Игорь Пидоренко – Дорога на восток (страница 11)

Дальше в сумке пошли менее интересные вещи. Плеер для компакт-дисков, блок запасных батареек к нему, несколько порнографических журналов. Увы, самих компакт-дисков я не обнаружил, зато на самом дне лежала обыкновенная толстая общая тетрадь, исписанная почти до конца мелким убористым почерком. Как я понял, это был дневник самого Андрея Картышева, который, словно девица, подробно записывал каждый свой день. А может быть, он ощущал себя великим человеком и рассчитывал впоследствии написать мемуары? Такое тоже бывает.

Но сразу приняться за чтение тетради у меня не получилось. Внезапно с той стороны двери послышался металлический скрип. Кто-то пытался ее открыть. Я сунул дневник и инструкцию к неизвестной установке под куртку и стал сбоку от двери так, чтобы вошедший не сразу смог меня увидеть. Скорее всего, это вернулся Миша. Может быть, даже не один. Ничего, разберемся.

Запоры щелкнули, открываясь, и я приготовился к броску. Но секунда проходила за секундой, а никто не спешил войти в подземелье. Дожидаются, пока выйду я? Ну хорошо, сейчас выйду. Только уж потом не обессудьте…

Дверь плавно, практически беззвучно подалась под нажимом моей руки. В открывшуюся щель не было видно никого. Пустой коридор и лестница, уходящая вверх. Что за ерунда? Неизвестный благодетель открыл замок и тут же сбежал? Действительно, ерунда. Нет у меня тут благодетелей и быть не может.

Время шло, за дверью ничего не происходило, я, как дурак, дожидался развития событий. Наконец это мне надоело. Стараясь держаться стены и готовый ко всему, поднялся по лестнице, выглянул в коридор общежития. И здесь никого. Тишина и пустота. Раз так, самое время с Мишенькой разобраться. Навестим восемнадцатую комнату.

Дверь в нее оказалась заперта. И ни звука с той стороны не доносилось. Да что они, повымирали все здесь, что ли?! Кладбище какое-то, а не студенческое общежитие.

Будь у меня оружие, можно было в лучших полицейских традициях ногой вышибить дверь и заорать: «Всем на пол! Руки за голову! Стреляю без предупреждения!» А так пришлось тихонько ковыряться своей любимой универсальной отмычкой.

В тот момент, когда замок щелкнул, открываясь, кто-то тихонько похлопал меня по плечу и знакомый голос произнес:

— Решил на пиво с сосиской грабежом подработать?

При первом же звуке я резко присел и прыгнул в сторону, стараясь оказаться лицом к противнику. Но вот противника как раз и не было. Передо мной, улыбаясь во весь рот, стоял… Сашка Загайнов!

— Фу, зараза! — только и смог сказать я. Все-таки у некоторых людей бывают отвратительные привычки. Зачем так вот подкрадываться и пугать?

Но долго сердиться я на Сашку не умел. Тем более что дверь в комнату была открыта и мне очень хотелось встретиться и побеседовать с человеком, который в этой комнате живет. Поэтому без долгих разговоров я погрозил приятелю кулаком, а затем, поманив его пальцем, шагнул через порог…

Неплохо устраивались господа студенты местного университета. Даже заезжие иностранцы. Комната была похожа на одноместный номер гостиницы средней руки со всеми удобствами. И можно было не сомневаться, что здесь в душе всегда есть горячая вода, а унитаз не рычит по ночам, как собака, у которой отбирают кость. Маленькая прихожая с дверью в ванную и встроенным стенным шкафом для верхней одежды и светлая комната с большим окном. Тут можно было готовиться к семинарам по вечерам, сюда не стыдно было привести девушку, здесь было где устроить небольшую вечеринку. Учись — не хочу.

И в то же время, походило на то, что вечеринка, состоявшаяся в этой комнате, была совсем не маленькой и длилась не один вечер, а ее участники развлекались изо всех сил. Словно по радио и телевидению официально объявили о скором конце света. Вот и гуляли напропалую, сжигая себя и все вокруг. Причем в буквальном смысле: на одной из стен обои повисли обгорелыми клочками. И как только пожарная сигнализация не сработала?

Повсюду валялись пустые бутылки и банки, пластиковые тарелки с засохшими остатками еды, смятые сигаретные пачки. По постелям будто стадо бизонов пробежалось. У стола треснула одна ножка, и он каждую секунду готов был обрушить весь свой груз на пол. Обломки стульев наводили на мысль, что здесь была драка, как в ковбойском салуне. В общем, мерзость и запустение. У администрации университета при взгляде на это точно инфаркт приключится.

Сашка, все время, пока я растерянно озирался по сторонам, контролировал выход, неизвестно откуда достав пистолет и держа его классически — обеими руками и стволом вверх. Оставалось только гадать, где он за эти дни успел раздобыть «пушку». Потом, не опуская оружия, приятель носком ботинка распахнул встроенный шкаф, заглянул туда и помотал головой — пусто. Толкнул дверь в ванную. Там тоже никого не оказалось.

