Игорь Озёрский – Безымянные (страница 2)

– Утешает?

Вопрос сам по себе возник в его сознании.

– Ну да, – мысленно ответил Раггиро, – по крайней мере, я всё же первый.

– Первый…

– Кто со мной говорит?

– Это неважно.

Гонщику показалось, что последние слова невидимого собеседника он уже чётко слышит, а не воспринимает неведомым телепатическим образом.

Голос напоминал человеческий, но при этом не был похож на голоса, которые молодому человеку приходилось слышать. Раггиро Рокка не мог определить, откуда голос исходит. Иногда слова незнакомца напоминали доносящееся издалека эхо, а через мгновение его речь звучала так отчётливо, будто собеседник находился совсем близко.

– А что же тогда важно? Это всё сон?

– Не сон, Номер Один. Смерть…

Раггиро показалось, что последние слова прозвучали сквозь ухмылку. Гонщик хотел было что-то сказать, но осёкся. В голове вновь раздался голос из детства: «Вопрос в том, как ты к этому относишься…»

На этот раз Раггиро показалось, что отец над ним издевается.

– Как я к этому отношусь?! Я умер, папа! Я труп, размазанный внутри болида! С распоротым животом и пробитой головой!

Гонщик ощутил, как в нём закипает злость и, подобно бурлящей лаве, стремительно растекается по сознанию.

– Этого не должно было произойти! Я не могу вот так взять и умереть!

Ответа не последовало. Повисшая тишина была густой и осязаемой.

– Какого чёрта?! Я ещё должен жить! Я могу жить! И могу закончить этот турнир! У меня действительно отличные шансы на победу!

– Это причина твоей смерти…

– Да плевать я хотел на причины! Я слишком много сделал, чтобы выиграть эту гонку, и не собираюсь тормозить! Меня это не остановит! Ничто не остановит, даже смерть! – с раздражением парировал Раггиро. И затем уже более спокойно обратился к отцу, словно тот мог его слышать. – Ну, как тебе это, папа? Теперь ты доволен?

– Ничто не остановит… Даже смерть… – отозвался голос из черноты.

В действительности Номер Один понимал, что его возмущение вряд ли что-то изменит. В сущности, изменить вообще ничего нельзя. Порой лишь предоставляется шанс устранить последствия того, что уже случилось, или же просто скрыть их. Но прошлое нам неподвластно. А раз так, почему бы не дать выход гневу? В любом случае, самое ужасное, что могло произойти, свершилось.

– Даже смерть! – подтвердил Раггиро.

– И что ты собираешься делать, Номер Один?

Этот вопрос застал гонщика врасплох. Он не знал на него ответа. Внезапно ему стало безумно страшно. Возможно, оттого что в абсолютно чёрном, безграничном и пустом Ничто невидимый собеседник задал самый обыкновенный вопрос. И только тогда всё происходящее для Номера Один стало реальным. Он осознал, что действительно попал в аварию и погиб. Понял, что это смерть. Но не та метафизическая смерть, которую он себе представлял: ожидающая где-то в далёком-далёком будущем, которое, возможно, и вовсе не наступит. Это была не смерть в облике старухи с косой. Не в преисподней, означающей нескончаемые муки.

Сама по себе смерть вообще не казалась страшной. Она предстала в образе простого осознания. Осознания конца. Безысходного, неминуемого и… наступившего. Она пугала не тем, что произошло, а тем, что больше ничего не произойдёт.

– Не обязательно так, – возразил невидимый собеседник. Он внимательно следил за каждой мыслью Раггиро. – Это не обязательно конец…

– А что тогда?

– Зависит от того, чего ты хочешь, Номер Один…

Раггиро показалось, что теперь незнакомец говорит голосом отца.

Голосом Сильвио Рокка, который оставил маленького Раггиро одного в большом мире с теми наставлениями, что успел передать.

«Жми на педали, сынок!» – тут же выкрикнул Сильвио Рокка из глубин сознания. Он словно пытался предостеречь сына. У Раггиро создалось впечатление, что отец хочет добавить ещё что-то, но мысли прервал голос незримого собеседника. Теперь он больше походил на детский.

– Так чего ты хочешь, Номер Один?

Гонщик задумался и ответил:

– Я хочу жить.

Номер два

Темнота, а точнее, похожая на смолу чернота, подбиралась со всех сторон. Сначала она осторожно, как пугливый зверёк, дотрагивалась до кончиков пальцев ног, но в следующий миг ринулась вперёд. Мир погрузился во мрак.

Он не мог двигаться и не был способен мыслить. Чернота застала его врасплох. Нахлынула без предупреждения и безжалостно затянула в свои вязкие, удушающие объятия. Всё привычное и в какой-то степени неизменное, что мы ощущаем в каждом мгновении, безвозвратно скрылось в тихих и мутных водах реки забвения.

– Приветствую тебя, Номер Два.

Слова появились из ниоткуда. Не прозвучали в черноте, а возникли в сознании и сложились в предложение.

