Игорь Пидоренко – Дорога на восток (страница 13)

— Ну уж и стреляют, — не поверил я.

— Может быть, и не стреляют. Хотя в свете последних событий…

— Ты что, думаешь эти мотоциклисты?..

— Да ничего я не думаю! Просто, отправив нас сюда, никто в Москве не озаботился тем, чтобы дать какие-то связи с местной агентурой. Не к кому нам здесь за помощью обращаться. Совсем я не уверен, что нас послали не только за Картышевым-младшим. То, что ты оказался в подвале общежития, вообще могло быть случайным совпадением. Этот Миша взъелся на тебя и решил для профилактики запереть.

— Да, вполне вероятно. Особенно если вспомнить, что мы у него в комнате видели. — Я постарался вложить в свои слова максимум сарказма.

— Пойми ты, не на кого нам сейчас рассчитывать здесь! — взъярился Сашка. Он был не прав и чувствовал это.

— Так давай в Москву сообщим, подкрепления попросим, спецкоманду какую-нибудь!

— Когда она еще будет, эта спецкоманда…

— Но ведь нельзя нам сейчас так просто сидеть и пиво жрать. Нужно делать что-нибудь!

Он наконец бросил придуриваться и посмотрел на меня остро и спокойно.

— Думаешь, стоит попробовать?

— Хрена тут думать, трясти надо!

— Н-ну, давай…

И мы дали. Немедленно отправились домой к Шрайберам, собрали сумки, забросили их в багажник нашего фордика, написали записку с извинениями, мол, дела потребовали срочного отъезда, что тут поделаешь, но обязательно как-нибудь свидимся еще, спасибо, ауф видерзеен. И отправились в путь. Сюда при необходимом нам раскладе возвращаться было никак нельзя. Ну а если все обойдется мирно, то вполне можно объяснить записку тем, что дело сорвалось, а «хенди» у нас с собой не имелось. Нецивилизованные европейцы, почти дикари, заранее предупреждать не приучены…

На выезде из города остановились заправиться. А заодно прикупить продуктов и сигарет в дорогу. В магазинчике Сашка увидел пирамиду картонных ящиков с баночным пивом и ухватил сразу два. Я сначала не понял, в чем дело, но оказалось, что баночное пиво, спустя хотя бы пару дней после указанного на нем срока годности, по старой цене продаваться не может, хотя качеств своих и вкуса совершенно не успевает потерять. И поэтому его продают за смешные копейки. Но тут дело было не в том, что нам нужно было что-то пить в дороге (куда пивом наливаться — за рулем-то!), а в том, что иногда на украинских, белорусских и российских дорогах можно было откупиться и несколькими баночками исконного немецкого напитка. Кто-то Загайнову об этом рассказывал.

А вот сигареты здесь были жутко дорогими. За цену одной пачки у нас можно было купить блок точно таких же. Странные дела…

Мы поехали в Галле. Если полицейские, побывавшие в общежитии, не удосужились сунуть нос в подвал, то аппарат мог все еще находиться там. Да даже если и сунули, запертый ящик наверняка не привлек их внимания. Они должны были искать людей или какие-то признаки криминала. Даже если откроют — стоит себе ящик с неизвестной машинкой — и все. Чтобы понять, что это такое, нужно инструкцию на руках иметь…

Автомобиль мы оставили на окраине студенческого городка. Надо было прежде всего разведать обстановку вокруг места моего недавнего заточения.

На первый взгляд там все было тихо. У входа — никаких полицейских машин, людей практически нет. Изредка только пробежит девушка со стопкой учебников. Хотя вечер уже приближался, и народа по идее должно было прибавиться. Примерно полчаса мы сидели на лавочке в одной из аллей и наблюдали. Обстановка оставалась без изменений. Пора было прекращать корчить из себя студентов, отдыхающих от трудов праведных, и приниматься за дело. Решили, что на разведку пойду я, а Сашка будет меня прикрывать.

Но только мы поднялись со скамейки, как неподалеку послышался тихий рокот мотоцикла. Пришлось опять сесть. Несколько часов назад мотоцикл уже появлялся на нашем горизонте. «Пуганая ворона на воду дует», — как выразился Сашка.

Это была мощная «хонда». И двое седоков, затянутых в черные кожаные костюмы. Совпадение? Но Загайнов уверенно шепнул:

— Они!

Покушавшихся на нас он успел разглядеть лучше меня. Таким образом, появилась возможность разобраться, кто и почему обстрелял кафе в Арнзальце, тем самым грубо нарушив обед мирных российских туристов. Вот мы сейчас этих двоих и расспросим…

Тем временем двое в черной коже сняли шлемы. Еще сюрприз: один из мотоциклистов оказался девушкой. А второй… Я вгляделся повнимательней. Ну, точно, Миша-козел! И девушка… Голову могу дать на отсечение, что это та самая Лена, что ехала с нами из Берлина. Похоже, тогда, в трамвае, я не ошибся. Что-то тут совсем странное наворочено. Надо разбираться и чем быстрее, тем лучше.

— Где будем брать? — возбужденно шепнул Сашка. — Прямо тут? Или подождем, когда они войдут внутрь?

— Давай лучше подождем. Черт его знает, может быть, там засада полицейская. Пусть они проверят.

