Игорь Подус – Экстрасенс в СССР 4 (страница 39)

Я знал, что Валера Смирнов попытается вернуть инструмент и надавить на молодого директора клуба. Потому заранее предупредил Рязанцева и дал возможность разобраться с обидчиком самому. Надеюсь, Пашу эта ситуация встряхнёт как следует, и впредь он перестанет доверяться чужакам, как бы они ни втирались к нему в доверие и ни искали правильный подход.

— А ты сам чего в клубе тёрся, когда эти приезжали? — поинтересовался я.

— Да твоя Матрёна задолбала своими бесконечными поручениями. Это она тебя, как только приехал, накормила, двести грамм налила и спать уложила. Меня же, в отличие от любимого Алёшеньки, старуха долго пытала насчёт новостей, а потом, не дав поспать даже пяти часов, нагрузила хозяйственными делами по самую макушку. Я только к четырём часам всё немного разгрёб и смог сбежать в клуб к Пашке. А как только Валерик со своими поняли, что не получится с нахрапа инструмент вернуть, и в город свалили, сразу тебя будить пошёл.

Выяснив из перехваченных мыслей друга ещё кое-какие причины его пребывания в клубе, я невольно ухмыльнулся. Оказывается, Рыжему очень приглянулась барабанная установка, и он уговорил Рязанцева её собрать и опробовать. А после того как директор клуба сдался, Санька вдоволь поколотил по барабанам и теперь был весьма доволен собой.

— Эй, юный барабанщик, колись: ты на барабанах бегал в клуб стучать? — поинтересовался я.

Рыжий на секунду смутился, явно не понимая, как я узнал, а потом закивал.

— Ну да, немного поколотил по тарелочкам, — признался он.

— Ну и как, понравилось?

— Ага. Не зря я на всех школьных линейках по пионерскому барабану колотил.

— И как, получается у тебя на установке?

— Ещё бы. Пашка, как услышал меня, сразу заявил: «Барабаны — это твоё». Ещё сказал: если две недельки по вечерам потренироваться, я колотить буду получше, чем Альберт, барабанщик из ВИА «Песни-песни».

— Вот и хорошо, значит, нашли мы тебе полезное хобби. Будет чем в селе вечера занять самому рыжему человеку на земле.

Рыжий отмахнулся:

— Лёх, да с тобой и так особо не заскучаешь. То драка, то выход в ресторан без выпивки, но зато с похищением электрогитар и прочего барахла.

Я был рад, что ситуацию с наездом Смирнова-младшего решили без меня. Раз Валера приехал без милицейской поддержки, значит, с написанием заявления о краже возникла проблема. Как я понял из слов Ермакова, папашу-гаишника не особо любят в РОВД. Уж больно заносчив. Этим надо пользоваться. А ценный микрофон, если мы его реально случайно забрали, — это не проблема. Кажется, я знаю, как его вернуть, не входя в контакт с кланом Смирновых.

Ещё раз вспомнив подслушанный разговор гаишников, я решил попробовать наведаться на водохранилище. Конечно, нет уверенности, что найду там Смирнова, поехавшего на разговор с начальником милиции, но попробовать обязательно стоит.

Кроме этого, необходимо срочно исполнить обещание, выданное акуле пера, и попробовать узнать с помощью конфискованных у гипнотизёра золотых часов, кто за ним стоит. А то если затяну, журналистка не выдержит и влезет туда, куда не следует.

Сходив в едва тёплую баню, я умылся подогретой в котле водой. Затем переоделся в спортивный костюм общества «Спартак» и пошёл искать Матрёну. Она словно почувствовала, что я скоро встану, и копошилась рядом с летней кухней.

— Лёша, иди ужинать, — позвала она, уже наливая одуряюще пахнущий куриный суп. — Конечно, старого петуха пришлось четыре часа варить. Но зато такого ценного супчика ты даже в ресторане не попробуешь.

Среагировав на упоминание петуха, я осмотрелся и нашёл дневного хозяина подворья около курятника. Огромный петух распушил перья и смотрел на Матрёну с немым укором. Похоже, в отличие от разноцветной кошки, крутящейся у ног хозяйки, ему не нравились разносящиеся по двору ароматы варёной курятины.

Матрёна заметила мой взгляд и заулыбалась:

— Лёшка, ты за кого меня принимаешь? Да разве я своего Петьку трону? Он молод душой. Пущай ещё лет десять кур топчет и кукарекает. А этого, что в супе, мне подарили за помощь в одном бабьем деле.

Аппетит мигом разгорелся, так что через минуту мы уже сидели с Санькой под яблоней и поглощали весьма вкусный бульон с картошкой, морковкой, зелёным лучком, самодельной лапшой и мясом.

После первой тарелки я заставил себя отказаться от добавки, и пока Рыжий с удовольствием поглощал питательный бульон, отвёл знахарку в сторонку:

— Матрёна Ивановна, а как бы мне посмотреть те золотые часики, что у тебя гипнотизёр московский случайно обронил?

Знахарка напряглась:

— Алёшка, сейчас я их вынесу. Но смотри: у меня во дворе не смей до вещей покойника касаться.

