Игорь Патанин – Исповедальная петля (страница 7)

– Мистер Гросс? – раздался знакомый голос.

В луче фонарика появилась фигура инспектора Эриксена.

– Что вы здесь делаете? – удивился Михаил.

– Мне позвонили и сообщили, что вас видели идущим к церкви. – Эриксен спускался медленно, внимательно осматривая подземелье. – Вторая ночная прогулка за два дня. Вы становитесь предсказуемым.

– Мне звонил какой-то человек. Сказал, что знает правду о смерти моих друзей.

– И где же этот загадочный информатор?

– Не знаю. Может быть, испугался и ушел, когда увидел вас.

Эриксен подошел к углу с цветами и запиской.

– Интересно. – Он надел перчатки и осторожно поднял букет. – Розы свежие, не больше суток. Записка на норвежском.

– Что там написано?

– Извинение. Кто-то просит прощения у Хельги Андерсен. – Эриксен посмотрел на Михаила внимательно. – Это не ваша записка?

– Конечно, нет! Я же не знаю норвежского настолько хорошо.

– Хм. Мы отправим ее на экспертизу. Но согласитесь, выглядит подозрительно – вы приходите к церкви, и тут же появляются новые «улики».

– Инспектор, я не подбрасываю улики! Кто-то действительно регулярно приходит сюда!

– Возможно. А возможно, ваша память начинает возвращаться, и вы пытаетесь как-то искупить вину. Бессознательно, конечно.

Михаил почувствовал отчаяние. Что бы он ни делал, как бы ни пытался найти доказательства своей невиновности, все оборачивалось против него.

– Инспектор, проверьте отпечатки на записке. Проведите экспертизу почерка. Я уверен, что это писал не я.

– Обязательно проверим. – Эриксен убрал записку в пакет. – А теперь идемте отсюда. И в следующий раз, если получите таинственный звонок, сразу обращайтесь в полицию.

Они поднялись наверх и вышли из церкви. Эриксен проводил Михаила до гостиницы, проверил, что тот действительно поднялся к себе в номер, и только тогда уехал.

Михаил лег в постель, но сон не шел. В голове крутились события последних дней: загадочный посетитель церкви, записка с угрозой, цветы на месте смерти Хельги, помощь детектива Ингрид.

Кто-то знал правду о том, что произошло с экспедицией. Кто-то чувствовал вину за смерть Хельги. И этот кто-то продолжал приходить к церкви, несмотря на риск быть обнаруженным.

А значит, была надежда. Пусть маленькая, пусть призрачная, но надежда на то, что правда все-таки выйдет наружу.

Михаил закрыл глаза и попытался заснуть. А где-то в темноте за окном ходил человек, который знал ответы на все вопросы. И рано или поздно их пути пересекутся снова.

В последний момент перед сном в памяти Михаила всплыл обрывок воспоминания: он стоит в подземелье церкви, рядом лежит Хельга, но она еще жива, еще дышит, еще смотрит на него отчаянными глазами и что-то шепчет…

Михаил резко открыл глаза. Что она шептала? Что хотела сказать в последние минуты жизни?

И главное – почему он не помог ей?

Глава 5

Паутина связей

День начался с серого норвежского неба и новостей, которые Михаил предпочёл бы никогда не услышать. В половине восьмого в дверь постучал Борисов – с газетой и планшетом в руках.

– Михаил Петрович, – сказал адвокат, проходя в номер, – нам нужно серьезно поговорить. Ситуация усложняется.

– Что случилось?

Борисов развернул газету на столе. Заголовок на норвежском языке был непонятен Михаилу, но фотография говорила сама за себя – его собственное лицо, снятое телеобъективом у входа в гостиницу.

– Местная пресса подхватила историю. – Борисов переключился на английскую версию новостного сайта. – «Русский убийца вернулся на место преступления». Статья полна домыслов, но факты изложены точно. Кто-то сливает информацию журналистам.

