Игорь Павлов – Шикана (страница 4)
Она резко тряхнула головой:
– А знаешь, я тебе завидую!
– Мне??
– Да!
– И чему же?
– Хотя бы тому, что ты встретил настоящую любовь и прожил в таком счастье столько лет! Не всем так везёт.
– Тем тяжелее было её потерять.
Иван поднялся.
– Машунь, нам пора!
Маша послушно встала и, бросив последний взгляд на альбом, положила его на место.
– Возьми с собой, – заметила её сожаление соседка, – потом принесёшь. Хорошо?
– Хорошо. Спасибо!
В прихожей, у двери, Марина легко дотронулась до руки гостя.
– Надеюсь, я ничего лишнего не сказала? Если да, прошу простить.
– Всё хорошо, – нашёл в себе силы просветлеть лицом Иван, – всё хорошо.
4
Он терпеть не мог этот вычурный и громоздкий камин. Каждый раз, заходя в гостиную, невольно делал шаг назад, чтобы не пройти близко от его разверстой ненасытной пасти с чёрными зубами угольков.
К несчастью, перепланировка была невозможна. Это был очень старый особняк, где ка-минная стена являлась одной из несущих – дешевле было купить новый дом. А ещё он ненавидел зеркала. Отражение словно издевалось над ним: крючковатый нос, слишком длинный для лица подбородок, немного выпученные, почти без ресниц, глаза, а ещё этот ужасный шрам, делящий правую щеку ровно напополам – от мочки уха до нижней губы.
Зато огонь ему нравился: дарил тепло и свет, которого было вполне достаточно, чтобы дотянуться до графина с «шотландским».
За спиной раздался шорох, и горбоносый невольно сунул руку в потайной карман во внутренней спинке кресла, однако, увидев причину шума расслабился.
Толстый, страшно потеющий мужчина, на «полусогнутых», протиснулся к камину и встал так, чтобы он его видел.
– Привет, Зураб! – заискивающе произнёс гость, – Я приехал сразу, как освободился.
– Привет, Пончик, – шрам на щеке побагровел до синевы, – Знаешь, ты, по-моему, пере-стал различать разницу между своими удовольствиями и делом! Надеюсь, понимаешь, что это не есть здорово?
Толстяк суетливо промокнул лоб платком и угодливо зачастил слегка дрожащим голосом:
– Это не так, у меня на примете уже припасён один экземплярчик, из свеженьких… но надо время! Время! Даже в цирке, на дрессировку, отводится определённое время! А здесь человек! А ты хочешь…
– Это ты хочешь! – горбоносый Зураб угрожающе сузил глаза и хищно ощерился, – Хо-чешь сделать всё быстро и качественно! А?
– Конечно, конечно, – быстро-быстро закивал головой толстяк, – всё будет, как договорились!
– Договорились… а куда бы ты делся, Пончик? Тебе неделя, максимум – две. А потом… или твой экземплярчик, или… но не будем о грустном. Свободен!
– Я не подведу. Ты же знаешь меня, Зураб! Всё будет, как надо. Я позвоню.
Пятясь спиной вперёд и немного приседая от ужаса, гость вывалился из комнаты. Человек со шрамом презрительно скривил губы. Помешав кочергой прогорающие брикеты, он с явной неохотой вытащил из кармана сотовый и набрал номер.
– Жук, она здесь, – теперь манера его общения разительно изменилась: стала мягкой, и даже немного угодливой, – Точно. Срисовали возле подъезда. Ага. Пришлю. Там ещё и две свежие, глянь. Правда, в фас некачественно, но узнать можно.
Далёкий, глуховатый голос предупредил:
– Пока просто приглядывайте. Ребятишек своих держи на дистанции. Приеду и разберусь сам. Ясно?
– Да. Без проблем. Когда будешь?
– После дождичка в четверг, – хмыкнул тот, кого назвали Жуком и отключился.