— Я и не собираюсь здесь ритуал проводить. Мне как раз заехать надо в одно глухое место. Заодно там и посмотрю на часики.

— Тогда про бутылку не забудь, которую ты под сиденье спрятал. Она облегчит головную боль, если сильно накроет.

После ужина Рыжий надел наушники и принялся гонять на новеньком магнитофоне десяток кассет с иностранной и советской музыкой, которые ему выдал Паша Рязанцев. Я же забрал у Матрёны вязаную варежку с лежащим внутри увесистым грузом и, забравшись в «Москвич», покатил в сторону клуба.

К этому моменту там как раз начался вечерний киносеанс. Показывали «Версию полковника Зорина». Пашу я обнаружил на входе. Он стоял словно часовой с группой здоровых ребят, явно готовых отразить любой новый наезд городских.

Едва я подъехал, Рязанцев рванул навстречу и принялся искренне благодарить за возврат музыкального инструмента.

— Паша, у каждого должно быть право на ошибку. Надеюсь, ты усвоил свой урок?

— Конечно усвоил. Больше никаких «дать на время попользоваться».

— Вот и хорошо. То, что одной акустической гитары не хватает, я знаю. Её я скоро тоже верну. Скажи, среди нашего клубного добра ты случайно никакого чужого хабара не обнаружил?

В своих мыслях Рязанцев уже смирился с потерей неплохой гитары, тем более что он уже успел заменить импортную менее ценным советским аналогом. Кроме того, в сознании сразу всплыл микрофон, который Паша уже решил приватизировать.

— В одном из кофров лежал микрофон «Октава МЛ-16». Он точно не наш, — нехотя признался Рязанцев.

— Давай-ка неси его сюда, — потребовал я. — Только во что-нибудь заверни, чтобы никто не видел.

— А может…?

— Паша, давай без «может», — перебил я его. — Это не шутки. Нам точно не надо, чтобы за клуб смогли милиция и прокуратура зацепиться.

Как только микрофон оказался в багажнике, я сел за руль и уехал. До водохранилища добрался, почти в полной темноте. Оценив его размеры, понял: просто так мне стоянку начальника милиции не найти. Помог дар. Я снова почувствовал, что Смирнов-старший где-то рядом, и просто поехал по следу.

Сначала направился по наитию в нужную сторону. Потом свернул на накатанную грунтовку, ведущую к кусочку берега водохранилища. Белая «Волга» начальника ГАИ, припаркованная рядом с новенькими «Жигулями» шестой модели цвета баклажан, подтвердили правильность выбора пути.

Не пользуясь фарами, я повернул загодя и проехал мимо по скошенному полю. «Москвич» припарковал в двух сотнях метров между кустами и пошёл на разведку.

Приблизившись, обнаружил за машинами большую палатку и костерок, над которым висел дымящийся котелок. Рядом сидел мужик уже в возрасте. Он помешивал кипящую уху и нервно посматривал на воду.

Из обрывков его спутанных мыслей сложилась следующая картина. Уху готовит старый приятель начальника милиции, старшина Мищенко, отвечающий в РОВД за вещевой склад. Внезапный визит начальника ГАИ старшина воспринял как личную трагедию. Из-за этого вся рыбалка не задалась. К тому же вместо того чтобы выдвинуться вместе на лодке на вечерний клёв, его высокопоставленному товарищу пришлось взять с собой гаишника Смирнова, которого Мищенко на дух не переносил. Видите ли, надо там начальству что-то приватно обсудить. А теперь, когда уха приготовилась и водка давно остыла в садке, эти двое всё никак не могут вернуться на место ночёвки.

Из-за этого старшина постоянно высматривал на воде светящий жёлтым фонарик и про себя ругался.

Выяснив всё что надо, я понял: придётся и мне подождать. Не желая зазря кормить комаров, вернулся в «Москвич». Он стоял лобовым стеклом к воде, и из-за изгиба берега с моей позиции как раз неплохо просматривался лагерь рыбаков.

Наблюдая за водой, я действительно начал замечать мелькающий луч фонарика и надувную лодку, долгое время стоявшую на одном и том же месте. Ожидание продлилось около часа, и в тот самый момент, когда лодка начала наконец приближаться, внутри меня что-то кольнуло и заставило обратить внимание на вязаную варежку, мирно лежавшую на соседнем пассажирском сиденье.

«Ну почему именно сейчас?» — задал я себе вопрос насчёт предчувствия. Потом вытряхнул содержимое варежки на дерматин и уставился на карманные золотые часы с царским двуглавым орлом на крышке.

Немного посидев, я предварительно себя настроил, затем протянул руку и обхватил увесистый корпус. В тот же миг по телу пробежала судорога, и моё сознание буквально вырвало из тела в темноту ночи.

В те секунды, когда мой дух, прорвавшись через тьму, очутился в освещённом помещении, патологоанатом как раз заканчивал делать последние стежки. Тело гипнотизёра увезли из Смоленска больше суток назад, так что я не удивился, когда увидел его лежащим на столе в морге.