Мы продолжали наблюдение. Парочка оставила своего двухколесного зверя недалеко от входа, но так, чтобы он был не очень заметен, и направилась в общежитие. Миша уверенно шагал впереди, его подруга следом. Даже из нашего укрытия видно было, что шла она неохотно, как бы против своей воли. Один раз даже уронила свой шлем, остановилась, чтобы поднять его. Миша через плечо что-то резко сказал ей, наверное, поторопил. Вообще их поведение было достаточно необычным. Совсем недавно сбежали отсюда, не оставив в комнате ничего ценного, и вот теперь вернулись. Зачем? Что-то забыли? Не тот ли зеленый ящик в подвале? Но увезти его на мотоцикле они не смогут, неудобно. Если собираются забрать аппарат, то поблизости обязательно должна быть машина. А следовательно, еще кто-то в ней. Я поделился своими соображениями с Загайновым. Он кивнул.

— Будем иметь это в виду.

Как только наши приятели скрылись за дверью, двинулись и мы. Сашка достал из внутреннего кармана куртки пистолет, передернул затвор. Я все забывал его спросить, где он ухитрился разжиться оружием, но сейчас было не время приставать с расспросами.

Мы осторожно вошли в холл. Он был по-прежнему пуст. Я выглянул из-за угла. Парочка равнодушно миновала Мишину комнату и направлялась в конец коридора. Итак, они все же шли в подвал. Ладно, мы — следом. Впервые за эту поездку я пожалел, что безоружен. Впрочем, для того, чтобы разобраться с Мишей, оружие мне не понадобится. В этот раз осечки я не дам…

Бесшумно пробежав по коридору, мы остановились у лестничной площадки, прислушались. Сашка молча показал стволом пистолета: «Вниз!» Он по-прежнему двигался в арьергарде, прикрывая мою спину.

Из подвала послышался скрип открываемой двери. Как бы хорошо ее ни смазывали, а все-таки поскрипывала. Подождем еще десяток секунд — и с богом!

Кожаную парочку мы застали как раз в тот момент, когда, подтащив ящик с аппаратом к двери и оставив его там, они усиленно рылись в сумке Андрея Картышева. Миша при этом вполне внятно матерился.

Я переступил порог, облокотился спиной о стену и небрежно спросил:

— Алло, вы, случаем не тетрадку ищете, ребятки? Толстую такую, в дерматиновой обложке.

Ух, как они подскочили! Лена отпрянула назад, к ящикам, а Миша с совершенно идиотским выражением на лице раскорячился в нелепой позе: и не остался сидеть, и не встал до конца. Но уже спустя несколько секунд успокоился — ведь перед ним был только я, лох, которого он уже один раз провел. Чего бояться? И он уже сделал шаг в мою сторону, а я прикинул, как его предстоит встретить, когда в подвал шагнул улыбающийся Сашка с пистолетом в руке. Расклад сил сразу изменился.

— Ну что, голуби? Не ожидали? — у моего друга было прекрасное настроение. Любил он вот такие театральные эффекты. — А вот и мы! Ну, кто из вас стрелял?

Парень и девушка молчали. Все-таки наше появление для них стало полной неожиданностью.

— Так кто стрелял? — повторил свой вопрос Сашка.

Михаил нехотя кивнул головой за спину.

— Она.

— Хреново стреляете, барышня. С такого расстояния да из такого оружия и не попасть — это умудриться надо. В школе, наверное, не ходили на начальную военную подготовку. Об армии не спрашиваю, наверняка не служили. Так что у нас тут происходит?

— А в чем, собственно, дело? — подала наконец голос Лена. — Кто вы такие? Мы что, арестованы? По какому праву?

— Да ни боже мой! — рассмеялся Загайнов. — Какой арест, о чем вы? Проходили с приятелем мимо, увидели знакомые лица и решили побеседовать. Не возражаете против беседы?

— Возражаем! — окрысился Михаил. — Нет у нас времени, чтобы с какими-то козлами беседовать. Валите своей дорогой!

Как сейчас принято выражаться: «За козла — ответишь!» Я вздохнул, оттолкнулся от стены и сделав быстрый шаг вперед, влепил парню носком туфли как раз туда, где заканчивалась «молния» его кожаных штанов. Не эффектно, но зато очень эффективно. На Мишу приятно было посмотреть. Он молча, без единого звука, согнулся пополам и ткнулся головой в мозаику пола. Лена хотела завизжать, но я сделал страшные глаза и погрозил ей пальцем: «Ни звука!» Подействовало.

Мы решили сначала допросить девушку, пока ее приятель корчился на полу и не мог нам помешать. Знала она не очень много. По крайней мере, так утверждала. И мне почему-то показалось, что она не врет.

Миша был с ней еще дома, в Москве. Учились вместе в МГУ. Потом он каким-то образом попал в список студентов, отправлявшихся в немецкие университеты по обмену. Уехал год назад и вестей от него почти не поступало, так, коротенькое письмецо и новогодняя открытка. И вдруг две недели назад пришел толстый конверт с приглашением от какой-то немецкой семьи и подробной инструкцией, что надо делать, чтобы срочно поехать в Германию. Инструкция была от Миши. В конце приписка о том, что есть неплохие шансы крупно заработать, но для этого она нужна ему в Галле. Денег у нее было немного, однако, чтобы доехать, хватало. Так что Лена оформила визу, собралась и села в автобус. На этом виде транспорта Миша почему-то особенно настаивал.