Игорь Подус – Экстрасенс в СССР 4 (страница 4)

— Молодой человек, извини за неучтивость, я забыл представиться. Для всех я Арнольд Драбужинский, известный во всём мире гипнотизёр и менталист. Ты же скоро сможешь называть меня хозяином.

Слова, транслируемые прямо в мозг, давили на сознание и отпечатывались в подкорке. Это не просто неприятно, а по-настоящему больно. Попытавшись выкинуть голос из головы, я не смог этого сделать. Всего, чего я добился, — это нервный тик под глазом и подёргивание скованных изначальным приказом мышц левой руки.

— Изначально я не хотел надолго здесь задерживаться. Как говорится, сделал дело — гуляй смело. Но то, что я узнал о тебе от деревенской ведьмы, разожгло во мне любопытство. Она сказала, что ты лечишь людей. Это поразительно. Последнюю одарённую, реально влиявшую на человеческий организм, я встретил в сорок девятом, когда искал причину гибели своего старого учителя. Жаль, тогда мне не удалось её перепрограммировать, и пришлось лишить желания жить.

Внезапно откровения человека в чёрном прорвали плотину, и я увидел множество фрагментарных образов, транслируемых приоткрывшимся мозгом гипнотизёра. В каждом из них кто-то стоял перед ним на коленях и неотрывно следил за золотым маятником в его руке.

Эти образы перемежались с фрагментами, где эти же люди завершали свою жизнь различными способами. Одни вешались на люстрах, другие поджигали комнату, в которой находились, остальные выпрыгивали из окон, топились в ванне, резали вены или стреляли себе в голову из пистолета.

Каждый такой случай вызывал у инициатора этих смертей невообразимый прилив энергии и неподдельный эмоциональный катарсис. Создавалось впечатление, что он этим буквально питается и с каждым разом жаждет большего. Увидев, скольких гипнотизёр лишил жизней, я внезапно осознал: серийный маньяк Малышев, которого при моей помощи удалось упрятать за решётку, по сравнению с упырём Драбужинским — начинающий практикант.

— Ой, что это я всё сам да сам. Алексей, я разрешаю тебе задать пару вопросов.

Новый приказ позволил приоткрыть рот и выдавить из него несколько слов.

— Зачем тебе это всё?

— Меня попросила одна провинциальная и вместе с тем весьма одарённая особа. Она попала в сферу внимания моего старшего товарища около месяца назад. Жаль, что тогда я не воспринял информацию всерьёз. Сегодня я убедился: её мать, та самая деревенская ведьма, по чьей вине мой учитель ушёл из жизни раньше отмерянного срока.

— Что ты собираешься делать?

— Ты после сеанса полного подчинения добровольно поедешь со мной в Москву и будешь выполнять любые приказы. Старший товарищ захочет оценить свежую кровь. Он в дальнейшем и решит, как с тобой поступить. Этих двоих с не родившимся ребёнком я, согласно договорённости, передам Аглае. Правда сразу после родов девочку придётся отдать нам в качестве оплаты, но это совсем другая история. Ну а эта старая ведьма ответит за всё совершённое уже сегодня. Завтра её найдут во дворе, висящей в тени раскидистой яблони.

Узнав план Драбужинского, я понял: выполнение даже одной его части перечеркнёт всё, что я строил. Вот только как его остановить? Дар не отвечает, мышцы не слушаются, револьвер изъят. Неужели это конец?

Судя по самоуверенности гипнотизёра, он никогда не встречал сопротивления после фазы захвата контроля над человеческими телами. И сейчас он тоже подобного не ожидал и из-за этого вёл себя слишком самоуверенно. Закончив вещать, Драбужинский развернулся и, наклонившись над сидевшей в кресле Матрёной, начал бормотать приказы ей на ухо. Судя по тому, как знахарка вздрагивала, теперь голос гипнотизёра терзал изнутри её черепную коробку.

Как только начался процесс программирования, хватка его ментального контроля ослабла. И хотя ноги и правая рука по-прежнему оставались словно чужими, голова, шея, половина туловища и левая рука частично вернули контроль над мышцами.

Вот только что может сделать одна рука и голова, когда тело по-прежнему не слушается? Судя по заторможенности движений, я не смог бы даже метнуть в спину Драбужинского жестяной совок с веником, стоявшие за каминной печкой. А если бы и смог, то всё равно это никак не помогло бы.

Внезапно сама мысль о каминной печи вызвала воспоминание о дневном разговоре с Матрёной. Знахарка её как-то упоминала. Но вот только как? Внезапная догадка заставила сунуть руку в широкую щель за печкой поглубже. Пальцы прошлись по изразцовым плиткам и наткнулись на то, чего там обычно быть не должно.

Обхватив шейку ложа, я вытащил старую охотничью двустволку. По одному взвёл курки и, по-прежнему управляясь одной левой, начал медленно поднимать стволы. Как ни странно, заторможенность всех движений не помешала поднять ружьё одной рукой.

