Игорь Патанин – Шёпот Затопленных Святынь (страница 14)

– Я не могу оставить вас всех, учитель, – в голосе Давида звучало отчаяние. – Не могу бросить братьев, сестёр, детей…

– Ты не бросаешь нас, – мягко перебил его Томас. – Ты выполняешь самую важную миссию. То, что мы спрятали вчера, должно быть защищено, и знания о нём должны сохраниться для будущих поколений.

Он оглянулся, чтобы убедиться, что они одни, и понизил голос до шёпота:

– Помнишь ли ты всё, что я говорил тебе о кристалле?

Давид кивнул, невольно касаясь медальона на груди.

– Это «Ключ Соломона», – тихо произнёс он. – Реликвия, добытая в горах Иудеи во времена великого царя. Кристалл, способный исцелять болезни и открывать глаза души.

– И? – настойчиво спросил Томас.

– И… усиливать как светлые, так и тёмные стороны человеческой души, – закончил Давид. – Даровать свет одним и погружать других во тьму, в зависимости от того, что они носят в своём сердце.

– Верно, – кивнул Томас. – Тамплиеры доверили нам охранять его, когда опасность в Европе стала слишком велика. Они знали о нашей общине здесь, на Шёлковом пути, и верили, что в этих далёких от войн землях реликвия будет в безопасности.

Он горько усмехнулся.

– Они не предвидели монголов. Никто не предвидел.

Томас отвернулся, глядя на восходящее солнце. Облака, пронизанные золотым светом, отражались в водах Иссык-Куля, словно в гигантском зеркале.

– Помнишь ли ты карту, которую я нарисовал?

– Да, учитель, – кивнул Давид. – Она надёжно спрятана.

– А шифр, который я тебе передал? Символы для опознания других хранителей?

– Я запомнил их, как вы учили, – ответил юноша, касаясь знаков, выгравированных на медальоне. – Я повторяю их каждый день, чтобы не забыть ни одной детали.

Томас удовлетворённо кивнул.

– Теперь слушай внимательно, Давид. То, что я скажу дальше, не записано ни в одной книге. Эта информация передаётся только от учителя к избранному ученику.

Юноша выпрямился, всем своим видом показывая готовность внимать каждому слову.

– Кристалл – лишь часть тайны, – начал Томас. – Чтобы использовать его полную силу, нужен астрономический инструмент, созданный древними мастерами. Диск с концентрическими кругами и особыми отметками. Мы намеренно разделили их, чтобы ни один человек не мог случайно объединить их.

– Где этот диск? – спросил Давид.

– В безопасном месте, – ответил Томас. – Если монголы схватят тебя и будут пытать, ты не сможешь выдать то, чего не знаешь. – Он сделал паузу. – Но я оставил подсказки. В медальоне есть указания, понятные только тому, кто знает, что искать.

Давид непонимающе смотрел на учителя.

– Ты говоришь загадками, учитель.

– Пройдёт время, и ты поймёшь, – улыбнулся Томас. – А сейчас главное – сохрани медальон и знания о кристалле. Найди достойных последователей, которые продолжат хранить тайну после тебя.

Он снова повернулся к озеру.

– Знаешь, я много размышлял о силе реликвии. О том, почему Господь допустил создание предмета, обладающего такой властью, который может принести как благословение, так и проклятие. И я пришёл к выводу, что это испытание для человечества. Испытание нашей мудрости и нашей морали.

Томас замолчал, словно прислушиваясь к чему-то. Затем продолжил другим, более напряжённым голосом:

– Я создал ловушки для тех, кто будет искать сокровища из жадности. Ложные тайники, обманчивые знаки. Тот, кто жаждет золота, найдёт лишь смерть. – Он посмотрел прямо в глаза своему ученику. – Но тот, кто ищет истину, будет направлен к ней, если его сердце чисто.

Ветер усилился, принося с озера свежесть и запах воды. Томас поёжился и поправил свой потрёпанный плащ.

– Ты должен знать ещё кое-что, Давид. Монгольские шаманы… Они чувствуют силу кристалла. Некоторые из них обладают даром видеть невидимое. Они уже пытаются его найти. Чингисхан посылал своего лучшего багатура Субэдэя с ныряльщиками искать его на дне озера.

– Но мы спрятали кристалл в пещере, а не в озере, – нахмурился Давид.

