Игорь Петровский – Византия. Христианская империя. Жизнь после смерти (страница 46)

К концу правления Мануила Андроник в очередной раз примирился со своим кузеном и был назначен наместником в провинцию Пафлагония, а когда в столице началась смута, понял: настал его час. Власть, которой он безуспешно добивался тридцать лет, сама падала ему в руки. Он объявил, что именем малолетнего императора правят латиняне, которых тогда было много при дворе, и поднял восстание, якобы для того, чтобы защитить законного правителя.

В любой средневековой династии очень хорошо, если удается в течение двух-трех поколений передавать власть от отца к сыну и если люди оказываются способными: способный дед, способный отец, способный сын, – но больше трех поколений, как правило, не получается. Обязательно возникает какая-то сложная ситуация, когда или следующий наследник будет какой-то бестолковый, или будет момент какой-то ранней смерти правителя или даже императора и после него остаются малолетние дети. Эта история происходит, в общем-то, со всеми подряд европейскими государствами Средневековья.

К моменту, когда войска Андроника появились у Халкидона, на другом берегу Босфора, в Константинополе, одержала верх партия Марии Антиохийской. Она была принцессой княжества крестоносцев. По словам современников, она отличалась невероятной красотой, но совершенно не интересовалась государственными делами, поэтому реальная власть находилась в руках ее любовника, протосеваста Алексея, который опирался на многочисленных латинских придворных.

Атмосфера, скажем так, прозападных обычаев и мод (в это время уже можно говорить о становлении моды, в том числе и в одежде), которую Комнины насадили при своем дворе, вызывала отчуждение и отторжение у ревнителей старины и традиционных обычаев, и самое важное, что это еще накладывалось и на экономические проблемы, на противостояние итальянских и византийских торговцев.

Итальянцы не были чужими в Константинополе. После того как в VI веке Юстиниан завоевал Рим, связь между торговыми городами Италии с Византией сохранялась много столетий, и даже когда спустя три века власть в Северной Италии оказалась в руках франков, многие города продолжали формально признавать ромейского императора своим правителем.

Поскольку Византия практически не контролировала эту территорию, итальянские города пользовались всеми преимуществами, которые давало им имперское гражданство, то есть прежде всего это касалось международной торговли, которую активно вели купцы из этих городов, в первую очередь из Южной Италии, но и из Северной, главным городом из которых в IX веке стала Венеция, и в то же время они использовали значительные свободы. Фактически политические институты в этих городах напоминали древние античные полисы, то есть власть была сосредоточена в руках элиты.

Венеция особенно дорожила связями с империей. Неслучайно титул «дож», которым называли правителей Венеции – это на самом деле византийское звание «дукс», или «дука», произнесенное на итальянский лад. И когда в конце XI века Византия находилась на грани гибели, ведя войну сразу на три фронта – с турками в Малой Азии, с печенегами на Дунае и с норманнами на Балканах, – Алексей Комнин обратился за помощью именно к Венеции.

Их флот оказывается способным отсечь коммуникации норманнов, отрезав их от баз в Италии. Император Алексей договаривается о том, что византийский флот уступает этот регион венецианцам, а венецианцы начинают действовать от имени империи на Адриатике и получают взамен право совершенно уникальных преференций, уникальных налоговых льгот в торговле на территории Византийской империи.

Венеция выполнила свою часть сделки. Ее флот блокировал снабжение норманнских войск на Балканах и одержал победы в нескольких морских сражениях, но затем византийцам пришлось исполнять обещание, и вскоре императоры поняли, что предложили итальянцам слишком много. Львиная часть доходов от международной торговли проходила теперь мимо казны, поэтому императоры много раз пытались отозвать дарованные привилегии – но всякий раз, пользуясь господством на море, венецианцы силой заставляли Византию снова их подтвердить.

И тогда императоры перешли к новой тактике. Они решили противопоставить одним итальянцам других и аналогичные торговые привилегии стали давать другим итальянским городам, в частности Генуе. Гениальный политический ход неизбежно привел к междоусобным войнам между итальянцами – генуэзцы и венецианцы сцепились друг с другом за право контролировать торговые пути, приносящие баснословные прибыли. Но империя от этого отнюдь не выиграла. Наоборот, к одной проблеме прибавилась и другая.

Главными проигравшими в этом противостоянии оказались византийские купцы, которым государство никаких привилегий не предоставило. Не имея возможности конкурировать на равных с европейцами, они быстро разорялись, и уже к середине XII века практически вся торговля в империи находилась в руках латинян.

