Игорь Пидоренко – Степные волки (страница 31)

Охранники почему-то вполголоса заржали.

— Может, заранее поделитесь? Чтобы, так сказать, приготовиться к сюрпризам.

— Какие же это тогда будут сюрпризы? — оскорбленным тоном возразил Баркаев. — Нет уж, потерпите. Но, как я уже сказал, сюрпризов можно избежать. В обмен на информацию. Правдивую!

Он назидательно поднял вверх палец.

Разговор наш, если бы не таившиеся за ним угрозы, был вполне светским. Ни оскорблений, ни хамства, вполне обычных для подобной мизансцены. Беседуют себе два воспитанных человека. Так, ни о чем, о пустяках. Вот только у одного из собеседников глаз разбит, и руки за спиной крепко связаны веревкой. Кстати сказать, уже не так и крепко. Я ведь тоже не пальцем деланный и кое-что умею. О чем Баркаев не догадывается. Припасены для него сюрпризы. Тем более что обыскать нас как следует эти провинциалы не удосужились. Есть, есть сюрпризы! Мне бы только руки распутать…

— Нет у меня никакой информации, — сказал я устало, — кроме той, что вам уже известна.

И, словно действительно себя плохо чувствовал, отклонился назад, рассчитывая опереться о Сашкину спину. Получилось. Его плечи слегка, совсем чуть-чуть шевелились. Я понял, что мысли и устремления наши идут в одном направлении, а занят он тем же самым — старается ослабить путы на руках. Ну, суки, держитесь! Два десантника с неслабой подготовкой много чего натворить могут.

Одно меня смущало — поведение Баркаева. Горцы — вообще народ грубоватый, не привыкший к церемониям. Там все прямо и откровенно. Или же наоборот — подло и тайно. А этот чечен был каким-то скользким. Не мог же он за годы, проведенные в Москве, такому политесу обучиться? Да и зачем с пленниками нянчиться? Выбить из них все, что знают, и шлепнуть без затей. Что ему, своих повседневных забот мало, языком тут ляскать?

Я впервые посмотрел прямо в глаза своему врагу и мгновенно все понял. Вот сейчас бы содрать с него пиджак, закатать рукава рубашки! Более чем уверен — все вены в точках от уколов. Да он же банальный наркоман! Ну, не совсем банальный, героин (или чем там он еще ширяется) действует на него несколько нестандартно. Он не закатывает глаза, не замирает на минуты или часы в блаженной заторможенности, не совершает откровенно дурацких поступков, которые сразу же выделили бы его из общей массы людей. Нет, он сосредотачивается, он ведет свою игру, не понятную окружающим, он преследует свои цели. И, вполне вероятно, этих целей достигает. В этом самый кайф для него.

Ну так что? В своей жизни я и подобных придурков встречал. Кончают они так же, как и все остальные наркоманы. Доза все время возрастает, а потом или сердце не выдерживает, или происходит случайная ошибка, в вену вводится слишком большое количество дряни. И все, хладный труп без горестей и печалей.

Но прежде чем таковым стать, он много крови людям попортит или жизней загубит. И ведь ничем, кроме пули, его не остановишь, вот в чем беда…

Так что не развлекался с нами Баркаев, не тешил душу праздными разговорами, а вел какую-то свою хитрую и, скорее всего, жестокую игру. Не могла она у этого человека быть иной. Что ж, постараемся узнать правила этой игры и, если не победить в ней, то свести счет к ничьей. Это тоже приемлемый для нас вариант…

В действительности все мои размышления, занимающие на бумаге столько места, промелькнули в голове за секунды. То есть окончательно поняв, кто передо мной, я решил, как надо себя вести.

— Ладно, раз уж так все сложилось и мы потерпели неудачу, придется раскрываться. Но — требую гарантий!

Взгляд Баркаева стал холодным и колючим. Он наконец добился своего и теперь ждал истины. Даже голос изменился, выдавая его:

— Вы пришли сюда непрошеными гостями, убили ни в чем не повинных людей и требуете гарантий? Хорошо, участь ваша может быть смягчена. Но только в том случае, если все рассказанное вами будет правдой и правда эта — достаточно ценная для меня. Говорите!

— Сначала дайте напиться. Мне трудно разговаривать. И моему товарищу тоже!

Баркаев кивнул одному из своих людей. Тот налил из кувшина воды в стакан, подставил мне его так, чтобы я мог, не очень обливаясь, выпить. Потом проделал эту же процедуру с Загайновым. Видеть, как Сашка пьет, я, естественно, не мог, но слышал, что мой приятель кашляет и захлебывается. Кстати, за все время нашего с Баркаевым диалога он не произнес ни слова, только слабое шевеление плеч показывало, что времени он даром не теряет. Видимо, Сашка считал, что я смогу сочинить что-то подходящее лучше его, потому и не вмешивался. Ну и правильно.

Хотелось еще курить, но у этих идиотов вряд ли имелись сигареты. По крайней мере табачным дымом здесь и не пахло. Ладно, пока обойдемся.