– Именно так. Я позаботился о том, чтобы распространить слухи о затоплении сокровищ. Это собьёт их с толку. – Томас тонко улыбнулся. – Кроме того, вход в пещеру будет виден только при особом освещении, один день в году. В другое время его никто не найдёт, как бы тщательно ни искал.

Давид покачал головой с невольным восхищением.

– Вы предусмотрели всё, учитель.

– Не всё, – возразил Томас. – Но достаточно, чтобы выиграть время. Много времени. А теперь, – он сжал плечо ученика, – пора прощаться.

В глазах Давида блеснули слёзы.

– Что будет с вами? С остальными?

Томас отвёл взгляд.

– Бог решит нашу судьбу. – Он помолчал и добавил тише: – Я постараюсь выторговать для всех жизнь, а если не получится – выиграть время, чтобы как можно больше братьев и сестёр смогли уйти.

– Они пытают пленных, – прошептал Давид. – Монголы. Рассказывают ужасные вещи…

– Я знаю, – спокойно ответил Томас. – Но помни, что физические страдания временны. Они могут сломить тело, но не дух.

Он порылся в складках своей одежды и достал маленький кожаный мешочек.

– Вот, возьми. Здесь то, что поможет тебе в пути. Немного золота, печать нашей общины и письмо братьям в Кашгаре. Если тебе удастся добраться туда, они помогут.

Давид взял мешочек, но не спрятал его, продолжая держать в руке, словно не мог заставить себя принять этот последний дар учителя.

– А если… если они схватят меня? – спросил он напряжённым голосом. – И я не выдержу пыток?

Томас внимательно посмотрел на своего ученика. За долгие годы странствий и служения он повидал многое, но всегда находил в себе силы оставаться верным своим принципам. Он видел падение Иерусалима, сражался в крестовых походах, прежде чем обратился к вере и стал монахом. Он знал, что такое страх и боль. И знал, как с ними справляться.

– Давид, – мягко начал он, – помнишь ли ты историю Святого Петра?

Юноша кивнул.

– Он трижды отрекся от Христа, прежде чем пропел петух.

– Да. Даже самый преданный ученик может проявить слабость. Мы все люди. – Томас положил руку на плечо Давида. – Но важно не то, что мы падаем, а то, что мы находим в себе силы подняться. Если тебя схватят и ты не выдержишь… Просто выживи, Давид. Выживи и продолжай миссию, когда сможешь.

В глазах юноши стояли слёзы.

– Я не хочу оставлять вас, учитель.

– Но ты должен, – твёрдо сказал Томас. – Не ради меня, не ради себя. Ради тех, кто придёт после нас. Ради тех, кому однажды может понадобиться сила кристалла.

Он обнял ученика, крепко прижав его к груди.

– Иди по горным тропам, – прошептал он. – Местные пастухи покажут тебе тайные тропы. Держись подальше от основных дорог. И помни: свет в воде, вода в свете. Ключ Соломона откроет путь.

– Свет в воде, вода в свете, – повторил Давид. – Ключ Соломона откроет путь.

Они отстранились друг от друга. Томас произнёс благословение на арамейском, древнем языке их веры, и перекрестил ученика.

– Иди с миром, сын мой. И да хранит тебя Господь.

Давид склонил голову, принимая благословение, затем быстро, не оглядываясь, пошёл прочь. На краю тропы, ведущей вниз с плато, он обернулся в последний раз. Томас всё ещё стоял там, на фоне восходящего солнца, высокий и прямой. Его фигура, казалось, светилась в лучах рассвета, словно была соткана из самого света.

Давид поднял руку в прощальном жесте и начал спускаться. Через несколько мгновений он исчез среди камней и кустарников.

Томас ещё долго стоял неподвижно, глядя вслед уходящему ученику. Затем он повернулся и посмотрел на озеро, переливающееся в лучах утреннего солнца.

– Господи, – прошептал он, – дай ему силы выполнить миссию. И дай мне мужества встретить то, что грядет.

Он знал, что вернуться в монастырь означало, скорее всего, обречь себя на смерть. Монголы не оставляли в живых тех, кто сопротивлялся. Но у Томаса был план – безумный, отчаянный план, который мог дать остальным беженцам шанс на спасение.

Он глубоко вздохнул, собираясь с духом, и направился обратно к каменным строениям. Его ждала беседа с настоятелем армянского монастыря, старым отцом Григором. Нужно было подготовить мнимую сдачу монастыря, в то время как большая часть беженцев тайно покинет его через подземный ход, о котором знали лишь немногие.