Игорь Осипов – Наследие проклятой королевы (страница 73)

— Он просто устал. Я его возьму с собой и починю.

— Я его отравила, — хныкал ребятёнок.

— Роза, это не живое существо, а сложный механизм. Я его почищу, смажу и напитаю магией молний.

— Правда? — спросила девчушка и потёрла кулаком зарёванные глаза.

— Правда.

Профессор встал и направился к дому. А ещё он увидел, как на него из окна смотрит Констанция. Глушков улыбнулся и кинул ей в знак приветствия, а в доме поднялся к себе. Там он подбросил на ладони свёрток, а затем осторожно разрезал край перочинным ножом. Внутри оказался титановый футляр с картой памяти.

Глушков хмыкнул и сел за своё место. Такое послание однозначно от соотечественников, ибо местные не умели в цифровые технологии.

Допив давно остывший кофе, который обнаружился в кружке на столе, проф вставил устройство в ноут. Там обнаружился файл с пометкой: «Дело жизни и смерти».

После запуска на мониторе возникла физиономия генерала, сидевшего где-то в полутёмном помещении и швыркающего из большой кружки горячий отвар.

— Здравствуй, дорогой Артём Виталич…

— Я, вообще-то, Васильевич, — пробурчал профессор, продолжая глядеть запись.

— …дошли слухи, что ты на короткой ноге с шишкой из инквизиции…

— Ага, чуть не сожгли, хорошее знакомство, — снова вставил Глушков словечко в монолог Петра Алексеевича.

— …нам очень нужно, чтобы ты к ней подкатил и выпросил маленькое такое разрешение на пользование абискойнами и небольшой культ. Там текстовый файлик с именами богов. Они сложные, хрен вышепчешь…

— Ага, — опять забормотал Глушков, — легче прийти к президенту с пулемётом и попросить ядерное оружие. Я не псих, чтоб инквизицию штурмовать.

— … и, проф, — продолжил самозабвенно ставить задачу генерал, — мне пофиг, как ты это сделаешь, потому что, если не сделаешь, мы все подохнем, а ты никогда не вернёшься домой.

Профессор нахмурился. Несмотря на шутливый тон начальника баз, тот говорил очень серьёзные вещи. Словно в подтверждение мыслей генеральская физиономия сменилась кадрами какой-то бойки, чудовищ и тушей громадного младенца. На экране завертелась чехарда из исковерканных трупов, заживо горящих и орущих созданий неопознанного вида, месива из костей, потрохов и мяса. Ком подкатил к горлу. Хотелось бы думать, что это какой-то фильм, и всё увиденное — очень реалистичные спецэффекты, но мелькающая в кадре молоденькая рыцарша, Клэр, кажется, рубящая и расстреливающая созданий, а затем стреляющие из пушки и отчаянно матерящиеся солдатки, вещали об обратном. Всё это взаправду.

В этот момент кто-то напал на оператора камеры, изображение завертелось, послышались совсем уж грязная брань, звон клинков и удары меча по сырому мясу. Камера выпала из рук, и теперь стала видна размахивающая двуручным мечом женщина. Она ловко снесла голову какому-то жирному мутанту, с шумом утёрла нос и наклонилась за камерой.

«Ве ал`аби́смо, седро́е го́рдо», — раздался недовольный возглас, на местном диалекте это звучало примерно как: «Иди в бездну, свинота жирная».

Кадр опять сменился физиономией генерала.

— Проф, это только цветочки. Ты должен выторговать у инквизиции разрешение. Говорят, она на самолёт позарилась. Пообещай ей это долбанный самолёт, вместе с пилотом в придачу. Сам ей отдайся, но сделай!

Генерал потянулся к экрану, и послание завершилось.

— Легко сказать, — пробормотал Глушков и уронил голову на стол и обхватил ладонями.

— С вами всё яси? — раздался позади голос Констанции.

Профессор вздохнул. Ему хотелось послать всю эту затею с инквизицией к чертям собачим, но генерал шутить не будет. Если только сейчас свалить из этого мира, чтоб разбились с проблемами сами? Но чтоб не грубить волшебнице, светило земной науки, сдерживая раздражение, тихо ответил на вопрос:

— Мне бы повидаться с преподобной матерью, которая недавно нас посещала.

Было слышно, как Констанция вздохнула, прежде чем произнести следующие слова:

— Это будет нелегко. Преподобная мать сейчас в столице, но нам придётся либо идти по большому кругу, либо пробираться через гущу боя. Королева умерла, и на Золотых Полях под Коруной сейчас стоят войска претенденток. До полноценных стычек пока не дошло. Но округа полна мародёров и разбойничьих шаек, которые словно стервятники и гиены собрались поживиться падалью. Это не война с нубийками, но всё равно плохо.

— Если пойдём? — переспросил профессор, оторвав голову от столешницы, поглядев на волшебницу.

— Да. Я вам помогу…

***

— Юра! — раздался крик Андрея. Лейтенант, стоящий за дверью, начал часто и громко стучаться. Наверняка весь постоялый двор разбудил. — Юра, твою мать, проснись! — орал товарищ. Сейчас, как никогда, хотелось его прибить.

