Игорь Осипов – Наследие проклятой королевы (страница 77)

Глушков вздохнул и сел поудобнее. В почтовой таверне купил-таки себе подушечку под пятую точку, но та вышла золотая, как всякое барахло в земном аэропорту. Благо, в таверне очень сытно перекусили мясом, сыром и молоком. Куда уж без него в мире прогрессивного матриархата, двинутого на коровах и молочных продуктах.

Вскоре пыльная дорога снова запетляла между очередными полем и берёзовым колком, ставшими, несмотря на красоту пасторального пейзажа, безликими от несметного количества, как клоны одной и той же локации, или словно кто-то нажал кнопки «копировать-вставить», да так и завис, размножая картинку. Однажды мелькнул на перекрёстке столб подорожного санпилара духов, покровительствующих странникам и странницам. На сём перекрёстке колесницы сбавили ход и путники по очереди коснулись толстых отполированных сотнями рук жердин с вырезанными рунами, а после продолжили путь.

Пара звёзд, названных именами местных божеств, уже клонились к самой кромке небосвода, окрашивая облака и верхушки деревьев в сочные тёплые тона. Длинные тени лесных великанов легли на поле так, словно старались дотянуться до другого края земли. В глазах рябило от двух светил, замелькавших в зазорах между берёзами.

К вечеру должны достичь следующей таверны, где можно переночевать, поужинать и с первыми утренними лучами двинуться в путь.

Колесница гремела на ухабах, несмотря на то, что дорога укатана многочисленными телегами, которые приходилось огибать чуть ли не каждые полчаса, а это для средневековья очень много. Профессор снова поелозил отсиженной пятой точкой, не решаясь приподняться, однако, из-за риска не удержаться на этом транспортном средстве. Как же он хотел присесть в удобное, принимающее форму тела кресло электромобиля, поставить лёгкую музыку и откинуться, пока автопилот везёт по городу. Воистину, всё познаётся в сравнении, и если раньше жаловался на криворуких китайцев, собравших его авто, то когда вернётся, будет просто наслаждаться уютом.

Стоило вспомнить искусственный интеллект, как он дал о себе знать.

«Расчёт вероятности автономного возникновения местных языков, схожих с земными, произведён в черновой итерации с приближением в десять процентов», — прошелестела в голове система.

«Докладывай», — мысленно произнёс Глушков, готовясь убедиться в своих предположениях.

«В первой, черновой, итерации вероятность возникновения нулевая. Для проведения второй и третей итераций моделирования требуется повысить уровень глюкозы в крови, для питания процессора. Продолжить?»

«Нет. Перейти в режим ожидания», — отдал команду профессор и закрыл глаза. Кажется, наклёвывается вторая Нобелевская премия, — подумал он. И нужно опередить оппонентов, ибо не зря информация умалчивается. Наверняка кто-то уже нацелился на лакомый кусок. Зато у Глушкова есть очень хорошее подспорье — Винсент и Констанция, с помощью которых можно залезть в библиотеки гильдий. Там наверняка должны найтись заметки о бытии народов, если, конечно, не было намеренного вычёркивания станиц из истории, что в этой самой истории отнюдь не редкость.

Погруженный в размышления проф не сразу осознал, что передняя колесница резко сбросила скорость, а потом и вовсе свернула с дороги в поле, подпрыгнув на кочках, словно легковушка, которая шарахнулась от вышедшего на встречку грузовика.

Раздались крики, в коих возгласы удивления и паники смешались с матом.

— О-бисма, ке песадилла?! О, бездна, что за кошмар?! — заорала и привстала с доски возница, судорожно натянув поводья на себя, пытаясь удержать испуганного бычка, который дёрнулся в сторону от леса.

— Держись! — завопил Винсент, сам вцепившись в края повозки. От резкого манёвра колесница накренилась набок и чуть не перевернулась.

— Живодранский зверь! — завизжала возница, и совсем уж неожиданно спрыгнула с колесницы прямо на ходу. Она кубарем покатилась по траве и потерялась из виду.

— Дура! — завопил Винсент, пытаясь подхватить выпущенные поводья, а когда не получилось, сделал быстрый взмах рукой, словно отгонял назойливую осу.

— Прыгай! — снова прокричал маг, уцепившись Глушкову в руку. Профессор только и успел, что соскочить, как с треском переломились оглобли. Колесница ткнулась передом в землю и начала кувыркаться, как кубик для игры по сукну. Если бы Артём и Винсент не соскочили, их бы выбросило вперёд, словно через лобовое стекло автомобиля при аварии, а затем придавало.

— Твою мать! — по-русски выругался проф, схватившись за ушибленное колено, а зетам приподнял голову и огляделся. И то, что увидел, не понравилось абсолютно. Только привычка беспрестанного анализа ситуации не позволила вскочить и поковылять прочь, словно испуганный баран, вырвавшийся с бойни. Но всё равно по спине прошёлся ледяной холод, ибо не дальше, чем в двух десятках метров от него какая-то большая рыжая зверюга рвала на куски бычка. Хрустели кости, трещали остатки оглоблей.

