Игорь Осипов – Наследие проклятой королевы (страница 72)

— Отпусти её, — раздался рядом голос. Это был Базилио, который направил на духа трясущийся пистолет.

— Прочь, выродок, — проревел, роняя слюну инфант.

Джинджер поглядела на халумари, из последних сил стараясь не провалиться во мрак, и едва слышно просипела:

— Ид… мон.

— Заткнись! — заорал дух, и даже его глаза запылали багряным огнём. Казалось, ещё немного и шея рыжей хрустнет под пальцами божества.

— Опусти её, — повторил халумари, глядя, то на потустороннюю сущность, а потом набрал полную грудь воздуха и заорал, как Джинджер рассказывала, хвастаясь своим обучением в ордене:

— Идемони!

Комнату озарила яркая вспышка. Инфант отпустил девушку, прикрыл лицо руками и отступил на шаг. А юношу отбросило к стене, где он и обмяк, потеряв сознание. От упругой воздушной волны открылись окна, распугав летучих мышей и прочих ночных жителей.

— Что ты сделал, чужак?! — трясущимися от гнева губами прокричал инфант.

Лежащая на кровати Джинджер сделала шумный вдох, а затем хрипло засмеялась, перемежаясь надсадным кашлем.

— Ты отупел от старости, дух. Ты преступил черту. Ты теперь демон! Ты вне закона! Прочь, нечисть, ты не имеешь надо мной силы!

Обнажённая рыжая тряхнула головой и вскочила с кровати. Ей стоило огромных усилий, чтоб не упасть на пол, но она удержалась. Она улыбнулась и провела пальцами, сложенными в знаке Небесной Пары, ото лба к подбородку.

— Идемони!

Новая волна ещё больше оттолкнула инфанта. Он сжал губы, глянул себе под ноги, а когда поднял багряный взор, с ненавистью процедил:

— Сам всё сделаю, а после вернусь за твоей душой.

Он развернулся и растаял в воздухе.

— Проваливай, — закричала ему вслед Джинджер, а затем хлопнула себя ладонью промеж ног. — Поцеловать не забудь, когда вернёшься!

Глава 26. Крутой поворот событий

Профессор Глушков пытался сосредоточиться. В воздухе висели схемы того колдовства, что создавала маленькая волшебница. Маленькая, а столько занятного смогла преподнести.

Помимо виртуальных схем, на столе лежали многочисленные бумажки, частью скомканные, частью снова разглаженные. На них размашистым почерком были нанесены мимолётные заметки по быстро возникающим мыслям и идеям. Но в конечном счёте всё оказалось куда сложнее и интереснее, чем думалось поначалу.

Школа паука помогала создавать паутину, по сути, искусственную нейросеть, где узелки выполняют функцию и памяти, и устройств сравнения сигналов. Роза их так и называла узелками на память.

Простейшая сеть создавала кольцо контрольных точек вокруг центра мишени. Если то, что опознано как дротик, отклонятся в сторону, срабатывает несложное заклинание телекинеза, двигающее дротик по восьми осям. Почему восьми, а не четырём? Это похоже на используемые в морском деле половинчатые направления, такие как северо-запад или юго-восток. Поучается комбинация восьми векторов. Сами дротики тоже имели сложные чары. Школа лозы умела сохранять данные в виде закольцованного потока сигналов. На заре компьютерной эпохи, когда велись эксперименты, и стандартов ещё не существовало, была такая вещь, как акустическая ртутная память, суть которой заключалась в том, что последовательность сигналов бесконечно долго крутилась в ртутном кольце, а считывалась и генерировалась пьезоэлементами. Скорость звука в ртути примерно равна полторы тысячи метров в секунду, именно с такой скоростью крутились импульсы. Объём памяти одного кольца зависел только от радиуса и частоты считывающего устройства, дабы успеть поймать звуковой импульс в нужное время. Школа лозы тоже создавала нечто вроде колец памяти, разве что вместо битов и байтов там хранился аналоговый сигнал. В случае с дротиками просто числа, а поскольку на Реверсе вместо цифр использовали буквы, как в древнегреческом счёте, то это были местные руны «алеф», «вет», «гем», записанные голосом. Так ребёнок считает: «Один, два, три».

За привязку колец к материальному объекту отвечает простейший, как мозг улитки, узелок на память. Он запоминает дротик и прилипает к нему.

Всё очень просто и одновременно с этим до невозможности сложно. Как создаются невидимые энергетические кольца, сети и узелки памяти? За счёт чего они существуют в материальном мире?

Мама Роза лишь развела руками, сказав, что это просто паутинка, петелька лозы и липкое семечко.

Профессор не спал уже двое суток. Красные глаза щипало, словно в них насыпали песка, но уснуть не получалось. Мозг лихорадочно работал. Казалось, вот-вот и он узнает тайну.

От размышлений его отвлёк громкий плач. Глушков с силой зажмурился, а когда в плач вместе с обладательницей оказался у нег в комнате, открыл глаза и, стараясь сохранить полнейшую невозмутимость, спросил:

— Роза, что случилось?

