Игорь Осипов – Золотая тьма. Том 1 (страница 11)

Но юная волшебница твёрдо вознамерилась вернуться — ибо надо. Не понравились ей крысы.

— Наставница, — тихо, почти украдкой, словно боясь, что услышит кто-то ещё, позвала молодая женщина, одетая как крестьянка среднего достатка. Только ухоженные руки выдавали в ней труженицу совсем иного толку.

— Да, Хлоя, — проговорила из густой тени дерева вторая женщина, пряча седые волосы под глубоким капюшоном.

— На ярмарке была крысоловка.

— Ты её знаешь? — прищурилась седая, и её взгляд скользнул в сторону шумного празднества в полумиле от них.

Обе, и молодая, и та, что в возрасте, но ещё далеко не трухлявая старуха, стояли под пологом леса, возникшего на месте сражения халумари между собой — когда здешние полупризраки о чём-то повздорили с северными.

Тогда деревья и камни оживали, трава и огонь текли подобно воде, смешиваясь и пожирая друг друга. Серебро плескалось несметным потоком по камням и сырой земле. Да и сам лес, который пришлые почему-то называли эльфийским, стал не похож на тот, что рос в окрестностях Керенборга.

Проросшие в нём всего за один день и одну ночь странные, похожие на конусы деревья, с иглами, как у сосен, были настолько густы, что позволяли прятаться от лишнего взора без каких-либо усилий. Говорят, такие деревья произрастают далеко на севере, на кромке мира — в стране оборотней, где даже вода зимой безо всяких чар обращается в стекло.

Деревья зовутся елями.

— Нет, из новеньких, — покачала головой молодая, имя которой Хлоя. В её голове помутилось, и она упала на четвереньки и глубоко задышала, стараясь, чтоб не стошнило.

— Она тебя заметила? — снова спросила, сузив глаза, седая.

— Не уверена.

После творения чар чуждый лес навалился на молодую гулким чириканьем воробьёв, щебетанием грушевых попугайчиков, трелями спрятанных в листве певчих лягушек и шуршанием маленьких лап в траве.

Ветер доносил до слуха шум толпы, рычание халумарских повозок. Смешивал свежесть лесных трав с вонью земляного масла и вкусным ароматом каши и странной чужой еды. Требуя своего, заурчал пустой живот.

— Ты слишком быстро отталкиваешь зверя от себя, — сухо произнесла седая, опустилась на корточки рядом с ученицей и потрогала рукой за плечи молодой: — Приблизь, а после медленно отпусти.

— Хорошо, — прошептала в ответ Хлоя.

Она сделала вдох и закрыла глаза. А когда открыла, то яркая зелень, голубое небо и розовые от недозрелости ягоды клубники сменились слегка размытым серым пятном.

А ещё через мгновение пятно превратилось в лицо — и то было её собственное лицо, которое она сейчас видела глазами ручной крысы. Грызун стоял на задних лапах в одном шаге от хозяйки и был послушен её воле. Хотя это сложно и сильно выматывало.

— Наставница, — проговорила Хлоя, видя со стороны, как шевелятся её же губы, — может, убить крысоловку? Ночь, переулок, ножик в спину.

— Нет, — послышался сверху сухой голос. Крысиные глаза плохо видели вдаль, но зато очень хорошо слышали крысиные уши, а нос ощущал то, что не дано людям. — Убьём, привлечём внимание Николь-Астры.

— Мы и так привлекаем.

— Да, но убийство магессы даст ей право начать полное дознание. Она пригласит инквизицию. Да видит Небесная Пара, тогда на наш след нападут уж точно, а потом окажется, что крысоловка просто приехала поглазеть на ярмарку. Так что нет, просто будем осторожнее. — Седая замолчала, разглядывая ручного грызуна, и лишь немного погодя наставительно проговорила: — А сейчас неспешно отталкивай зверя.

Хлоя снова зажмурилась, согнула руку в локте и стала загибать пальцы.

— Один. Два. Три.

И крыса, которую она вела, тоже загибала пальца на поджатой лапке. Лишь на счёт четыре зверёк вздрогнул и засуетился, потеряв разум в бусинках глаз. А Хлоя подняла веки, облегчённо выдохнула и сглотнула.

Ей действительно стало легче.

— Зато по наши смерти никто не будет разбираться, — прошептала она.

Седая встала и поправила плащ.

— Вот выполним, что сказали, и нас примут в гильдию.

— Если не убьют сами, — прошептала Хлоя.

— Не убьют. Иначе тайна станет явью, и нашей покровительнице придётся разбираться со всем советом Магистрата языком клинков и боевой магии. Им это не надо, — улыбнулась седая и повернулась, чтоб уйти, но потом вдруг остановилась и поглядела на ученицу. — Догоняй, — проговорила она и двинулась прочь.

Хлоя встала, но потом опять наклонилась и подобрала хвостатого зверька из травы и сунула его за пазуху.

Лишь после этого пошла за наставницей.

Шли долго. За спиной остался эльфийский лес, и начались поля, отгрызающие себе место у вполне обычных берёзовых рощ. На краю очередной из колков, с края которой ещё был виден Керенборг, но уже незаметно ярмарку, женщины остановились.