«Мудак!» – скрежетнул зубами горбоносый и бросил телефон на стоящий возле софы столик.
Огонь потухал… но ненависть только разгоралась.
5
Осень не всем подходит. Но Мария относилась к её абсолютным обожателям. Она при-выкла возвращаться домой пешком, через парк до поворота, а потом радостно сбежать с невысокого холмика вниз – до самого подъезда. Сегодня парк был особенно красив. Разноцветный перелив листьев мягко гармонировал с местами ещё зелёной травой и бусинками дождевых капель, отражающих уступчивое солнце.
Школа выравнивалась. Не то, чтобы стало хорошо, но уж точно терпимо. Золотова и её группка с того дня во дворе обходили новенькую стороной, лишь иногда пошипливая в спину гусынями. Остальным одноклассникам она, скорее, нравилась, хотя лучшей подру-гой, оставалась только Света.
А ещё повезло с учительницей по любимому предмету «Изобразительное искусство». Ксения Павловна была черноглазой, хрупкой, похожей на встрёпанную галку и удивительно доброй.
Маша вспомнила свой первый урок и задание – рисунок на вольную тему. Бревновский клаштер (замок в окрестностях Праги), её любимое с мамой место, особенно весной, когда вокруг старинной стены начинали расцветать могучие каштаны, получился совсем неплохо. Замечтавшись, она даже не услышала команду сдавать работы.
– Семёнова, ты уже где-то училась рисованию? – с искренним изумлением спросила тогда учительница.
– Нет.
– А с частным педагогом?
– Только с мамой.
– А мама? – продолжала допытываться Ксения Павловна – Мама училась где-то?
– Да. В высшей школе прикладного искусства в Праге.
– Ясно, – «галка» смешно по-птичьи кивнула, – У тебя талант, Мария! А талант, помноженный на хорошего педагога…
– Мама умерла…
Зачем Маша это сказала, она и сама не знала. Так вышло. Да ещё и слёзы эти проклятые… чуть не брызнули.
– Извини, – сухая ладошка легко коснулась её затылка. Девочка подняла голову и увиде-ла искреннее сочувствие в тёмных, как вишенки, глазах, – я не знала… а хочешь, я буду заниматься с тобой дополнительно?
– Да, хочу! Очень!
– Тогда решено! С той недели и начнём!
С этого момента они раз и навсегда поняли друг друга.
…Скрип тормозных колодок больно резанул уши. Что-то мягкое сильно прижали к лицу и голова поплыла. Мысли смешались и запутались как ниточки тёти-Ривиного клубка. Земля вылетела из-под ног, а деревья почернели и съёжились. «Это землетрясение?» – успела подумать Маша и отключилась. Темно-синий внедорожник резко взял с места, а на земле остался единственным свидетелем заграничный карандаш с надписью «Кохинур»…
Зубы неприятно постукивали о стакан, выплёскивая воду на рубашку. Первый раз у Ивана так тряслись руки. Вот уже несколько часов, как Маша исчезла.
Ничего. Никто не видел, никто не слышал, никто не знает. Как три известные статуэтки обезьянок.
– Не волнуйся ты так! – Михаил осторожно вытащил из его судорожно сжатых пальцев несчастный стакан, – Может, к какой подруге новой забежала, а позвонить забыла. Времени-то прошло – всего ничего.
В кабинете капитана Сулимова воздух безнадёжно сражался с табачным дымом.
– У неё кроме твоей Светы подруг нет. Это раз. А во-вторых, она бы обязательно преду-предила, если бы собиралась уходить так надолго.
Звонок служебного телефона на столе Михаила заставил их вздрогнуть.
– Ага, – Сулимов озабоченно потёр переносицу, – говорите сразу домой пошла? Ясно… нет-нет, ничего не случилось. Извините.
Капитан побарабанил пальцами по столу и хмуро признался:
– Сейчас в школе аккуратно учителей расспросили. Результатов – ноль.