Игорь Осипов – Золотая тьма. Том 1 (страница 15)

Глава 7

Ведьмы с телефонами

«Покорми меня», — настойчиво жужжало халумарское зеркало, и Шарлотта глядела на него, не понимая, что делать. Она даже не знала, что это значит. Вдруг на неё обрушится страшное проклятье? Но, думается, барон бы не стал губить просто так. Халумари вообще ничего просто так не делают, на то они и халумари.

— Всё яси, — прошептала Шарлотта и протянула вспотевшую руку к жужжащему зеркалу. Перед тем как коснуться, замерла на мгновение и повторила: — Всё яси.

Когда пальцы дотронулись до оправы, ничего дурного не случилось.

Девушка выдохнула и облизала губы, а рассудок стремительно принял решение:

— Надо накормить.

Шарлотта вскочила она с кровати нагишом и кинулась к корзинке с рынка. Взяла кусок сыра и отломила щепоть. Сыр ещё никому не навредил.

Положила кусок возле зеркала, однако то продолжало настойчиво жужжать и просить есть.

Девушка поджала губы и неловко повела плечами. Она же не знала, что едят волшебные зеркала. Но сквозь ставни пробивался поздний закат, и, дабы найти знающего, надо поторопиться. Но кто может знать?

Голос разума настойчиво требовал образумиться, отложить чужую вещь и выспаться — ведь завтра предстоит тяжёлый день, и надо начать важные дела. Но внутреннее упрямство проступило азартно заблестевшими глазами и потянуло на приключения.

Зачем? Она и сама не понимала. С одной стороны, ей это нужно, как жабе соль, то есть вообще никак, а с другой же…

А с другой стороны, баронский подарок может подохнуть от голода, если зеркала вообще способны умирать, и тогда будет обидно. Барон же сказал, что можно с ним поговорить, если станется нужда. На матрэ можно злиться из-за многого, но она безусловно права в том, что связи — это важно, нужно и очень полезно. А барон — это, безусловно, связи.

— Халумари. Мне нужен любой халумари, — проговорила Шарлотта мысли вслух, твёрдо вознамерившись завершить задуманное, и схватила длинный чулок в тёмную и светлую зелёную полоску.

— И что я ему скажу? — замерла девушка с чулком в руках, обдумывая вслух. — Да так и скажу. Барон велел помочь! — отмахнулась от сомнений юная ведьма, натянула чулки и накинула на себя рубаху.

Растрёпанные волосы пришлось быстро укладывать в косу. Но это долго, и девушка рычала сама на себя от недовольства, а вдруг зеркало умрёт?

— А он скажет: «В бездну барона. Я не его подданный», — насупилась девушка, изображая чванливую гримасу на лице. По такой халумарской гримасе очень-очень захотелось съездить кулаком, чтоб больше не гримасничала.

Руки же сами собой ловко накинули поверх рубахи платье и пробежались по многочисленным латунным пуговицам, а затем потянулись за сапогами.

— А я ему… А я его за грудки возьму. Скажу: «Показывай!» — усмехнулась девушка, продолжая размышлять, застегнула пояс с кинжалом и чехлом для палочки, а потом перекинула через плечо перевязь со шпагой.

— А он заверещит и колдовать начнёт, — выпалила она скороговоркой, надевая шляпу. Пышное перо качнулось, словно кивая и поддакивая словам. Девушка прищурилась, сунула за пояс пистоль и взяла волшебную книгу. — А я что-нибудь придумаю, — проговорила она, поглядела на свечу и проронила заклинание: — Нокс.

Огонёк тут же погас, и комната погрузилась в сумрак, в коем можно было различить только силуэты, и лишь пятна света, пробившегося через ставни, тлели на стене.

Шарлотта поправила перевязь, схватила плащ и кожаную перчатку для крыс. Впрочем, для фехтования она тоже годится.

Уже у выхода замерла, выпрямила спину и поправила шпагу. И только потом вышла.

За спиной хлопнула дверь, а сапоги часто-часто загремели по скрипучим деревянным ступеням.

И буквально мгновение спустя девушка едва не столкнулась с трактирщицей, которая поднималась со стопкой белья.

Женщина поклонилась и отступила к стене, пропуская юную волшебницу.

А Шарлотта уже хотел продолжить путь, но её вдруг осенило: трактирщица покупала у халумари белые лампы, может, и про зеркало что-то знает.

— Любезная, — проговорила девушка, вытащив баронский подарок, — помогите. Оно есть просит.

— Так это тинифон, ваша умелость, — всплеснула свободной рукой трактирщица и заговорила непонятными словами. — Совсем потратился!

— Потратился?

— Он, когда голодный, всегда тратится. Только я вам, ваша умелость, не помогу, — вытянув шею, продолжила женщина.

— Почему?

— В них обычно на прокорм под крышечку суют батареньки. Вы должны были видеть их на рынке. Тонкие такие, похожи на рубленые и крашеные прутья. А этот чудной — на нём ни нажимных заклёпок нет, ни щёлочек. Такие только сами халумари носят.

