Игорь Осипов – Золотая тьма. Том 1 (страница 35)

Хлоя в первый раз за несколько дней шла своими ногами.

Вокруг был лес, где-то журчала речка. А впереди плавно двигалась Ламинара. Травы и ветви деревьев мягко расступались перед древним существом, словно их заботливо отгибали руками.

Демоница сочилась по заросшей тропе почти беззвучно, лишь полог её покрывала задевал с шорохом, цеплял сухие листки. А в руках она держала, вытянув перед собой, тонкие, светящиеся разным цветом ниточки-воспоминания, вырванные из головы бывшей наставницы Хлои. По ниткам-памяткам пробегали разноцветные всполохи, и тогда они сами начинали извиваться, как выуженные из земли черви. А порой касались тропы или цеплялись за травинки, тогда свивались в кольца и обхватывали тонкие стебельки, подобно тому как обычный горох сворачивается в спираль вокруг опоры.

Света воспоминаний вполне хватало, чтоб не потерять тропу.

А позади шёл лишённый души и мозга труп самой наставницы. Безвольное тело качалось и неуверенно ступало, словно пьянчуга.

— Демон не убил Николь-Астру, — почти безучастно проговорила Хлоя. Её сил едва хватало, чтоб идти, но в то же время их было достаточно, чтоб не упасть без чувств.

— Это не обязательно. Всё должно идти своим естественным чередом. Есть демон. Он натравлен на волшебницу. А уж что там выйдет — неважно.

Вскоре Ламинара, Хлоя и мёртвая волшебница вышли к заброшенной мельнице. Чёрные остовы полусгоревшего здания — толстые брёвна, поперечины, каменная основа — казались рёбрами павшего в неравном бою монстра.

Демоница остановилась и повела рукой, призывая к вниманию.

— Ты накроешь здание камышом и ветками и расчистишь пол. Я создам на полу схемы призыва демона, но так, что они окажутся повреждёнными. Затем положим твою наставницу рядом, будто бы демон вырвался и изрядно пожрал призывательницу. Так я окончательно собью ищеек гильдий и храма со своего следа. И можно будет приступить ко второй части замысла. Начинай, — мягко, даже ласково прошептала демоница, поглядев на Хлою чёртовой дюжиной своих глаз.

Глава 16

Волшебное утро

Утро.

Николь-Астра открыла глаза, поглядела на окно своей спальни и рывком села.

Сквозь резные ставни, сделанные из заморского белого дерева, пробивались свет Небесной Пары и пение ласточек. Было немного прохладно, но холод никогда не смущал могущественную волшебницу. Она скинула с себя ночнушку, села нагишом на стул перед зеркалом, подняла колокольчик и протяжно зазвенела.

Тут же открылась боковая дверь, и в спальню зашла служанка. Совсем ещё молоденькая девчонка.

— Ты новенькая? — задержав на ней взгляд, спросила волшебница.

— Да, ваше могущество, — поклонилась служанка.

— Где предыдущая?

— Ваше могущество, вы вчера нечаянно задели её столом, который откинули магией к стене. Ей нездоровится, сломано ребро, и она просит прощение за то, что не смогла прибыть по вашему зову.

Николь-Астра поджала губы и взяла другой колокольчик.

Но после звона никто не появился.

— Шон! — заорала волшебница. — Шона ко мне немедленно!

— Да, ваше могущество, — снова поклонилась девчонка и ловко подбежала к главной двери, где, высунувшись, отдала распоряжение.

За дверью было слышно, как мальчонка-посыльный вскочил с небольшой лавочки и резво бросился по коридору со звоном колокольчика на щиколотке.

— Причеши, — проговорила Николь-Астра, приподняв со столика гребень и показав служанке.

Девушка подбежала, встала позади госпожи и принялась медленно, чтоб не повредить ни единый волосок, про который среди служанок говорили, что они на вес серебра, ибо за каждый ненароком выдернутый вычитали из жалования по серебряной монете.

В то же время Николь-Астра потянулась и взяла коробочку с флакончиками с духами. Стала задумчиво разглядывать, какой больше понравится халумарскому барону. Докладывают, что у них — в ином мире — духов избыток. Удивить чем-то сложно. Значит, нужен самый простой аромат.

Вскоре дверь открылась, и в неё, цокая серебряными каблуками, вошёл секретарь. И его глаза были красными, словно он не спал всю ночь.

— Я здесь, ваше могущество, — в меру громко произнёс мужчина и поклонился, встав за спиной госпожи.

— Шон! Негодник! Школа магии в Ниртоне ответила на запрос по крысоловке?

— Да, ваше могущество, — едва заметно, чуть ли не одними глазами кивнул секретарь и извлёк из кошелька на поясе тонкий, как стебель тростинки, свиток, какой крепят к почтовым соколам, и протянул госпоже.

Николь-Астра быстро схватила, развернула, взяла со стола лупу и пробежалась взглядом по строчкам. А потом на мгновение прикрыла глаза, как бывало, когда складывала в уме сложную мозаику решений.

— Хорошо, — произнесла она, приведя мысли к результату. — Срочно принеси бумагу, перо и чернила! И пусть принесут мою любимую ворону!

