Игорь Подус – Код Заражения 2 (страница 41)

Он стрелял метко, так что в тот миг, когда в следовавший за микроавтобусом внедорожник влетел второй Шмель, по композитным пластинам, защищавшим мою грудь, защёлкали девятимиллиметровые пули.

Броня выдержала, а я, достигнув идеальной позиции, трижды выстрелил в пассажирскую дверь. Тяжёлые пули прошили боевика насквозь, и его автомат заткнулся. В это же время в тигра ударил ещё один Шмель. Подскочив к боковой дверце, я отпустил повисшую на стропе винтовку, выхватив из кобуры пистолет, и дёрнул салонную дверь в сторону.

Увидел направленный на меня в упор пистолет, я открыл огонь на поражение, одновременно с сидевшим за открывшейся дверцей боевиком. Две пули из Макарова ударили в титановый шлем. Штифты, соединяющие шлем со скелетной основой бронекостюма, погасили основную силу удара, и голова лишь немного дёрнулась.

Мои пули, тоже нашли свою цель: маску в виде оскаленного черепа. Пробив её навылет, они пробили голову противника. Краем глаза я заметил Бьёрна, яростно обстреливающего лобовое стекло внедорожника, застывшего в четырёх метрах позади микроавтобуса.

Вышвырнув из салона начавшее оседать тело убитого врага, я ворвался внутрь. Сердце оборвалось, когда я увидел Машу, лежащую на проходе между сиденьями и обнимающую детей. В ярости я уже хотел выкосить всех, кто находился на задних сиденьях, но замер, узнав Комара и нашего поселкового доктора.

В тот момент, когда я влетел внутрь, Комар, видимо, собирался скосить меня, Машу и детей очередью из Ксюхи, но доктор, сидевший позади, схватил гада за шею и потянул на себя. В результате длинная очередь на весь магазин, буквально изрешетила крышу микроавтобуса.

Прицелиться в голову предателя, не задев доктора, было невозможно, так что я выстрелил трижды в отставленное в сторону плечо. Комар завизжал от боли, мигом потерял желание сопротивляться и выронил дымящийся автомат.

В тот момент, когда снаружи громыхнул взрыв четвёртого Шмеля, я уже подхватил детей на руки и передал их подскочившему Бьёрну. Затем потянулся к Маше и, нажав на боковой сенсор на шлеме, включил внутреннюю подсветку, чтобы она увидела лицо.

Маша узнала меня и бросилась навстречу. Увидев, что доктор откинул вопящего Комара на сиденья, я снова прицелился в предателя.

– Шустрый, сука, не стреляй! – заорал тот, прежде чем две пули вошли ему в лоб и переносицу.

– Док, быстро за нами! – приказал я врачу и вынес Машу из микроавтобуса.

Мы промчались мимо объятого пламенем Тигра, между застывшими на обочине грузовиками и нырнули в чащу леса. Краем глаза я увидел, как пятый Шмель, промахнувшись мимо стремительно уходящего задним ходом последнего внедорожника, и взорвался, расщепив ствол дерева.

А потом я услышал шум приближающегося пикапа и басовитое тарахтение крупнокалиберного пулемёта Корд. Похоже, стрелок заметил, в каком направлении мы бежали от горящих машин, и начал нас поливать. Щепки и сосновые иголки посыпались со всех сторон, заставив нас залечь.

Развернувшись, я снова подхватил винтовку и приготовился открыть ответный огонь, но в этот момент рядом с мелькавшим за сосновыми стволами пикапом раздался мощный взрыв. Волна осколков пронеслась по кронам деревьев, словно коса смерти.

Судя по тысячам осколков и разрушениям, это взорвалась мина МОН-90 Динамита. Видимо, сапёр установил её заранее на опасном направлении, пока я проводил разведку.

После взрыва воцарилась зловещая тишина. Лишь вдалеке слышался надсадный звук мотора внедорожника, уходящего задним ходом от засады. Подняв всех, я взял у Бьёрна дочку, и группа побежала в сторону оставленных на лесной полянке Урала и кроссового мотоцикла.

Там мне пришлось вновь расстаться со своими близкими из-за незаконченного дела. Сняв шлем, я расцеловал Машу с детьми и, с тяжёлым сердцем, сел на кроссовый мотоцикл и рванул по лесным тропам к заранее подготовленной снайперской лёжке, с которой я наблюдал за лодочной пристанью.

Всё было подготовлено заранее, так, что спрыгнув с байка, я упёр приклад снайперской винтовки в плечо. Пока я добирался, внедорожник успел доехать до пристани и теперь взбирался по крутому подъёму, чтобы заехать на паром.

Видимо, из-за ещё не отпустившего жара боя, первый выстрел Выхлопа ушёл в молоко. Пуля пролетела в полуметре от цели и подняла фонтан речной воды. Заставив себя отдышаться, я снова прицелился и попал точно в машину. Следующие три выстрела тоже достигли цели.

