Чем это его? Вид машины, до конца отдавшей себя людям, вызывает щемящее чувство. Словно собака, что погибла, защищая своего хозяина. Господи, они-то чем виноваты? Внезапно вспомнив, что только что без всяких эмоций шарил по карманам мертвого товарища, Сергей отводит взгляд от покореженной машины.

— Заноза — Пранку, Заноза — Пранку прием, — начинает бубнить в ларингофон Сергей. Пранк не отзывается.

— Слышь, Заноза, у тебя что, с броней проблемы? — снова кричит через пролом в потолке Камински.

— Вроде нет. Тесты проходит, — откликается Сергей.

— Тогда какого… ты все время мертвецов кличешь?

— Хрен его знает. Лучше думать, что это электроника барахлит.

— Тоже верно, — сплевывая черной слюной, соглашается Камински. — Вон там твой Пранк, у входа. Пушку у него заклинило. А истукан вышел его прикрыть. Уже мертвого защищал. Там как раз пехота прорвалась, он их целую кучу в упор настрелял. Пока патроны не кончились. Тут его тяжелая пехота и достала. Отбивался до последнего. Видел бы ты, как он долбил из пушки без ног.

— Ясно, — кивает Сергей.

Сверху стучит короткая очередь. Хлопает подствольник. — Что там у вас?

— Санчес кого-то увидел. Обкладывают нас, сволочи.

За перебитой бетонной балкой прикорнул солдат в оливково-зеленой форме. Сергей впервые видит врага так близко. Равнодушно разглядывает его, прихлебывая из фляжки. Невысокий. Тяжелая каска с коротким штырьком антенны сползла назад, туго натянув ремешками кожу на подбородке. Почти без брони, если не считать таковой припудренный пылью складчатый бронежилет поверх комбеза. Короткие сапоги с толстой рубчатой подошвой. На поясе сзади тяжелые подсумки с расстегнутыми клапанами. Лопатка в чехле. Скрюченные желтые пальцы без перчаток в последнем усилии стиснули короткий черный карабин. Сергей наклоняется, стараясь рассмотреть оружие внимательнее. Примитивный коллиматорный прицел. Короткая труба подствольника. Похоже, однозарядного. Пластиковый магазин патронов на 20–30. Калибр приличный — под 9 миллиметров. И никакой электроники. Сергей презрительно морщится. Воевать с этим можно, но недолго. От трупа исходит странный незнакомый запах, различимый даже среди вони сгоревшего мяса.

Сергей перехватывает свою винтовку за ствол, толкает темную фигуру прикладом. Тело нехотя заваливается на бок, хвастливо демонстрирует окровавленные лохмотья на спине. Открытые черные глаза внимательно изучают стену.

Справа нарастают звуки боя — остатки взвода пытаются оторваться от противника.

— Заноза, сейчас наша очередь, — голос Камински снова звучит в наушнике. — По команде будь готов открыть огонь прикрытия. Бей по окнам, прижимай снайперов. Ставим дым, прорываемся на запад, в направлении ориентира «башня». «Косилка» на подходе, расчищает тропу. Готовность через минуту.

— Принял, — механически отвечает Сергей.

Далекое, ни с чем не сравнимое «чиф-чиф-чиф» коптера огневой поддержки стряхивает с него оцепенение. Усиленная химией надежда на лучшее пробуждает жажду деятельности. Он быстро счищает с присевшего КОПа грязь и копоть, наспех прогоняет через его стволы раздвижной банник.

В конце концов, он неплохо выдрессирован. У него хорошее оружие. И пока еще есть боеприпасы. Так почему бы не случиться чуду и не позволить ему выбраться из этого ада?

Глава 21

Коптер поддержки приближается грохочущим вестником смерти. Черно-зеленое хищное тело стремительно петляет над самыми крышами, ныряет в провалы улиц, снова выпрыгивает вверх, не давая ракетчикам времени навести свои массивные трубы. Дым над провалившимися домами, которые «косилка» походя превращает в развалины, отмечает ее марш. Полыхающие ловушки ослепительными искрами разлетаются далеко в стороны, бьются в стены, крутящимися шутихами резлетаются по крышам. Грозная машина кажется неуязвимой. Повинуясь целеуказателю, россыпь ракет срывается с ее бортов. Через миг ближайшие перекрестки скрываются в море огня. Ударная волна дробит камни тротуара, выхлестывает остатки оконных стекол. Щупальца ракет тянутся вдоль улицы. Где-то позади Сергея оседает целый дом, погребая под собой сразу несколько огневых точек. «Косилка» закладывает широкий вираж, поливая крыши из роторных пушек.