Трактирщица покачала головой.

— Ежели его чужаки обронили, ваша умелость, а вы нашли, лучше вернуть. Говорят, если его без спроса взять, он проклят становится.

— Это подарок самого барона, — насупилась девушка, а затем вздёрнула нос и положила руку на эфес шпаги. — Или ты обвиняешь меня в краже?

— Что вы, добрая госпожа, — замахала руками и затараторила трактирщица, словно закудахтала. — Я, напротив, вам добра желаю. Вон, три дня тому назад на соседней улице дети такой нашли. Уж не знаю, что с ним делали, но тогда их дом сгорел, и говорили, пламя погасить не могли ни чарами, ни водой. А халумари платят, если пропажи возвращают. Очень щедро платят.

Шарлотта задумчиво поглядела на зажатое в пальцах зеркало. Ведь это подарок, а не находка. А вдруг проклятье? Тогда тем более надо найти халумари.

Свет расположенного на первом этаже трактира становился всё сильнее и явственнее, и вскоре девушка выскочила в обеденный зал.

В лицо сразу ударили запахи жареного мяса и разного вина, а музыка стала сильнее. Свет громко потрескивающей дровами кухонной печи, похожей на широкий камин, с большим котлом прямо на горящих головнях, и свет десятка свечей из дешёвого воска, расположенных на столах в небольших плошках, разливался по залу и плясал множеством теней на стенах.

Между столиками ходил муженёк трактирщицы, будучи в переднике и с тряпкой в руках.

— Шарлотта! — тут же раздался голос слегка нетрезвой матушки.

— Что-о-о⁈ — громко и недовольно отозвалась девушка, закатив глаза и идя к выходу.

Но проскочить мимо столика, где сидела матушка, а компанию ей составляли грузная купчиха в возрасте и молодой рыжий-прерыжий юноша, на спинке стула которого висел красный дублет с вышитыми на нём лисами, не получилось.

— Не убегай! Дело есть!

— Мне-некогда, мне-надо-торопиться! — скороговоркой выпалила юная волшебница, положив руку на дверную ручку.

— Всего один момент! Ты же не оставишь матрэ в положении лгуньи⁈

— Каком положении? — недовольно обернулась Шарлотта. Матрэ и так пройдоха, и ничего нового не случится. Но если опять будет дуэль на спор, это плохо.

— Ли-Ли, добрая госпожа Карина считает, что с крысами на её складе не справиться никак. А говорю, что моя дочь — лучшая крысоловка в этих землях. Помоги доброй госпоже, — протянула матрэ и добавила: — Выпивка и закуска за счёт госпожи Карины.

— Матрэ, мне некогда! Мне надо бежать!

— Во тьму полночную? Одна?

— Да! Мне нужен халумари. У меня баронское зеркало с голоду дохнет. Сдохнет — барон обидится! Помнишь, как у нас сдохла фретка графини да Мур. Вспомни, сколько обид было, когда она решила осведомиться о подарке?

— Ну, Ли-Ли, — протянула матрэ. — Ты же крысоловка. Что тебе стоит сделать пару взмахов волшебной палочкой? А госпожа оплатит. И репутация, опять же.

— Матрэ! У меня важная миссия от её могущества! Зачем мне отвлекаться?

— Тю! Ты и так отвлекаешься на халумари. Они, поди, давно уже в своей крепости спят, — не унималась матушка.

— Матрэ! Мне надо! Зеркало сдохнет! А оно мне нужно сана-сальвас — живёхонькое! — прорычала девушка.

И вдруг рыжий юноша достал из кожаного кошеля на поясе почти такое же зеркальце. И с улыбкой положил его на стол.

— Такое? — усмехнулся он, а потом сделал глубокий кивок и представился: — Баронет Максимилиан да Вульпа к вашим услугам.

Шарлотта несколько мгновений смотрела на прямоугольное зеркало в ярко-зелёной оправе, а потом отпустила дверную ручку и молча подошла к столу. Там положила рядом своё — красное.

— Поможете мне его накормить? — тихо спросила она.

Баронет, судя по гербу, был родом из северных провинций. Весьма мил лицом, хотя и чуточку старше, чем сама Шарлотта. Весьма опрятен и даже не пьян.

И в полумраке виднелся ярко-алый шелковый гульфик, сделанный по столичной моде. Девушка даже немного смутилась, а потом вспомнила слова торговца и спросила:

— Говорят, такие зеркала халумари дают только тем, кто им полезен.

— Тинифоны? — улыбнулся баронет. Он откинулся на спинку стула с важным видом и даже ногу на ногу закинул: — Да будет вам известно, что моя родная сестрица просила руки и сердца племянника самого барона да Лексы, того самого генерал-барона халумари, что, думаю, подарил вам тинифон. И племянник… — баронет сделал драматическую паузу, прежде чем дать очевидное хвастливое продолжение: — ответил ей «да».

Шарлотта молча и недоверчиво глядела на юношу. А тот вскинул брови и словно причитал мысли:

— Вы мне не верите? Я могу поклясться Небесной Парой!