Михаил прочитал несколько абзацев. Журналист живописно описывал «кровавую бойню в священном месте», «иностранца, который принес смерть в мирный норвежский городок», «загадочную амнезию, которая может быть симуляцией». Особенно подробно освещались его ночные визиты к церкви.

– Откуда у них такие детали? – удивился Михаил. – Про цветы и записку знают только Эриксен и мы.

– Вот именно. Либо кто-то из полиции продает информацию, либо журналисты имеют собственные источники в расследовании.

Борисов открыл еще одну вкладку браузера.

– Но это еще не все. Посмотрите на это.

На экране была статья в американском научном журнале: «Убийство в экспедиции: когда наука становится опасной». Автор – некий доктор Ричард Стоун из Гарварда – рассуждал о психологических рисках длительных научных экспедиций и приводил в пример трагедию в Норвегии.

– Кто такой этот Стоун? – спросил Михаил.

– Психолог, специализирующийся на групповых психозах. Интересно, что он знает подробности нашего дела, которые не были опубликованы официально.

– И что он пишет?

Борисов начал переводить:

– «Изолированная группа исследователей в стрессовой ситуации представляет собой идеальную среду для развития паранойи и агрессии. Особенно уязвимы лидеры экспедиций, которые несут ответственность за успех проекта и часто страдают от перфекционизма и завышенных ожиданий. В случае с российским историком Гроссом мы видим классический пример того, как профессиональный стресс в сочетании с личными проблемами может привести к трагедии…»

– Он же меня даже не знает! – Михаил почувствовал злость. – Откуда такие выводы?

– Дальше интереснее, – продолжал Борисов. – «Особую роль в развитии конфликта сыграли романтические отношения внутри группы. По неофициальным данным, между участниками экспедиции возник любовный треугольник, который и стал триггером для трагических событий».

– Что они все заладили про любовный треугольник? – Михаил встал и подошел к окну. – Что он пишет?

– Стоун утверждает, что норвежский рунолог Хельга Андерсен была объектом внимания не только вас, но и американского антрополога Томаса Вейна. И что вы якобы застали их в компрометирующей ситуации непосредственно перед убийствами.

Михаил почувствовал, как внутри все сжимается. Хельга и Томас? Это было невозможно. Или все-таки возможно? В его памяти всплыл обрывок разговора – Хельга смеется над какой-то шуткой, рядом стоит Томас, они оба наклонились над какой-то рукописью…

– Откуда у этого Стоуна такая информация? – спросил он.

– Вот именно тот вопрос, который меня беспокоит. – Борисов закрыл планшет. – Либо он имеет доступ к материалам следствия, либо знает что-то, что не знаем мы.

В половине десятого они отправились в полицейский участок для ежедневного отмечания. На улицах Варде Михаил заметил больше любопытных взглядов, чем обычно. Несколько человек узнали его по фотографиям в газетах и открыто показывали пальцем.

У входа в участок их поджидала детектив Ингрид Холм. Она выглядела озабоченной.

– Мистер Гросс, мне нужно с вами поговорить. Наедине.

Борисов нахмурился:

– Любые разговоры с моим клиентом должны проходить в моем присутствии.

– Это не официальный допрос, – ответила Ингрид. – Просто консультация. Пять минут.

Адвокат неохотно согласился остаться в здании участка, а Ингрид и Михаил вышли на крыльцо.

– У нас проблемы, – сказала она без предисловий. – Эриксен получил новые данные, которые усиливают подозрения против вас.

– Какие данные?

– Анализ вашего мобильного телефона. В памяти сохранились удаленные сообщения, которые вы отправляли в последние дни экспедиции.

Михаил почувствовал, как земля уходит из-под ног.

– Какие сообщения?

Ингрид достала из кармана листок бумаги.

– SMS Хельге Андерсен от 16 октября: «Прекрати флиртовать с Томасом на моих глазах. Это унизительно». От 17 октября: «Если ты думаешь, что я не вижу, как ты на него смотришь, ты ошибаешься». И последнее, от 18 октября, в день трагедии: «Я все понял. После этой экспедиции мы закончили».