— Да, ваше могущество, — сделал кивок секретарь. От Астры, глядящей в зеркало, не укрылось, как его взгляд ненадолго задержался на ровной спине и обнажённых ягодицах. Служанки шутят, что Шон видит госпожу голой чаще, чем свою жену.

— И позови начальницу стражи.

— Да, ваше могущество.

— Живее!

Секретарь вышел, и в спальне ненадолго воцарилась тишина, разбавляемая всё теми же ласточками и шуршанием гребня по волосам.

Затем в спальню вошли люди. Шон — торопливо, но без суеты, и держал в руках шкатулку-секретер для письма. Одна из ведьм-видящих с вороной на руках робко втиснулась и тут же прижалась к стенке, боясь, что госпожа может быть не в духе. И конечно же, Старая Прачка.

— Линда! На карету напал не просто убийцы или разбойницы, — возмущённо до глубины души проговорила Астра, редко называя женщину по имени. — Это демон! И шанс, что он просто так столкнулся с моей каретой, ничтожен! Иначе бы он сперва убил множество крестьянок. Просто потому, что их много, они везде, и они беззащитны перед ним. Но убийств не было, и он сразу напал на меня. Я не верю в такие совпадения.

— Астра, знаю. И это не из наших, не из керенборгских, — тут же пробурчала Старая Прачка. А когда подошла к столу, взяла с него яблоко и стала с хрустом грызть. — Я всех, кто способен на призыв, допросила. Сейчас ищейки прочёсывают окрестности города. Пока ничего не нашли.

Николь-Астра молча отвела в сторону руку, и Прачка протяжно вздохнула, закатила глаза, пробурчала «опять?» и опустилась на колено. Прикоснувшись губами к пальцам в поцелуе, с показным кряхтением встала.

— Хорошо, — недовольно протянула волшебница. Затем подняла руку во властном жесте и повысила голос: — Шон! Распорядись, чтоб забрали тело той стражницы. Пусть похоронят с почётом. Семье выплатить пять дюжин золотых. И вчерашней служанке за рёбра — полдюжины.

— Да, ваше могущество, — поклонился секретарь, поставил шкатулку на стол перед госпожой и двинулся к выходу.

А ведьма открыла, достала писчие принадлежности и начала писать прямо на наклонной крышке, озвучивая вслух.

— Её преосвященству, прошу разобраться и принять меры по возникшей неприятности. В окрестностях Керенборга завелись опасные демоны. Напали на меня и одну из моих учениц. Подпись.

Она посыпала чернильные буквы мелким песком, сдула, свернула бумагу в свиток, перемотала шнуром и положила на стол. Шон запечатает сургучом и отправит.

Что до ученицы, то если обозвать её громким титулом «ученица», то это прибавит веса письму, нежели указать просто ведьму из гильдии. Впрочем, девчонку надо испытать, не просто же назвать всех, кого ни попадя, ученицами.

— Вот, у халумари, — ехидно проговорила волшебница, — есть самопишущие шкатулки. А нам приходится самим выводить буковки на бумаге.

Пробурчав, достала второй листок — тонкий-тонкий, почти прозрачный. И пёрышко ему под стать — как иголочка.

Долго и терпеливо написав мелкие буквы, волшебница свернула листок в узенькую трубочку и подняла руку.

— Ворону!

— Это опасно. Сама знаешь, уже у нескольких видящих выжжен дар и разум, — проговорила Старая Прачка, перестав грызть яблоко. Она взвесила надкушенный плод на ладони и с сомнением посмотрела на верховную волшебницу.

— Кто не рискует, тому злато в руки не падает, — процедила Николь-Астра и подняла руку, тропя птичницу.

— Я всё равно против. Может, отправить лучников? Если будет опасно, они могут подоспеть.

— Ты сомневаешься в моём опыте? И я не зря голышом бегаю. Одежда мешает тонкому чутью, — снова прорычала Астра. — Впрочем, приготовь три колесницы. Вооружи арбалетами, пиками и мушкетами. Пусть стоят и ждут наготове на дороге на Керенборг.

— Как скажешь, — прошептал со вздохом Прачка, откинула яблоко на пол и быстро зашагала к двери, стискивая руку на эфесе своего полуторника. — Колесничих ко мне! Живо! — раздался в коридоре хриплый, но очень громкий крик.

А через мгновение ухоженная белая ворона оказалась на столе перед Астрой, и волшебница достала из шкатулки верёвочку и тонкий тростниковый тубус. Привязав тубус к лапе птицы, достала именную серебряную печатку на завязке и прицепила ко второй лапе.

Затем взяла птицу, встала. Служанка тут же прекратила расчёсывать и поклонилась.

А Николь-Астра подошла к кровати, подхватила небольшую тряпичную салфетку, легла, поуютнее устроилась и положила толстую салфетку на обнажённую грудь.

— Лекарку, — коротко распорядилась она и посадила ворону на салфетку. Та нужна, чтоб острые птичьи когти не поцарапали нежную кожу. Затем закрыла глаза, разжала ладони и положила руки вдоль тела. Ручная птица так и осталась сидеть на груди обнажённой женщины, лишь резко, как это делают только птицы, водила головой и моргала. Лишь клюв приоткрыла, словно запыхалась от волнения.