Игорь Осипов – Они не те, кем кажутся (сборник) (страница 22)

– Надо идти, Артема выручать. Мозгоправ обычно на таком расстоянии не контролирует. Слабоват твой парень оказался. Или Мозгоправ сегодня голоден, от того и силен. – Виктор сопровождал свои слова проверкой снаряжения: туже затянул лямки рюкзака, выщелкнул и проверил количество патронов в магазине, вставил обратно и дослал патрон.

Захар, чертыхаясь, собрался сам, затем осмотрел Антона.

– Где автомат?

– Я его другу отдал, – снова хихикнул Антон. – Ты бы видел, Захар! Он с двумя автоматами убежал, как Рэмбо! Я видел! Ооочень круто! Блин, ты не видел.

Из туннеля донеслись приглушенные большим расстоянием звуки выстрелов.

– Придурок, чтоб его! Пошли, чего ждем? – Захар переминался с ноги на ногу, ожидая команды проводника.

– Этот здесь останется, – Виктор внимательно смотрел на Антона. – Все, Мозгоправ уже у него в голове уютненько расположился.

Антон хихикал, расстегивая на груди рубашку, будто ему трудно было дышать.

– Нет, справится, – Захар принялся хлестать парня по щекам, – Антошка, давай, чего раскис?

– Видишь кого-нибудь в туннеле? – Виктор отстранил плечом Захара, взял Антона за плечи и развернул в сторону туннеля.

С минуту молодой сталкер всматривался в черный провал, при этом на лице парня проступало выражение непередаваемого ужаса.

– Матушка моя… мама, ты откуда? Ты жива? – Антон разревелся, всхлипывая словно мальчишка.

– Бегом на станцию, там тебя мамка ждать будет. – Виктор поднял парня на ноги, развернул лицом к станции и мягко подтолкнул.

– Живая, – добавил он вслед неуверенно шагающему Антону, который после этих слов припустил что есть мочи. И уже обращаясь к Захару: – Григорий его встретит. Ну а мы в туннель. Я туда заранее дрезину отогнал, думал, хабар на ней повезем. Ищем Артема и приводим в чувство – будет брыкаться, на дрезину его и сюда. О вылазке на поверхность даже и не думай. Надо орла твоего спасать.

Они шли минут двадцать. В полной темноте. Виктор запретил включать фонари, объясняя это тем, что Мозгоправ не любит свет и что в противном случае они будут отличными мишенями для Артема, который периодически открывал стрельбу. Захар шел след в след за Виктором, для которого темнота не была помехой. Проводник ориентировался в туннеле, словно на родной станции.

– Ты сам-то чего боишься? – голос Виктора, звучащий раскатистым эхом, словно бы доносился сразу со всех сторон.

– Не знаю… Как все, смерти боюсь, – Захар не был настроен на разговор. Голова умудрялась кружиться даже в темноте, а все остатки сил уходили на то, чтобы сконцентрироваться на ощущениях, очень уж не хотелось прозевать нападение твари.

– Нет, так дело не пойдет, – голос Виктора почему-то казался воодушевленным. – Ты почему с этим молодняком связался? У тебя на автомате зарубки, такие сталкеры Ганзы делают. Одна зарубка – одна вылазка на поверхность. Как ты в нашей глухомани с этим пушечным мясом оказался?

– Ушел я из Ганзы. – Захар решил, что чем быстрее он удовлетворит неуместное любопытство проводника, тем скорее завершится разговор.

– Натворил, что ли, чего? Провинился?

– Нет, не могу я на месте сидеть. Ищу кое-кого.

– Жену, что ли?

– Жену.

– При эвакуации потерял?

– Нет. Недавно. На вылазке.

– Чего?

– Сталкером она была.

– Баба – сталкер?

– Почему бы и нет? Она у меня еще при прежней жизни спортсменкой была…

– А еще студенткой и комсомолкой. Да и просто красавицей! – заливисто рассмеялся проводник. – Не зря Ниной зовут…

– Откуда знаешь? – Захар замер, будто сгустившаяся темнота была настолько непролазной, что он не мог сделать ни шагу. Он вдруг осознал, что голос Виктора раздался не впереди, а позади него. Захар ощутил, как что-то сильно дергает его за ноги и срывает с него снаряжение. Через несколько секунд сталкер уже лежит на полу в темном туннеле, не в силах нащупать ни автомат, ни фонарик.

– Ты боишься не найти свою ненаглядную Нину, – низкий утробный голос уже не принадлежал проводнику. – Еще больше ты боишься, что, когда найдешь, она узнает о том, как ты жил без нее. Каких девочек снимал, как проводил с ними время в ожидании своей умницы и красавицы. А она узнает. Поэтому лучше сам ей расскажи. На Электрозаводской твоя ненаглядная живет. А давай договоримся? Я тебя живым отпущу, а ты свою комсомолку найдешь и сам ей все расскажешь? Вот веселья-то будет. По рукам?