Из-под капота вырвалось облако пара. Видимо, одна из пуль пробила радиатор. Машина замерла, из неё посыпались люди. Перезарядив винтовку, я первым выстрелом снял пулемётчика, открывшего беспорядочный огонь в мою сторону. Следующая пуля ударила по борту парома в полуметре от выскочившего из кабины водителя внедорожника.

Я увидел ещё одного боевика, вылезшего из машины и копающегося с задней дверцей, но Яковлева пока не заметил. Те, кто управлял паромом, неожиданно порадовали меня. Как только началась стрельба, шкипер, стоявший в железной будке, дал по газам, и паром, отчалив от пристани, начал уходить.

Это не понравилось людям Яковлева, выскочившим из лодочного гаража. Они открыли хаотичный огонь в воздух, требуя немедленно вернуться. Не желая этого, я открыл огонь по ним.

Заставив их залечь и попав, как минимум в двоих, я, наконец, заметил Яковлева. На его костюме виднелась кровь – видимо, я задел зареченского олигарха одним из первых выстрелов. Охранник и водитель выволокли его из машины и потащили в сарай, но дотащить его туда им не удалось.

Потратив десяток патронов, я упокоил всех окружающих Яковлева боевиков и дважды попал в него. Зная, что кто-то мог спрятаться, я не стал подъезжать на мотоцикле для проведения контроля. Вместо этого просто упаковал винтовку, к которой осталось всего десять патронов, и погнал к заранее оговорённому месту встречи.

Если честно несмотря на все злодеяния Яковлева, я бы не стал связываться с зареченским советом и пытаться его убить. Он напросился сам. Попытался забрать у меня всё, слишком понадеялся на своих людей и в итоге проиграл. Такое бывает. Те кто ушёл на пароме видели что Яковлев убит. Похоже, сегодня в Зареченске начнётся большой передел сфер влияния.

Глава 23.

Шустрый.

Сердце рвалось к семье, словно птица из клетки, но разум твердил о другом. Пока они в безопасности – и это главное. Значит, пора навестить майора Карпова и Максимыча. Им необходимо знать правду о происходящем. К тому же Маша говорила, Беркут в курсе моего скорого возвращения и ждёт вместе с парнями. Поддавшись доводам рассудка, я направил мотоцикл в сторону рабочего посёлка.

Единственного взгляда на наше прежнее пристанище хватило, чтобы понять: на восстановление уйдут долгие месяцы. Огромной лесопилки, деревообрабатывающего цеха и склада пиломатериалов, что когда-то занимали обширные площади вдоль берега, рядом с периметром посёлка, больше не существовало. Деревянная стена, окружавшая обширный кусок берега с бараками рабочих, превратилась в пепел. Похоже, защитники сами подожгли всё это одновременно во многих местах, чтобы хоть ненадолго задержать рвущуюся к баракам орду чудовищ.

Шесть из десяти железобетонных вышек со стационарными огнемётами были снесены почти подчистую. Но судя по всему, система защиты, разработанная лично комендантом посёлка Максимычем, сработала на славу и сдержала основной натиск зомби. В чёрном от сажи рве, виднелись сотни обугленных скелетов. Огонь, поддерживаемый самодельным напалмом, был настолько силён, что какое-то время ни одна заражённая тварь не могла проникнуть в посёлок.

Воронки от тяжёлых снарядов, усеявшие территорию вокруг разрушенных казарм, свидетельствовали о выполнении договора зареченскими вояками, обрушившими огонь гаубичных батарей на окружённые зомби деревянные строения.

За казармами зияли развалины второго периметра, где находились комендатура, поселковая больница и цементный завод. Бетонные плиты, ограждавшие склады и пристань, сдержали пламя, но прорвавшиеся туда зомби успели натворить немало бед.

Я представил себе, какой хаос творился на пристани, когда обезумевшая толпа гражданских пыталась взобраться на подходящие паромы и моторные лодки. Наверняка и зареченские, и наши использовали всё, что было под рукой. А раз большинство баб и детей спаслись, люди коменданта при посадке смогли поддержать сравнительный порядок на берегу.

Трёхэтажное кирпичное здание комендатуры, где раньше размещалось заводоуправление и контора промышленной зоны, было построено ещё до революции. Дополнительные укрепления и многочисленные, многослойные решётки, возведённые комендантом, превратили его в неприступную крепость, которая, по всей видимости, осталась последним оплотом, куда не смогли прорваться зомби.

Первое, что удивило, когда мотоцикл проехал между выгоревшими бараками – отсутствие охраны. Это не было похоже на порядок, установленный суровым Максимычем. Маша говорила, что каждое утро сюда привозят рабочих для восстановления цементного цеха, но ни шума работающей техники, ни голосов людей слышно не было.

Лишь у комендатуры я заметил первый пост охраны: двое пожилых мужиков из ближнего круга коменданта. Они сидели на строительном вагончике, в перемазанных сажей пуховиках, вооружённые длинными пехотными трёхлинейками, и пили чай из дымящегося самовара. Я снял шлем ещё на подъезде к посёлку, поэтому меня узнали сразу и даже не стали хвататься за винтовки.