Игорь Осипов – Золотая тьма. Том 1 (страница 10)

Шарлотта же шла рядом с матушкой, оглядываясь по сторонам на диковинки. А поглядеть на что — было.

— Ли-Ли! Ты посмотри! — проговорила матрэ, подняв с одного из прилавков тончайшие стеклянные тарелки. — Такие можно продать в Коруне за полновесный силинг за штуку.

— Я не повезу их домой в карете магистрата, — прорычала Шарлотта и протянула руку. Лежащая на столе блестящая ложка, сделанная из чего-то, похожего на матовое серебро, едва дрогнула, готовая прыгнуть девушке в руку, но юная волшебница вовремя себя одёрнула, спрятав силу. Ни к чему это.

— Ли-Ли, а ты знала, что у халумари совсем другие деньги? Я намерена собрать коллекцию.

— Да, матрэ. А я ещё заметила, что у них нет магии.

— Ой, да зачем мне магия? Я вот заметила, что пришлые медь совсем не считают. Сыплют просто на глазок, — отмахнулась матушка. А потом вдруг улыбнулась. — Ли-Ли, ты видела, как на меня смотрел тот халумари, который был при бароне? Чую, не из простых он. Совсем не лебезил при его милости. Ставлю на кон голову, либо стряпчий, либо доверенный ключник. И при деньгах, и при связях, — проворковала матушка, оглянулась в поисках того странного пришлого с полосатом исподнем, виднеющимся из-под зелёной одёжки.

— Матрэ! Он же наверняка старый! Говорят, халумари по четыре века живут!

— Ой, — снова отмахнулась мать, — для полутысячи лет он очень даже сохранился.

— Он же высокий и совсем не мужнявый, он почти как зверомуж!

— Ну, твой папа тоже был не красавец. Хорошо, что ты не в него.

— Матрэ! Как так можно о папеньке⁈ — вспыхнула Шарлотта, взмахнув руками.

— А характер как у папы. Молчишь, а потом бух, и сразу с кулаками, — съязвила женщина, отвернулась от дочери и подняла с соседнего прилавка другую стеклянную поделку.

— Матрэ-э-э, — протянула Шарлотта.

А мать лишь чуть-чуть повернулась и проговорила:

— Я мужнилась по расчёту. Меня в мои семнадцать никто не спрашивал. Дурой была. Шпагой размахивала направо и налево. Семнадцать дуэлей. Три раза лекаря звали. А потом решили мужнить на этом задохлике, который и пяти лет не прожил.

— Матрэ, я уже сто раз слышала! Но говорить про папу так нельзя!

— Ему уже всё равно, — опять отмахнулась женщина. — А нам жить и жить.

Шарлотта возмущённо запыхтела. Ну не хотела она брать матрэ с собой, но та упёрлась, а в день убытия сама села в карету, как будто так и надо.

Девушка отошла в сторону и встала у прилавка с халумарскими безделушками. Они были разные, но имелось в них что-то общее: похожая на талисман коробочка с небольшим зеркальцем, на которой виднелись два странных круглых рисунка. Один красный, другой зелёный. И стоила всего одну серебряную чешуйку — совсем как бодрый упитанный гусь или две перепёлки-несушки.

Пока девушка рассматривала вещи, к лавке подошла горожанка с корзиной и подняла одну из безделушек и стала рассматривать.

— Добрая госпожа, — слегка коверкая слова, принялся отвечать стоящий за прилавком полупризрак, — этой коробочкой можно поговорить с тем, у кого такая коробочка есть. Просто надавите на вот эту зелёную чешуйку, приложите к уху и сообщите, с кем хотите поговорить. Коробочка умная, она поймёт, с кем хотите. Если интересно, я расскажу больше.

Горожанка с сомнением нахмурилась и положила вещь на место.

А халумари поглядел на Шарлотту.

— Доброй госпоже что-нибудь приглянулось?

— Коробка? Умная? — переспросила юная волшебница.

— Да. Не верите? Могу дать попробовать.

Шарлотта ответила не сразу, а сперва огляделась. Её взгляд сразу же зацепился за халумарского барона, и тот стоял рядом с одним из своих зверомужей-стражников и что-то громко орал, приложив к уху похожую безделушку.

Впрочем, похожую, да не похожую — пошире, без рисунков, и зеркало занимало одну сторону целиком.

Девушка насупилась и снова пробежалась взглядом по накрытому сукном столу и заметила в углу полуприкрытые зеркала, как у барона.

— Сколько стоит? — указала Шарлотта пальцем.