В роще валялись старые, облепленные мхами и лишайниками каменные блоки, некогда слагавшие величественные стены и башни. Сами же руины давным-давно поросли, словно зелёным покрывалом, клёнами и берёзами, и сами стали частью леса.

Там было убежище, но и там же виднелся костёр, и возле костра сидела особа в охотничьем костюме. А призраки, охраняющие место от любопытных детей и селян, сами попрятались и растерянно выглядывали из-за стволов берёз.

— Вы долго, — проговорила гостья, встав с места и подойдя ближе.

— Ты кто? — тихо спросила наставница, положив одну руку на рукоять длинного ножа, спрятанного в ножнах за спиной, а вторую — на книгу заклинаний, похожую издали на молитвенник. Если это просто разбойница — боевая магия разорвёт на куски, даже пикнуть не успеет.

Но гостья достала что-то из поясной сумки и протянула, показывая седоволосой.

Это был перстень, принадлежащий главе восточного крыла Магистрата. А стало быть, гостья — доверенная посыльная.

Седая медленно поглядела на ученицу и так же медленно убрала руки от оружия. А Хлоя сунула руку за пазуху и погладила грызуна.

— Что хочет пресветлая госпожа? — взвешивая каждое слово, спросила наставница.

— Госпожа хочет, чтоб вы сделали это, — проговорила гостья и достала ещё один свёрток из тончайшей кожи, и, скорее всего, кожа принадлежала отнюдь не зверю. — Вы должны освободить сущность, заточённую в этой вещи. Для этого найдите какую-нибудь пьянчугу из числа тех батрачек, что приехали на заработки, и которую не хватятся. Надо будет принести жертву. Демоны без жертв желаний не исполняют.

Седая осторожно подняла руку и занесла её над свёртком, так что меж ним и пальцами осталось чуть более дюйма. Но замерла и прислушалась к ощущениям. А затем отвела руку обратно.

— Я не сделаю ничего, пока не узнаю всего замысла. Гильдия всегда загребает жар чужими руками, но этот уголь опалит всех. Останется только пепелище.

— Тогда не видать вам членства в гильдии, — усмехнулась посыльная, убрала свёрток в сумку.

— Тогда сама призывай тварь, а я погляжу со стороны, попивая свежее вино, как тебя будет пытать инквизиция, госпожу скинут в подземелье в серебряных кандалах, а твой пепел высыплют в отхожее место, — зло процедила седая наставница.

Посыльная поглядела себе под ноги, подумала немного и кивнула. И судя по тому, как легко она согласилась, было предусмотрено, что разговор может свернуть в подобное русло.

— Вы должны были слышать, что королева померла, — заговорила гостья. Дождавшись, когда кивнут, продолжила: — Герцогиня да Берта и глава Восточного крыла заключили союз. Но подобный союз может заключить и Николь-Астра, но уже с да Айрис, а потом и пришлыми. Тогда на трон несомненно взойдёт да Айрис. Этого допустить нельзя. Призванная тварь должна добраться до Астры и убить её. А потом убить халумарских вельмож, сколько сумеет. Тогда Астру посмертно обвинят в запретном колдовстве, в том числе в смертельной порче на законной королеве.

Седая долго и почти не мигая, словно змея, глядела на гостью в охотничьем костюме. Лишь через сотню ударов сердца заговорила снова:

— А если демон не справится?

— Он всё равно попробует, твари из прошлых веков не умеют останавливаться, пока их не изничтожат. Они как бешеные звери — лишь смерть и разрушения движут ими. Но даже подохнув, он даст знать Астре, что ей противостоят большие силы, напугает. К тому же будет шум. Герцогиня да Берта введёт сюда свою гвардию, всё равно обвинив в чёрных чарах.

— Её невиновность рано или поздно будет доказана, — наклонила голову набок седая наставница, парируя доводы гостьи.

— На это уйдёт время, и трон, заручившись поддержкой моей госпожи, займёт да Берта.

Наставница покачала головой, погрузившись в размышления.

— А где гарантии, что твоя госпожа сдержит слово? Что нас не закопают в навозе, как только станем не нужны? И что я получу взамен?

— Титул «Длань магистрата», — проговорила посыльная и протянула руку с перстнем, а когда седая подставила ладонь, тот упал тяжёлым золотом с вырезанной на сапфире личной печатью.

— А если я пойду с этим к Астре?

— Тогда вас точно ничто не спасёт, — буднично пожала плечами гостья. — И следующий демон придёт уже по ваши души.

— Хорошо, — улыбнулась наставница. — А как мы загоним тварь обратно?

— Её не надо загонять. Только спустить с цепи.

Гостья протянула свёрток, вложила во вторую руку и пошла мимо — в сторону Керенборга. И только сейчас было видно, что в петле на поясе болтался недавно добытый заяц.

А наставница осторожно развернула кожу, и на свет Небесной Пары предстала небольшая кость, украшенная странными резными символами и рисунками. Кое-где даже сохранилась красная краска. Неизвестно, чья это была кость, но однозначно нечеловеческая. Уж человечьих костей на своём веку женщина повидала изрядно.