Разум заработал: «Меня приветствуют. Значит, есть я. Я существую. И существует некто, приветствующий меня. Я – Номер Два. Вероятно, есть ещё кто-то. Иначе какой смысл давать мне номер? Два. Судя по всему второй».

Разум анализировал слова, возникшие в черноте. Он извлёк из них всю возможную информацию, и появились первые вопросы: «Где я? Как я здесь оказался?» Мысли Номера Два не остались без внимания. Ответ пришёл незамедлительно.

– Ты нигде. Ты мёртв.

Слова, как и в первый раз, возникли сами по себе. Разум Номера Два ухватился за них.

«Я мёртв. И теперь, после смерти, пребываю здесь, в черноте, где ничего нет. Я в Нигде… Я в Ничто, которое находится Нигде. Так, не это самое важное… Я умер, а значит, когда-то был живым…»

Разум Номера Два собрался с силами и обратился к памяти. Вначале она не отвечала, но вскоре в черноте что-то промелькнуло. Затем ещё, вновь и вновь. Всё чаще и чётче. Образы проявлялись, как фотоснимки, и сразу растворялись. Номер Два не мог понять, возникают эти воспоминания в глубинах его сознания или Ничто выставляет их на всеобщее обозрение. Однако это не имело значения, так как больше здесь никого не было.

Воспоминания оживали постепенно. Вначале появились совсем смутные образы, постепенно они становились отчётливее и ярче. Номер Два открывал для себя информацию, затаившуюся в недрах памяти.

«Я был живым организмом… На планете Земля… Да, всё верно. Я имел тело, мог передвигаться на двух нижних конечностях… Я помню кисти своих рук и пальцы. Один из них сильно отличался от остальных. Я был животным? Приматом?.. Я был… человеком!»

Это знание распахнуло тяжёлые шлюзы памяти, и воспоминания хлынули мощным потоком. По мере их прибывания разум восстанавливал утраченную информацию: имя, пол, национальность, возраст, характер, профессию, интересы. Номер Два окунулся в пучину памяти и теперь изучал её содержимое. В ней сохранилось бесчисленное множество лиц, вещей, чувств и переживаний.

Перед Номером Два открылось окно. Хотя, правильнее сказать, зеркало. Только оно не имело границ ни в пространстве, ни во времени. Зеркало было бездонным и бесконечным, как само Ничто.

В зеркале возникли сотни, а то и тысячи отражений. Они выстроились в ряд. Номер Два видел младенцев, мальчиков, юношей, мужчин. И все они были одним и тем же человеком, имели одно имя. Разум напрягся…

Пауль Леманн!

Имя, которое он слышал на протяжении всей жизни. Как же часто оно звучало! В этот момент к Номеру Два пришло осознание важности этих двух слов. Того, как много это имя значит.

Пауль Леманн!

Номер Два ощутил, что имя ни в коем случае нельзя здесь произносить. Помнить – да. Говорить – нет. Что-то подсказывало это. Но что?

Пауль Леманн. Так его назвали родители Штефан и Сабина Леманн. Номер Два тут же увидел их в зеркале. Оно удивительным образом отражало каждую его мысль. Пауль видел родителей такими, какими он их запомнил. Не молодыми и не старыми. Их внешность никогда для него не менялась. Они оставались одинаковыми всегда, с момента его рождения и до смерти каждого из них.

Затем в зеркале появилась его жена Урсула, ушедшая из жизни несколько лет назад. На её круглом лице была улыбка, а на щеках блестели капельки слёз то ли от радости, что она вновь видит мужа, то ли от печали, потому что он теперь тоже здесь.

Тем временем в зеркале замелькали комнаты, дома, улицы, парки, города, которые когда-либо посещал Пауль. Он мог поклясться, что зеркало не пропустило ни единого места на планете, в котором ему довелось побывать, включая переулки, подъезды и даже туалеты.

Память больше не была глубоким колодцем, дно которого скрывалось под непреодолимой толщей чёрной воды. Теперь она воспроизводила самые давние и даже сокровенные воспоминания. В зеркале возникали давным-давно забытые моменты жизни, которые, казалось, исчезли в глубинах подсознания.

Перед Паулем оживали люди. Огромное количество людей, что когда-либо ему встречались. Не только близкие и знаменитости. Бесчисленное множество незнакомцев, на которых случайно падал взгляд Номера Два, когда он шёл по улице или ехал в метро, сидел в самолёте или обедал в ресторане.

Пауль видел свой родной город Мюнхен. Людей, которые приходили в его жизнь и уходили. Теперь он отчётливо понимал, кто оставался с ним с первых дней знакомства, а кто пропадал так же внезапно, как и появлялся. Он с интересом смотрел на них, в разные моменты приходивших в его жизнь. Пауля поразило количество людей. Как много тех, кого он забыл. Они появлялись в зеркале, смотрели на него и улыбались, а затем растворялись в черноте, уступая место следующим.

Номер Два думал, что от такого объёма информации его рассудок должен помутиться, но этого не происходило. Словно, освободившись от тела, Пауль обрёл сверхчеловеческие способности.