— Это не продаётся, добрая госпожа.

— Но они же лежат! — нахмурила брови девушка.

Это же какая наглость, выложить товар и не продавать. Да ни один приличный торговец так не делает. Если не хочешь продавать — не выкладывай. Или задери такую цену, что сами раздумают. Матушка бы сразу вылила на чужака бочку крика и негодования. Она бы его научила торговать.

— Это для тех, кто служит халумари. Если служите, покажите жетон, — натужно улыбнувшись, ответил сидящий за прилавком чужак.

— Возмутительно, — вздохнула девушка, продолжая разглядывать вещицу.

— Отдай, — вдруг резко раздался позади ней хриплый и усталый голос.

Чужак за прилавком поспешно встал и вытянулся по струнке. Девушка обернулась и тут же поклонилась, потому что сие был халумарский барон собственной персоной, который снял с головы свой странный головной убор с широким верхом и чёрным лакировальным козырьком от дневного света. Барон потирал лоб, словно очень болела голова.

А чужак за прилавком произнёс нечто вроде «сужебноэ».

На что барон легонько взмахнул рукой и пробурчал на общекоролевском:

— Ничего страшного. Отдай, — а затем поглядел на Шарлотту: — Будет нужда, позвоните. Мой подданный вам объяснит, как пользоваться.

— Есть, — тут же ответил странным словом чужак и протянул девушке безделушку. А затем протянул и ещё одну.

— Это зарядник, добрая госпожа.

Барон выдохнул, странно оглядел Шарлотту с ног до головы и развернулся, чтоб уйти прочь. Девушке ничего не оставалась, кромке как сделать легкий реверанс.

В этот момент к нему подбежал взволнованный зверомуж и что-то быстро-быстро затараторил.

Барон помрачнел, раздражённо проронил нечто вроде «лят» и пошёл в сторону. А волшебницу не отпускало ощущение странности — она не понимала ценность дара. Вдруг это почти королевский подарок, и она будет очень многим барону обязана?

— Любезный, — повернулась Шарлотта к продавцу диковинками. — А сколько стоит это зеркальце?

Халумари посмотрел на баронский подарок и прищурился, видимо, что-то пересчитывая в уме.

— Четыре монеты серебром.

— Да? Как два жирных гуся живьём или пять локтей белёного льна? — уточнила девушка, дабы убедиться, что пришлый правильно сказал про серебро.

— Да, добрая госпожа.

Шарлотта поблагодарила, сунула зеркальце в поясную сумку и огляделась. Ведь надо хоть как-то отблагодарить его милость.

— Добрая госпожа, я должен пояснить, как пользоваться, — произнес чужак.

— Да, я сейчас вернусь.

Юная волшебница для важности положила руку на навершие палочки, которой владела куда лучше, чем шпагой, и двинулась за бароном. А тот, отойдя чуть поодаль от ярмарки, почему-то самолично залез под большое серое полотно, похожее не то на серый парус, не то на очень плотную мешковину. Потом громко ругался. Из-под ткани выскочила жирная пятнистая крыса.

— Стой, зараза, — прокричал зверомуж на чужом языке. Шарлотта не понимала слов, но безошибочно угадала ругательство. А в зубах крысы виднелся какой-то свёрток. — Стой!

Барон быстро достал из чехла на поясе вещь, похожую на пистоль, и прицелился, а потом глянул на людей, выругался и убрал.

Меж тем крыса побежала не в поле, как ожидалось от дикого грызуна, а туда, где было больше народа, словно понимала, что стрелять по ней станут, боясь кого-нибудь задеть.

И путь крысы вёл не куда-либо, а мимо девушки.

Волшебница выхватила палочку, готовясь применить чары, но животное словно узнало, кто перед ней, и метнулось в другую сторону, нырнув между колёс деревенской повозки, а там и под полог торговой палатки. Теперь не поймать.

Погоня сразу же прекратилась. Зверомуж ещё раз витиевато выругался и вернулся к халумарскому барону и принялся изъясняться.

Взгляд девушки соприкоснулся с цепким взглядом барона. Они замерли ненадолго, а затем отвернулись друг от друга.

И как-то получилось, что надобность научиться волшебному зеркалу выветрилась из головы. А что? Не такая уж и важность. Успеется. Крысы важнее.

Шарлотта шмыгнула носом и огляделась, запоминая место, и повернулась, ища взором матушку, а увидев, громко воскликнула:

— Матрэ! Подожди! Не убегай!

Так и бродили до самого вечера, до устали. То одни чудеса, то другие.