Маленькая волшебница подняла руку со ржавым детским клинком, продолжая всё так же надрывно реветь. Второй рукой она держала куклу-рыцаршу, волочащуюся по полу вслед за хозяйкой.

— Ро-о-о-за-а-а, — снисходительно протянул профессор, а потом встал, подошёл к девочке и опустился перед ней на корточки. — Ну, что такое?

— Я хотела его помыть, а он… а он стал рыжи-и-им! — протараторила маленькая волшебница и снова заныла.

— А как ты его хотела помыть? — удивился Глушков, ожидая очередное открытие, но уже в области химии.

— Я его в твой моечный сундук сунула. К посуде.

Глушков нахмурил брови и грустно улыбнулся. Девочка положила железную игрушку, не предназначенную для автоматической мойки, в земную посудомоечную машинку. Естественно, клинок из плохого железа проржавел. Придётся очищать его обычной наждачкой.

Профессор со вздохом встал, взял меч у Розы и положил на подоконник.

— Я починю.

Девочка тут же просияла и умчалась вприпрыжку, словно и не ревела минуту назад. Проф лишь покачал головой, а затем сел на своё место.

— Так, о чём это я, — пробормотал ученный, приложив пальцы к гудевшим от недосыпа вискам. — Да, устройство памяти и нейросеть.

Он только настроился на Нобелевскую премию, как снова раздался детский плач, на этот раз за окном и для разнообразия смешанный с до боли знакомым звуком, который проф никак не мог вспомнить. Так известные слова крутятся на языке, но не получается их сказать.

— Что опять случилось, Роза? — встал он с места и высунулся из окна. А когда увидел источник беспокойства, то тихо выругался по-русски, причём хорошо, что ребёнок не знал земных языков.

А волшебница стояла около своего окна с роботом-пылесосом и рыдала.

— Он заболее-е-ел! — девочка сразу же показала пальцем на дисковидный прибор, моргающий всеми лампочками и извещающий громким пимском об ошибке.

— А что ты хотела с ним сделать?

Роза подняла над головой тряпичную куклу-рыцаршу.

— Чтоб он поляну почистил, а то Принцесса испачкается. Я вынесла его, а он заболел. Отравился. Он умрёт?

Роза не дождалась ответа и снова заревела.

Проф устало протёр руками лицо. Придётся идти и выручать эту прелесть из конфликта с более продвинутой цивилизацией. Он провёл рукой по воздуху и отдал команду «Сохранить», а потом спустился на первый этаж, и подошёл к двери. В тот самый момент, когда он потянулся к дверной ручке, раздался звон колокольчика — кто-то дёргал шнурок снаружи.

Глушков открыл. На крыльце стояла девушка-подросток в простеньком платье и держала в руках тряпичный свёрток в два раза меньше спичечного коробка, запечатанный сургучом. Такие обычно соколиной почтой посылают, чтоб птицам было не тяжело в полёте. Да и на сером платье, на груди, у посыльной имелось выжженный на ткани знак городской соколятни.

— Господин, — сделав небольшой поклон, начала она, — не могли бы вы известить магистра да’Глуш, что у меня нотици́ас энелла́ дель а́лкон?

— Я да’Глуш, — ответил профессор, вспоминая перевод фразы. Вроде бы, «новости на соколином крыле». Интересная идиома.

— Простите, но говорят, он настоящий архимаг пришлых. У него глаза пылают небесным светом. У него алая мантия магистра. А ещё он восследает на троне из молний и света.

— И кто же тогда я?

Вопрос застал девушку-посыльную врасплох. Она секунду молчала, а после повела плечами.

— Не знаю.

Профессор поджал губы и протянул руку:

— Я адъютант архимага пришлых. Я передам ему.

Девочка вручила записку, но так и осталась стоять с протянутой ладошкой.

— Ясно. Чаевые, — пробубнил проф на родном и могучем, порылся в кармане и сунул в подставленную ладонь первую попавшуюся монету. Оказалась серебряная. Посыльная сразу же расплылась в улыбке и радостная умчалась, так как награда явно превышала среднюю по стране.

Профессор проводил быстро убежавшую посыльную и торопливо подошёл к Розе. Та продолжала рыдать, стоя посередине детского дворика. И непонятно, над чем именно лила горючие слёзы, то ли ей жалко забившийся робот-пылесос, то ли потому, что не смогла навести чистоту перед небольшим деревянным замком, сколоченным из берёзовых брёвен под наставлением архивариуса Круга. Крепость, имевшая высоту в рост взрослого человека, была даже обнесена игрушечным частоколом, похожим на оградку палисадника. После того как хозяину усадьбы угодили бутылочкой хорошего вина, и тот разрешил столь масштабный проект на его земле, Констанция наняла двух работниц, которые за один день возвели нехитрое сооружение.

Глушков сел перед надувшей губки девочкой и взял за плечи.