Игорь Павлов – Шикана (страница 3)

– Ты что, каратистка? – поморщила нос «компьютерный гений», когда они отошли на приличное расстояние от места стычки.

– А что, не похожа? – Маша улыбалась своей лучшей улыбкой.

– Вообще—то, нет.

– Это папа. Показал пару приёмов. Против хулиганов.

– Зря ты так с ними, – вздохнула Светлана, – теперь не отвяжутся.

– Поживём – увидим. Я не боюсь.

Звонок на урок прозвенел финальным гонгом. Перемена закончилась.

Он давно был готов к этому разговору. Очень хотелось, чтобы именно она проявила инициативу, но… дочь молчала, о чём-то серьёзно по-взрослому размышляя, и Иван не выдержал:

– Ты чего загрустила, Меира? Школа не понравилась?

– Пап, – её голос звучал отстранённо и неуверенно, – скажи, мама ведь хорошая была, да? И тётя Рива. И дядя Соломон с Юзеком… они разве плохие?

– Кто сказал, что плохие? – изумился Иван. – А мама наша, вообще была ангелом! Постой-постой… – начал догадываться он, – всё—таки, школа, да? Тебя кто-то обидел?

– Да нет, ничего. Ты не волнуйся! Просто, почему везде не любят евреев? А, папа?

– Не ответишь на это так сразу, милая, – отец тщательно подбирал правильные слова, – Одно скажу, самые большие сволочи и подлецы – это те, кто делит людей по национально-сти. Но ты явно что-то скрываешь, я чувствую. Может, поделишься?

Избегая его испытывающего взгляда, Мария фальшиво весело отмахнулась:

– Ничего не скрываю. Я так просто. Передачу одну видела. По телеку. О евреях.

– Понятно. Но ты не верь всему, что показывают по телевизору. Всякие люди есть. И там дураков много, – успокоился Иван, – А как тебе Света?

– Ой! Она такая суперская! – уже искренне заулыбалась дочь, – Как будто давным-давно её знаю. А в компьютерах как понимает! Представляешь, пап, мы только информатику стали изучать, а она уже программы свои пишет!

– Представляю. Я рад, что у тебя появилась подруга. Знаешь, мы с её отцом с детского сада дружили и дружим.

Он хитро посмотрел:

– Ну а ты? Не похвастала своими рисунками?

– Да ну, что там особенного… просто для себя рисую.

– А по-моему, очень здорово! – ласковая родная рука потрепала её по затылку, – Особенно тот каштан со свечками.

Маша принесла альбом и открыла страницу с нарисованным каштаном.

– Вот этот?

– Да. Очень здорово получился! Как живой!

– Это возле Вышеграда… помнишь, с него в прошлом году ты одну «свечку» оторвал для мамы?

У девочки на глазах показались слёзы. Да, она сильная! Да, не плакса и может за себя постоять! Но… не в этот раз.

– И мама ещё сказала – «Какая красивая! Теперь у меня есть своя собственная небесная свеча!» – она позорно всхлипнула.

– Это всё тяжело малыш… – Иван посадил её, как маленькую, себе на колени и укрыл ру-ками от внешнего мира, – но изменить мы с тобой ничего не можем. А мама… она всегда будет с нами, понимаешь?

В дверь позвонили.

На пороге смущённо переминаясь, стояла Одри Хёпберн, или, во всяком случае, её точ-ная копия. Большие, выразительные глаза умоляюще глядели Ивану в лицо, а черные загнутые вверх ресницы слегка трепетали.

– Простите, пожалуйста! Я живу напротив. Ключ застрял в замке. Заклинило, наверное… не поможете?

Иван молча шагнул за порог.

3

Неважно сколько лет ты знаешь человека, если тебе неожиданно попадается «родная душа». Вы можете быть знакомы годы, десятилетия – и быть обманутыми, а можете встре-титься утром и вечером знать, что вам повезло и вы, наконец-то, не один.

Неизвестно, ощущала ли подобное Марина, новая знакомая, после первого обмена взглядами, но оно появилось, это чувство «родства», во всяком случае, у Ивана.

Её квартира была очень похожа на музыкальную шкатулку. Гладкие кукольные стены с розовыми обоями, очень много мелких чудных вещичек, дорожных сувениров и красивая абстрактная картина нал диваном, яркая и немного раздражающая.

Странным образом, вся обстановка была настолько инородна хозяйке, что поначалу Иван даже подумал, а не съёмная ли это жилплощадь? Но спросить постеснялся.

Время остановилось, деликатно не мешая важному разговору. А может и не важному, но такому, при котором наметившееся чувство начинает медленно выкристаллизовываться, теряя аморфную размытость.

Маше тут явно нравилось. Она, краем уха слушая взрослые разговоры, листала отлично иллюстрированный альбом Левитана и качала ногой. Хозяйка ей тоже понравилась. Искренняя, она не сюсюкала, не говорила штампами и не пыталась угодить. И что ценно, воспринимала Машу как равную. Сто баллов!

Чай недовольно остывал в кружках, конфеты так никто, кроме Маши, и не попробовал – не до них. Иван слушал. Приятно, по-мужски, не перебивая.

– Вы уж простите, что так разоткровенничалась перед незнакомым человеком, – попыта-лась независимо улыбнуться хозяйка, – сама не знаю, как вышло.

– А мы уже не незнакомы. И даже соседи. Я понимаю вас, Марина Владимировна. Спасибо вам за доверие, – Иван мягко посмотрел ей в глаза, – и по праву соседства вы поз-волите называть вас просто по имени и на «ты»?

Она улыбнулась.

– А вы хитрый!

– Почему?

– Потому что я первая хотела вам это предложить.

Да? – обрадовался Иван, – Тогда без проблем. Начнём сначала?

Он важно и комично протянул руку:

– Иван!

– Марина!

– Очень приятно.

– И мне.

Они помолчали.

– Может, ещё чаю?

– Нет, спасибо. Я вообще—то к кофе привык… там.

А кофе хорошего нет, – огорчилась Марина, – есть «растворяшка». Налить?

– Давайте.

– Давай! Мы же договорились!

Они так громко засмеялись, что даже увлечённая книгой Маша не удержавшись, прыснула.

– Марина, можно спрошу?

– Конечно.

– А как тебе удалось от него отвязаться? – Иван неловко ёрзнул в кресле, – Извини, не из праздного любопытства интересуюсь. Просто я уже говорил, там, в Праге, у меня была своя охранная фирма, может смогу что посоветовать?

Хозяйка усмехнулась и пожала плечами:

– Ничего, нормально. Просто тема грустная. А, в общем, всё банально: сменила фами-лию, паспорт, ликвидировала старые контакты и уехала. В его родной город. Он всегда его терпеть не мог. Вот я и решила – это последнее место, где он будет меня искать. Так вот.