«Гиенодон гигас, млекопитающее семейства гиенодоновых. Вымерло в миоцене», — выдала система, заставить профессор пригнуться к самой траве, и лишь тогда запоздало спохватился, что пятиметровый зверь, весивший наверняка почти тонну, неспособен услышать встроенный в мозг компьютер. Но всё равно было страшно, особенно наблюдать за работой громадных, усеянных здоровенными зубами челюстей.

Проф сглотнул, подавил желание застонать от боли в ноге и огляделся. Винсент нашёлся лежащим без сознания всего в трёх шагах. Глушков ползком приблизился к спутнику и приложил руку к горлу, нащупывая сонную артерию.

Жив. Хорошо. Теперь надо думать, что делать дальше.

Проф не успел что-то придумать, так как недалеко раздался истошный женский крик. Крик сорвался в вопль боли, а затем резко оборвался, а взамен послышался другой звук — хохот громадной гиены, оказывавшийся на удивление очень звонкими, а не утробным и низким, как ожидал проф, исходя из размеров создания. Снова захрустели кости.

— Бля, — прошептал Глушков и быстро сунул руку в сумку, откуда вытащил большой баллон со слезоточивым газом и сорвал защитный колпачок.

Вовремя он это сделал, так как стоило выпрямиться, и Артём нос к носу столкнулся с чудовищем, из пасти которого капала кровь. Зверь облизался и сделал несколько шумных движений носом, принюхиваясь к очередной жертве.

— Брысь! — заорал проф и нажал на крышку. С шипением брызнула струя, и гиенодон с громким визгом отскочил назад, ткнулся носом в землю и начала тереть морду лапой. Но надолго его это не задержит, потому проф дотянулся до Винсента и начла его обыскивать. Вскоре пальцы ухватились за рукоять и проф потянул на себя. Это оказался револьвер.

Глушков поднял оружие, прицелился в гиенодона и поискал пальцем спусковой крючок, но того не оказалось.

— Твою мать! Стреляй же, долбаное колдовство!

Проф бросил револьвер под ноги, упал на четвереньки и снова потянулся к Винсенту. На этот раз попался многозарядный арбалет. Артём быстро вскинул его трясущимися руками и нажал на спусковую скобу. Которая на этом оружии, в отличие от предыдущего, наличествовала. Арбалет тихо тренькнул, а стрела улетела в лес. Проф опустил оружие и подцепил пальцами тетиву.

— Да как ты, сука, перезаряжаешься? Опять сраное колдовство?

Арбалет не поддался на уговоры, заставив профессора закричать от бессильной злости и швырнуть бесполезную вещь о землю. Одна надежда на баллончик, которого надолго не хватит.

Гиенодон сделал небольшой круг, обнюхал место, где в траве лежала женщина, и поднял взгляд на Глушкова. Кто именно лежал, проф не видел, так как трава была высокой и мешала. Он надеялся только, что это не Констанция.

— Не подходи, — прошептал Артём, выставив перед собой своё единственное оружие, и повторил, но уже почти крича: — Не подходи!

Зверь не слушал. Он лишь пошёл по кругу, не сводя взгляда и постепенно сжимая кольцо.

— Прочь!

Зверь двигался так, словно давал жертве рассмотреть себя перед смертью.

Монстр лишь отдалённо походил на гиену. Полтора метра в холке, рыжая шкура с едва заметными тёмными полосами, при виде которой вспомнился не тигр, а полосатый бультерьер. Морда животного тоже была широкая, как у бойцовой псины, и смотрелась непропорционально большой. Сзади болтался тонкий крысиный хвост с редким мехом, казавшийся атавизмом. Мощные лапы вряд ли были предназначены для спринтерского бега, зато под короткой шерстью перекатывались тугие мышцы тяжелоатлета мира животных. Зверь явно специализировался не на быстрой добыче, типа газелей, антилоп и страусов, а на крупных травоядных вроде носорогов и буйволов.

— Дерьмово, — проронил Глушков, покрепче сжав баллон.

Животное оскалилось, прижало уши и бросилось вперёд. Казалось бы, это конец, но откуда-то со стороны раздались выстрелы, а следом противный нарастающий гул, уже слышанный ранее. Зверь завизжал, невероятно тонко для своих размеров, и отпрыгнул, а затем повернулся к приближающейся колеснице с Констанцией и возницей. Волшебница картинно воздела вверх свой меч, от которого исходило сияние. Когда свист перерос в гул и достать громкости взлетающего реактивного самолёта, взмахнула им. Участок поля пересекла упругая волна, срезающая траву, как гигантская газонокосилка.

Профессор с радостным ожиданием глядел, как волна катилась к зверю, но когда она достигла гиенодона, вокруг зверя вспыхнула покрытая радужной плёнкой сфера, о которую волна рассыпалась, словно о бетонный волнорез.