Я тем временем успел обследовать платяной шкаф, и это навело меня на мысль, что то ли здесь никто постоянно и не жил, то ли совсем недавно спешно «сделал ноги». В шкафу валялись только грязные майки и носки. И больше ничего.

— Ты что-нибудь понимаешь? — шепотом спросил Сашка.

Я неопределенно повел головой. Если я что-то и понимал, то это меня совсем не удовлетворяло. Походило на то, что в ближайшее время мой разговор с Мишенькой состояться не мог… Наскоро осмотрев комнату и не найдя никаких бумаг или чего-то подобного, я на всякий случай заглянул в ванную. Там кое-что обнаружилось. Во-первых — несколько использованных одноразовых шприцов, резиновый жгут и прочие причиндалы внутривенных инъекций. А во-вторых — следы крови на полу и стенах, причем такие, которые исключали мысль о том, что здесь кто-то поскользнулся под душем и расквасил себе об стенку нос. Я поманил Сашку и молча продемонстрировал находки. Он присвистнул:

— То, что ширялись, — ясно. Но вот хотелось бы знать, кого тут резали? Тебе не кажется, что пора нам сваливать? У меня какое-то нехорошее предчувствие…

Такое же ощущение появилось и у меня, когда обнаружилась кровь в ванной. Действительно, надо было спешно уходить из этого общежития. Неприятности с местными правоохранительными органами никак не входили в наши планы. А судя по манерам Мишани, он, сбежав, вполне мог звякнуть в полицию о подозрительном русском, который то ли наркоман, то ли убил кого-то в тихом студенческом городке. Мы ретировались и оказались совершенно правы, потому что, отойдя всего на сотню метров, увидели, как к подъезду общежития подлетел зелено-белый полицейский автомобиль. Хорошо, что мы ни с кем не столкнулись, когда удирали из общаги.

Глава 6

— Спасибо, что дверь мне открыл, — сказал я Сашке по дороге на вокзал. Он сделал удивленные глаза.

— Какую еще дверь?

— Ну, не прикидывайся, в склад, конечно. Кстати, как ты меня нашел?

Загайнов хитро усмехнулся.

— Пусть это для тебя пока останется тайной. Потом скажу. И все-таки не понимаю, что это за дверь? И вообще как ты сюда попал?

Собственно, скрывать мне было нечего. Я рассказал все похождения сегодняшнего дня и в заключение показал тетрадь и инструкцию, добытые в подвале. Сашка кинул их в сумку, которую нес через плечо, и достал только, когда мы сели в поезд. Равнодушно листнул дневник, перевернул несколько страниц и довольно заржал.

— Что это ты? — удивился я.

— Да он, придурок, все записи зашифровал! Ты в шифрах что-нибудь понимаешь?

— Абсолютно ничего.

— Я тоже, но ничего — разберемся вечерком. Думаю, это будет не очень сложно.

Зато книжечка инструкции по эксплуатации произвела на Сашку странное впечатление. Только открыв ее, он тут же подскочил на ноги, сумасшедше озираясь по сторонам. Но через несколько секунд опомнился и вновь сел на скамейку.

— Все равно опоздаем, — сказал он с деланым равнодушием. — Там наверняка полиция уже все общежитие обшарила. Так что, поздно пить «Боржоми»… А жаль.

— Да скажи ты, ради бога, в чем дело-то?! — взмолился я.

— Дело… — промолвил Сашка задумчиво. — Дело тут, Диня, такое, что мы свободно могли бы отхватить по звездочке Героя России, если бы смогли достать и вывезти из страны ту машинку, к которой эта инструкция прилагалась. Да, видимо, не судьба… В подвал общежития сейчас нам соваться просто невозможно. Так что, на звездочки можно рукой махнуть.

Я начал заводиться не на шутку, и, если бы мы сейчас не ехали в вагоне немецкого поезда, обязательно взял бы Александра за грудки, притиснул к стенке и высказал бы ему, что не хрена здесь передо мной из себя крутого резидента корчить, а надо рассказать все спокойно и по-человечески, поскольку одно дело делаем. И если один из нас темнить начинает, то второй ему за это свободно может по сопатке съездить. Доходчиво объясняю?

Но, к моему великому сожалению, ехали мы сейчас все же в поезде практически в центре Европы и жители этого самого центра, они же — европейцы, могли нас понять неправильно. Не любят эти жители, когда один прилично одетый гражданин другого за грудки хватает и его спиной обтирает стены. Европейцы в таких случаях обычно полицию стараются звать. А нам с полицией (смотри выше)…

Поэтому за грудки я Сашку хватать не стал, а, воровато оглянувшись по сторонам и убедившись, что никто на нас внимания не обращает, двумя пальцами исподтишка дал ему в бок такого тычка, что он охнул и подпрыгнул на сиденье. А потом увидел мой разъяренный взгляд и сразу же понял, что был не прав.