На улице было ещё темно. Я щёлкнул пальцем и в комнате вспыхнул свет загоревшейся волшебной свечи. Та стояла на табурете подле кровати.

— Что, блин? — заорал я в ответ, глянув на тень от волшебной свечи, падавшую на стену, у которой стояла наша кровать. Обнажённая Катарина старалась не подавать вида, что проснулась, но тень её призрачного хвоста нервно билась из стороны в сторону, словно у кошки, которую гладят против шерсти. Того гляди, рычать начнёт.

— Юра, тебя генерал срочно зовёт!

Я выругался сквозь зубы, повернулся к девушке и провёл ладонью по её ноге, которую храмовница положила на меня, одновременно прижимая меня к себе левой рукой.

— Катюша, пусти. Надо к барону сходить.

— Барон так ругался, что я здесь слышала. У них какой-то самолёт куда-то упал.

Я на секунду замер.

— Блин-блин-блин, — сорвалось с моих губ, — Катарина, это очень серьёзно.

Девушка с недовольным вздохом убрала руку и ногу, и рывком вскочил с кровати, хватая налёту труселя, штаны и рубаху.

— Твою мать! — сорвалось с губ. Ну почему когда спешишь, нога обязательно не хочет с первого раза попадать в штанину, и приходится скакать на одной ноге, как придурочная мартышка? Совладав с гардеробом, я выругался ещё раз: — Чужик, падла, брысь отсюда! Хватит путаться под ногами!

Ручное порождение ночного кошмара противно запищал и упал на спину, изображая дёргающуюся в конвульсиях крысу.

— Кому сказал, брысь! — прокричал я, перепрыгнул через создание и торопливо распахнул дверь, за корой стоял раскрасневшийся Андрюха. — Где генерал?

— У себя.

Мы сломя голову спустились с третьего этажа на второй, где были самые лучшие комнаты, занятые сейчас Клэр, Ребеккой и Петром Алексеевичем. Ступени лесенки под нашими ногами проскрипели, отыграв сюрреалистичную мелодию безумных сверчков. Поднимавшийся навстречу мальчик-слуга, пропуская нас, испуганно вжался в стену. В обитель начальника вбежал, лишь раз для приличия стукнув в косяк распахнутой двери.

— Ршите? — скороговоркой протараторил я и остановился у стола, за которым сидел начальник. Таким взволнованным я ещё никогда его не видел.

— Всё через задницу получается. Твою ты мать, всё через задницу, — бурчал он и тряс ногой, закинутой на другую ногу.

Мы встали рядом и принялись молча ждать распоряжений. Сейчас не до препирательств, самолёт — дело нешуточное.

— Юра, — произнёс начальник и поднял на меня глаза, — ты понимаешь, что происходит?

— Самолёт упал, — высказал я услышанное от Катарины, подметив, что генерал не спросил, откуда я это знаю. Наверное, и так понимает, что все слышали.

— Да хрен с ним, с самолётом. Лётчика спасть надо и оружие нужно вытащить. Значит так, мы не успеем всем табором, поэтому… поэтому, — генерал заозирался в поисках кого-то. — А где Лена? И что сегодня все такие дёрганные? Одна Ребекка всё время требует поесть и тут же нос воротит. К ней уже три раза поднимались с подносами. А она капризничает, то ей то не так пахнет, то это невкусное.

Я пожал плечами, а вскоре в комнате появилась и ночная охотница. Пётр Алексеевич сразу же поманил её пальцем.

— Лена, ты сегодня со мной. Будешь порядки наводить, а то все злые, никто ничего не слушает. Герда и Глория орут, аж осипли. Клэр психованная и дёрганная.

Он поджал губы, замолчал на секунду и продолжил ставить задачи.

— Отдай свой пистолет-пулемёт и мотоцикл Юрке.

— Ага, злые. И какие-то красные шнурки на пояса нацепили, — пробурчала девушка.

— Блин, — поморщился и выругался я, так как вспомнил, что Катарина тоже достала шнурок, спрашивая, какой из них красный.

— Чего? — нахмурился и спросил генерал.

— Красный шнурок значит, что у женщины скоро дни крови. У местных шнурки и пояса как статус в соцсети, типа значок на электрощитке. Не лезь — убьёт.

— У всех сразу? — приподнял бровь начальник.

Я вздохнул и развёл руками. Зато заржала Лена, тут же зажав рот рукой.

— Вы про синхронизацию месячных циклов слышали, через силу выдавила она.

Генерал, я и Андрей молча и с кислыми рожами уставились на ночную охотницу, а та стала пояснять.

— Есть неподтверждённая теория, что у женщин, проживающих долгое время вместе, смещается менструальный цикл, так что начинается и завершается примерно в одно и то же время, — Лена поморщилась и потёрла висок пальцем. — На земле теорию опровергли, но этот мир сказочный, почему бы и этой сказке в нём не стать реальностью.