В XII веке на берегу Золотого Рога находились кварталы, в которых жили европейцы. Одна из улиц называлась Тригонисма. Она делила кварталы генуэзцев и пизанцев, а венецианцы жили чуть дальше. Это были целые фактории, в которых проживали тысячи и тысячи людей. Многие перебирались сюда вместе со всеми своими семьями, с женами и детьми, и жили тут долгие годы. Бизнес, который приносила эта торговля с Востоком, был невероятно большим. Недалеко находились причалы, куда и прибывали итальянские торговые корабли, и вместе с ними все больше и больше иностранцев приезжало в Константинополь.

В правление Мануила европейцы стали играть важную роль не только в торговле, но и в управлении империей. Император охотно нанимал западных рыцарей и раздавал им византийские титулы. Например, муж его дочери Марии Порфирородной, кесарь Иоанн, звался так только в Византии. Его настоящим именем было Ренье Монферратский. Так что обе боровшиеся за власть после смерти императора партии были в равной степени латинскими. Этим и воспользовался Андроник Комнин, представляя себя защитником истинных ромеев, и население Константинополя встало на его сторону.

Несмотря на то, что многие итальянцы честно служили империи, их засилье в торговле и при дворе вызывало у местного населения ропот – вспомним нашу «бироновщину». И в 1182 году, во время очередной свары среди политических придворных партий, терпение народа лопнуло. А дальше произошло вот что. Представьте себе: тихая апрельская ночь. Итальянский квартал спит. И вот сюда, со всех сторон, стекаются люди, которые держат факелы в руках. Это местные шли бить латинян. Сегодня морские стены города практически не видны, от них остались какие-то фрагменты, но раньше они здесь были, и бежать было некуда. В этой резне погибло несколько тысяч человек, включая женщин и детей.

А на следующий день в город триумфально въехал Андроник Комнин. Его поддержала и армия, и флот, и, несмотря на то что он непосредственно не принимал участия в этой резне, народ воспринимал его как освободителя, как настоящего императора ромеев. Андроник всю жизнь стремился к власти и получил ее только в шестьдесят пять лет, поэтому на радостях он даже не стал никого наказывать. Более того, он сквозь пальцы смотрел на тот факт, что византийцы захватили многих латинян и продали их в рабство. Однако внешнеполитические последствия этой резни были ужасными. Дело в том, что практически в каждой семье в Венеции, в Генуе, в Пизе был кто-то, кто погиб в эту константинопольскую ночь, а вендетту, кровную месть, особенно в средневековой Италии, еще никто не отменял.

Те счастливцы, которым удалось прорваться к кораблям и бежать из Константинополя, быстро донесли до Италии весть о резне. Их рассказы вызвали бурю возмущения по всей Европе. Внешнеполитический имидж Византии рухнул, и многие мифы о вероломстве и низости греков, которые потом бытовали на Западе многие века, восходят именно к этому событию.

Этот разгром латинских факторий в Константинополе стал искрой, из которой разгорелся многолетний конфликт между Византией и коалицией западных государств. Этой коалицией, в основном, уже руководили итальянцы. Так они, и прежде всего венецианцы, становятся основными врагами.

Но первыми мстителями выступили сицилийские норманны. Уже в 1185 году они объявили войну империи. Их войска высадились на Балканах, разбили ромейские отряды, а затем взяли штурмом и разграбили Фессалоники, второй по величине город империи. Византийская армия ничего не смогла сделать, поскольку император Андроник быстро потерял популярность.

Хотя Андроник пытался как раз наиболее активно бороться со всякого рода динатскими злоупотреблениями и даже повесил особый ящик, в который можно было вкладывать жалобы на тех, кто притеснял простых людей. И даже, как об этом писал тот же Хониат, был изображен с косой в руке, которая выпалывает эту нечисть. Но на самом деле, конечно, у него была дурная слава, он проводил массовые репрессии по отношению к населению, особенно зажиточному.

Сразу после въезда в столицу он казнил многих близких к трону людей, включая Марию Порфирородную и ее мужа, затем заставил малолетнего Алексея подписать смертный приговор собственной матери, а через некоторое время приказал убить и самого императора. Стремясь опереться на широкие слои населения, Андроник проводил политику террора в отношении знати. Все, кто вызывал его подозрения или противоречил ему, отправлялись на плаху.