— В общем-то догадались вы правильно, — начал я. — Действительно, никакой институт меня не посылал. Это так, прикрытие. В действительности я — журналист. Нет, ни в какой определенной газете не работаю. Там пришлось бы каждый день ходить на службу, сидеть на всяких планерках и летучках, выполнять план и прочие глупости. И все это — за копейки. Ну, не за копейки, за рубли, но за очень небольшие рубли. Не спорю, есть люди, которых это вполне удовлетворяет. Сидят себе, пописывают статеечки. И перебиваются с хлеба на воду.

Это раньше нужно было где-то непременно числиться или состоять в каком-нибудь творческом союзе, чтобы органы не приставали. Сейчас все проще. Если есть голова и умеешь найти тему и написать материал не дурацкими заезженными штампами, а так, чтобы газету или журнал с ним люди друг у друга из рук выхватывали, — проживешь очень даже безбедно. Бывает, конечно, что статью тебе заказывают. Но это очень редко. Чаще всего приходится рыскать самому. Но уж если нашел — все, никому не отдаешь, эксклюзив. За эксклюзив, да еще такой, о котором говорить будет вся страна, нынче платят весьма солидно. То есть столько, сколько потребуешь. В пределах разумного, естественно.

А если его чуть переделать по стилю, то вполне можно одновременно и на Запад спихнуть. Там хоть и поостыли к нам после экстаза перестройки, все же внимательно присматриваются. Мы ведь непредсказуемые, вдруг что выкинем, фортель какой безумный. Там тоже платят солидно, баксами.

Нас называют акулами пера, или, что красивее, фрилансерами. Сейчас много нашего брата расплодилось. Промышляем, как можем. Ну, не секрет, конечно, что и всякой грязью не брезгуем. Народ очень охоч до всяких постельных историй, мафиозных разборок, политических интриг. Тут уж у кого насколько совести хватает. Как один мой приятель говорит: «Порядочный человек существует лишь в зазоре между бескомпромиссностью и беспринципностью».

Я увлекся и вещал теперь словно с трибуны. Не на митинге, разумеется, поскольку не орал, как оглашенный. Но определенный подъем в моей речи присутствовал. Мне почему-то казалось, что Сашка за моей спиной нахально ухмыляется. Баркаев слушал молча, с серьезным лицом.

— Вот поэтому иной раз и приходится придумывать себе легенду, чтобы втереться к людям в доверие, узнать то, что тебе нужно для материала. Я вот кем только не был! Даже сантехником или врачом-гинекологом. Но это мелочи, «низкий класс», как говаривал Остап Бендер. Только в самом начале карьеры. Настоящий, профессиональный фрилансер до таких мелочей не опускается. Он солиден, у него отлажены связи во всех сферах, от водопроводчиков до политиков. Сообщения о возможных сенсациях ему передают надежные люди, сведения которых остается только проверить и придать им надлежащий блеск. Это все, конечно, нарабатывается годами, потом, а иногда и кровью. Для того чтобы написать «горячий» материал с какой-нибудь войны, совсем необязательно переться на передовую и подставлять голову под пули. С таким же, а чаще и с бо́льшим успехом можно сидеть в комфортабельном номере гостиницы и разговаривать с людьми, побывавшими под теми же пулями. Человек, разогретый парой-тройкой рюмок водки, такого порасскажет! Если, разумеется, умеешь его разговорить, как следует, ненавязчиво заставить раскрыть душу. А профессионал должен это уметь в обязательном порядке. Иначе какой же он профессионал? Но и врать вояки умеют. Ох как они умеют врать! Тут важно отделить правду от лжи, реальность от фантазии…

— Ну хорошо, — вдруг прервал меня Баркаев. — Это все понятно. Только зачем такой акуле пера, какой вы представляетесь, ехать за тридевять земель в малюсенькую республику и лазать там по секретным объектам? Есть достоверное объяснение?

— Конечно, есть! — не дал себя сбить с темпа я. — А журналисты, мои коллеги, которые поехали сюда писать о строительстве аэропорта и пропали без следа? Ведь все еще помнят тех двух местных оппозиционеров, которых убили за то, что они в своей газетке осмеливались поливать грязью вашего президента! Согласен, потом доказали, что убили их по пьянке, в драке. Но ведь шум какой был! И эти четверо, что поехали в Байчорию, ничего плохого делать не собирались, материалы были заказными. Зачем их похищать?

Я чуть не добавил: «И убивать», — но вовремя спохватился, что Баркаев наверняка знает, что журналистов мы нашли живыми. Не стоит переигрывать.

— Вот и появилось ощущение, что здесь пахнет жареным. В двух солидных журналах и одной газете мне сказали: «Денис! Ты человек опытный, поезжай и найди эту четверку. За эксклюзив и журналистское расследование получишь такую-то сумму. В расходах можешь себя не стеснять». Я поехал, а почему бы нет? Ничего срочного у меня на тот момент не было, поездки в провинцию всегда душу греют. Я ведь сам из небольшого городка, в Москву потом перебрался.