В ладонь Захару скользнуло упругое, узкое и продолговатое скользкое ребристое щупальце, похожее на шланг от старого противогаза. Захар, понимающий, что от него хочет тварь, крепко сжал протянутый заменитель руки в знак заключенной сделки. Щупальце на миг задержалось в ладони сталкера, после чего выскользнуло, оставив лишь сгусток слизи. Захару вдруг очень сильно захотелось убраться прочь из этого туннеля. Довериться твари, отправиться на Электрозаводскую, найти Нину и рассказать ей все. Как жил без нее, как забывался в чужих объятиях, после чего просыпался в холодном поту среди незнакомых женских тел с именем любимой на устах.

– Жди, – рыкнул Мозгоправ.

Захар ждал. Он не знал, чего ждет, но не смел ослушаться. Сперва он лежал на полу, затем, чуть осмелев, поднялся и привалился к стене. В следующий миг кто-то навалился на него всем телом, тяжело дыша.

– Артем! Живой, сука! Живой! – Захар крепко сжал парня в объятиях.

– Захар! Я всю снарягу растерял…

– Плевать, главное, живой! Проводника не видел?

– Нет, на меня тварь напала в темноте, еле отбился.

– Ладно, он точно не пропадет. Валим отсюда.

Несмотря на темноту, обратный путь к станции сталкеры преодолели за считаные минуты. Они практически бежали. Мозгоправа после заключенной сделки Захар не опасался. Об остальных опасностях туннеля он вовсе не думал, ничего страшнее им встретиться уже не могло.

Виктор долго еще стоял в туннеле, спрятавшись в небольшой нише, и ждал, пока стихнут шаги удаляющихся парней. Конечно, напуганы те были сильно, но Захар был хорошим сталкером, а наркотик, подмешанный в порох, подействовал на него не так сильно, как на молодежь, и трезвого рассудка тот не потерял.

В голову сталкера вполне могла закрасться мысль, что не дело оставлять проводника в туннеле одного и стоит его поискать. Однако либо Захар был напуган куда сильнее, чем показалось Виктору, либо слишком сильно был воодушевлен возможностью найти жену; или же считал, что проводник, как обычно, сумеет договориться с Мозгоправом. Что ж, если так, то сталкер был прав.

Виктор усмехнулся, с помощью прибора ночного видения отыскал отобранное им снаряжение и оружие, не забыв поднять отрезанный от старого противогаза смазанный вазелином шланг, который еще неоднократно мог сыграть роль щупальца, после чего направился вглубь туннеля.

Минут через пятнадцать неспешного шага он дошел до неприметной двери в бункер. Еще тогда, после эвакуации, когда он обосновался в бункере, Виктор предпринял необходимые меры для маскировки входа: замазал дверь штукатуркой, подобной той, которой были покрыты здешние стены, испортил аварийное освещение в туннеле. Позже, когда люди прижились на станции, укрепили оборону, наладили быт и стали исследовать близлежащие территории, пришлось пустить байку о Мозгоправе, чтобы отпугнуть их от бункера.

Пустить байку было несложно, но чтобы по-настоящему убедить жителей станции в том, что в туннеле живет Мозгоправ, пришлось очень постараться. Виктор прекрасно понимал, что единственный выход спрятать уютный защищенный бункер от посторонних – самому стать страшной тварью.

Впрочем, обитал Виктор не только в туннеле – он имел свое отдельное жилье на станции, очень даже неплохое по меркам местных. Но там сталкер появлялся только для отвода глаз, а также для наблюдения и общения с жителями станции. Это было необходимо для того, чтобы выявить их страхи и потаенные желания, чтобы потом, если они вдруг решат сунуться в туннель, использовать это знание против них. Настоящим же домом для Виктора стал этот бункер.

Сталкер постучал в дверь условным стуком. При желании он мог открыть дверь и снаружи, но он очень любил, когда ему открывали изнутри. На душе в такие моменты сразу становилось теплее. Когда понимаешь, что тебя ждут, можно все метро пройти вдоль и поперек и вернуться невредимым.

Дверь открыли. На пороге стояла Лида.

– Привет, любимый, ты вовремя, я еду разогрела.

Виктор шагнул в дверной проем, заключил Лиду в объятия, крепко поцеловал в губы. В мягком освещении бункера было видно, как женщина расплылась в обворожительной улыбке.

– Ты чего с порога нежничаешь? Натворил чего? – Лида звонко рассмеялась.

– Чего я только за свою жизнь не натворил. – Виктор не переставал целовать смеющуюся женщину. – И вспоминать страшно.

– Ладно уж, тебе все прощу, – Лида отстранилась и заглянула сталкеру в глаза, – я у тебя покладистая!

– Да не убивайся ты так! Рано или поздно сдох бы твой Юрик. Метро слабых не любит. – Пьяный голос Виктора действовал на теряющего сознание Семецкого, как убеждения опытного гипнотизера, отдаваясь в голове раскатистым эхом и лишая сил. – Иди ко мне, не бойся, зря не обижу.

Женские всхлипы вмиг привели Юрия в чувство, сдернув одурманивающую пелену, навеянную голосом полковника.

– Отвали от нее, гнида, – прохрипел Семецкий, морщась от боли в ребрах.

– Живой! Надо же! – искренне удивился полковник. – Что же ты никак не сдохнешь, Семецкий?