Стволы тряслись, но прицелиться с минимального расстояния это никак не мешало. Одно плохо: первоначальное желание выстрелить в затылок и разнести голову гипнотизёра в щепки, пришлось затушить в зародыше.

Резко вжав обе спусковые скобы, я увидел яркую вспышку и буквально оглох от выстрелов дуплетом. Пробитая дробью чёрная шляпа слетела с лысой головы гипнотизёра. А только что раскачивавшиеся золотые часы выскочили из разжавшейся руки и улетели за телевизор. И в тот же миг оцепенение спало с остальной части моего тела.

Вскочив на ноги, я схватил оглушённого врага за шкирку и, отбросив дымящееся ружьё, вытащил из кармана его плаща свой наган. Развернув субтильного гипнотизёра, сунул ствол в его приоткрывшийся рот и прижал металлом язык к нёбу.

— Зубы сожми! Шевельнёшься или попытаешься что-то прокудахтать — выстрелю! — несмотря на то что Драбужинский вряд ли меня слышал, он сумел прочитать приказ по шевелящимся губам и тут же его выполнил.

Управление даром вернулось, и я смог легко просканировать голову гипнотизёра. То, что я там увидел, вызвало недоумение. Под мозжечком обнаружилась извивающаяся, словно паразит, тёмная область, к которой тянулась жизненная энергия. Судя по меняющемуся направлению каналов, энергию Драбужинский черпал из взятых под контроль людей.

Отрубив эти каналы, я начал с удовольствием растворять мерзкую опухоль. В процессе гипнотизёр явно почувствовал, как теряет связь с даром, и запаниковал. Его заколотило, как от разряда тока. Пришлось удерживать Драбужинского и отключить мышцы, отвечающие за работу челюстей, чтобы он не сломал зубы о ствол револьвера.

Когда я закончил процесс, гипнотизёр ошарашенно уставился на меня, и из его глаз хлынули слёзы. Вытащив ствол из глотки, я прижал дуло к подбородку. В тот же миг враг попытался отдать мне приказ, но кроме несуразного шёпота у него ничего не вышло. Несмотря на это, Драбужинский тут же взял себя в руки.

— Что ты со мной сделал? — вполне членораздельно спросил он.

— Всего лишь установил небольшой барьер между тобой и даром, — соврал я.

— Ты устроил блокаду дара? Но как? Знахарь, это не твой профиль!

— Это ничем не отличается от кодировки алкашей.

— Сейчас же верни всё обратно! — истерично потребовал упырь, при этом снова попытавшись мне приказать.

— Ответишь на все мои вопросы правдиво — всё верну, — снова соврал я.

Если честно, я не знал, можно ли вообще восстановить ту мерзость, которую в праведном запале искоренил из его головы подчистую.

— Я отвечу. Спрашивай, — потребовал Драбужинский, ухватившись за возможность вернуть утерянное.

Я начал спрашивать о том, кто он на самом деле. Ещё меня интересовало, как у него проявились способности и много ли таких упырей в Советском Союзе. После этого я решил узнать кем является старший товарищ, которого гипнотизёр упоминал с благоговейным придыханием.

Конечно же, гипнотизёр старался юлить, отвечать уклончиво и откровенно врать. И у него это могло получиться, если бы не множество фрагментарных образов, которые порождало его распахнувшееся настежь сознание. Именно из этих образов я черпал толики правдивой информации.

Оказалось, что таких, как он, упырей в стране не так много. А тех, кого он называл светлыми, ещё меньше. И почти все одарённые, в отличие от известного гипнотизёра Драбужинского, стараются держаться в тени и уклоняются от общения друг с другом. В этом я более-менее разобрался. Единственными вопросами без ответа оказались связанные со «старшим товарищем». Несмотря на уничтожение чёрной мерзости, в голове гипнотизёра остался блок, не позволяющий его показать.

Кроме этого, я выяснил, какая причина заставляло упыря не уходить в тень. Оказалось, это страстное желание повелевать людьми во время выступлений, перемежающееся с коллекционированием чужих самоубийств, совершённых по вине гипнотизёра.

Просматривая длинную череду отвратных образов, я вспомнил про Матрёну. Просканировал её голову и обнаружил точечное затемнение, которое упырь там успел разместить. Одна из областей мозга перестала функционировать. Похоже, это и есть тот самый триггер, который породит желание со всем покончить и не позволит знахарке жить дальше.

Действуя аккуратно, я заставил упыря встать на колени и приставил ствол к его затылку. После этого, пользуясь его же шаблоном, перенёс точечную блокаду участка мозга из головы Матрёны в его. Драбужинский воспринял мои действия неправильно и вместо оказания хоть какого-то сопротивления, внезапно захохотал.

— Алексей, я не боюсь, ибо знаю, ты меня не застрелишь, — уверенно сказал он.