Радиосвязь практически не работает. Взмывает вверх сигнальная ракета. Хлопки подствольников забрасывают улицу крутящимися дымными вулканами. Сергей мысленно кивает КОПу. Триста двадцатый открывает огонь прикрытия, бьет по окнам скупыми очередями. Прицельная панорама рисует зеленые контуры, чертиками из табакерки выпрыгивающих из проломов, изо всех сил бегущих в клубах дыма. Сергей не успевает заметить красную искру на карте, как КОП уже лупит по окну из гранатомета, за пару мгновений превращая комнату на третьем этаже в доменную печь.

Кажется невозможным, будто что-то может выжить в этих разнесенных в щебень развалинах. Не хочется думать о том, что происходит с людьми в убежищах под домами. Однако вопреки здравому смыслу, трассы и росчерки ракет с разных сторон тянутся к коптеру. «Косилка» искрит от попаданий, отбрасывает пули пузырем силового поля, дымно отстреливается ячейками активной защиты. Она яростно вертится над крышами, теряя куски брони, огрызается огнем, разваливая стены и заливая пламенем крыши. Она в своем праве. Воздух — ее стихия. Вязкое нечто волнами растекается из-под пятнистого брюха. Какая-то новая дрянь, что-то связанное с гравитацией. Половина дома, вздымая тучу пыли, беззвучно осыпается кучей дробленого кирпича.

Дайте пилоту время, он смешает этот поганый городишко с грязью. Упрямые человечки один за другим принимают смерть, едва успев выстрелить из примитивного оружия.

Взвод залегает за перекрестком. Наша очередь. Сергей набирает воздуха, как в воду бросается в дым. Ноги — сами по себе. Как заводные пружины, они отталкивают от себя разбитые камни тротуара. Из дома напротив выбегает Страйкер. Его второй номер убит, он тяжело трусит, волоча на плече массивный лаунчер. Триста двадцатый мерно топает посреди улицы, крутит торсом. Электронные мозги перегружены обилием далеких целей. Он борется с собой, разрываясь между необходимостью беречь боеприпасы и желанием уничтожить противника.

К тому времени, как Сергей добегает до залегшего, огрызающегося огнем взвода, чадящая «косилка», истратив запас везения, тяжело врезается в соседний дом и замирает, наполовину погребенная под обвалом. Черный дым валит из отстреленного аварийного люка. Камни вокруг густо курятся пыльными облачками попаданий.

— Заноза, КОПа на перекресток, прикрыть летунов, — командует сержант Лапо. В отсутствие взводного он теперь самый главный. — Третье отделение, обеспечить эвакуацию, вперед.

— Вечно мы с краю, — огрызается на бегу Санчес. Втроем они мчатся зигзагами, словно у них горят пятки. Взвод позади открывает огонь прикрытия, полосуя очередями окна вдоль улицы. Толку, конечно, никакого, но внимание приятно.

Триста двадцатый выметывается на перекресток перед разбитой машиной, уже покрытый густеющим дымом завесы. Мечется под пулями, огрызаясь огнем. Огневые точки переключают внимание на новую цель. Робот скачет среди руин, уходя от прицельного огня. Тяжелые пулеметы вслед за ним выбивают из стен кирпичи.

Из-за ячеистой зеленой брони коптер похож на огромного реликтового хищника. Из дымящего люка тряпичной куклой вываливается пилот в зеркальном шлеме. Одна рука у него висит безжизненной плетью. Хвостом волочится сзади оборванный интерфейсный кабель. Глаза — мутные озерца, глядящие в никуда. Он накачан стимуляторами до самых бровей. Санчес и Камински подхватывают его под мышки, бегом оттаскивают в сторону.