Игорь Осипов – Наследие проклятой королевы (страница 70)

— Это он чего? — тут же осведомился генерал, пропустив мимо ушей мой вопрос.

— Здесь сигнатуры свечи, меня, Лукреции, Марты, Катарины и мелких духов-страхов. Все давно известны и запротоколированы в системе, — ответил я, в тайне надеясь, что это лицо — не я.

Пётр Алексеевич кивнул, снова отпил отвара и поморщился.

— Гадость, что они туда насыпали?

— Базилик, петрушку и мяту.

— Дрянь, — пробурчал начальник и опять приложился к кружке, а когда со стуком опустил ту на стол, продолжил свои размышления:

— Юра, тебе придётся поискать какой-нибудь магический источник электроэнергии, чтоб запитать пугалку против привидений. Её вместе с боеприпасами и медикаментами должны будут сбросить с самолёта. Мы не можем позволить себе таскать с собой паровой котёл или быка на привязи. И подумай, как использовать тех чёрных демонов. Они сильные боевые единицы, как оружие последнего шанса вполне сойдут.

— Потом от них будет тяжело избавиться, — пробурчал я. — Сделки с потусторонними опасны.

— Вот и подумай строгий ошейник.

Я недовольно скривился, представляя, сколько геморроя предстоит, и глянул на тени на стене, которые, казалось, шевельнулись не так, как им положено. Не знаю, может, это моё воображение так сработало. А может, на самом деле нас подслушивают.

Но все же тени на стене жили своей жизнью, я прищурился и скрипнул зубами. А потом заорал:

— Чужик, твою мать!

Маленькое чудовище возникло из пустоты и прыгнуло на стол, держа в передних лапах дохлую ворону. Он бросил свою добычу перед нами, быстро выдернул из крыла птицы два чёрных пера и воткнул себе прямо в затылок.

— Что это с ним? — опешил Андрей.

Я тоже насупился. Один генерал нахмурил брови и выдвинул версию:

— Думается, он пародирует твоих рапторов, которых местные зовут василисками. Ревнует, наверное.

— Мне ещё ревнивого кошмара не хватало, — пробурчал я.

— Юра, я поставил тебе две задачи: электричество и демоны. Выполняй.

— Да как я их сделаю? А же не электростанция и не Алладин, чтоб джиннов из лампы доставать.

— Юра, мне по́хрен. Просто сделай это.

Генерал встал с места, взял подсвечник и пошёл к лестнице наверх.

А я уронил голову на столешницу и тихо пробормотал:

— Я прогрессор, а не супермен. Было же время, носил записки из базы в ратушу Керенборга и обратно. Ни экшена, ни головняков.

— Кто на что учился, — усмехнулся Андрей и приподнял руку: — Хозяйка, кувшин вина!

— Не нажрись, не позорь доброе имя землян.

Лейтенант отмахнулся, откинулся на спинку стула и с блядовитой физиономией уставился на молодую служанку.

Я в который раз вздохнул и встал. Несмотря на тяжёлый день, были и приятные моменты. В свете очага и десятка дорогих по местным меркам восковых свечей блестело кольцо на пальце, в комнате тихо попискивали рапорты, которые. Как оказалось, если абсолютно все: будет мышь или птичка, сожрут и не подавятся; кусок мяса или сыра подвернётся, сметелят за милу душу; не брезгуют ягодами и варёными овощами, даром что хищники; яйца, земляные черви, жуки с бабочками тоже не останутся незамеченными. Но Катарина жаловалась, что от них вонь, как в курятнике. Я тоже морщился, но из принципа делал вид, что всё нормально. Разводят же голубей, и ничего. А это тоже гулька, хоть и с зубами и когтями. К тому же пришлось прикупить фартук, нарукавники и рукавицы из кожи, так как изогнутые когти на ногах очень острые, и даже без всякого злого умысла порвут одежду в клочья.

— Твою ты мать, — тихо выругался я, поняв, что идти придётся в темноте. Все свечи разобрали, а фонарик забыл в номере. Чувствуя себя персонажем сказки, которого послали туда, не знаю куда, делать то, не знаю что, я поглядел на потолок, а затем пошёл наверх. Часы показывали уже полночь, и я старался идти по лесенке, как можно тише, но та всё равно легонько поскрипывала под каждым шагом. Подниматься пришлось, ведя рукой по шершавой стене и медленно нащупывая ногой ступени. Заблудиться не заблужусь, так как помнил, что моя комната третья по правой стороне, но двигаться, считая косяки на ощупь — то ещё удовольствие. На счастье, в самой дальней комнате горел тусклый огонёк и в коридор сквозь щели просачивались едва заметные лучики, очерчивающие контуры помещения.

Когда вошёл в номер, с облегчением выдохнул, а потом вытянул руку в сторону стоящих на столе свечей. Где стол, я узнал по специальным образом поставленному зеркалу. Оно было направлено на окно и отражало звезды, виднеющимися в открытом окне. После звонкого щелчка пальцами вспыхнула только одна свеч из трёх, но и это уже был прогресс. Тренировки делали своё дело.

Глянул на укрывшуюся под одеялом Катарину, я зажёг остальные свечи, взял со стола подсвечник и вышел, направившись в сторону покоев Лукреции.

Когда становился у тонкой деревянной двери без каких-либо узоров, негромко постучал и прислушался. Внутри было тихо.

— Маэстра, — позвал я вполголоса. — Маэстра, вы очень нужны.

Опять тишина, но зато дверь в мою комнату слегка скрипнула, словно кто-то к ней прислонился. Возможно, даже прильнул ухом.

— Маэстра, — позвал я и снова постучал.

Вместо этой двери, открылась самая дальняя в коридоре, и оттуда высунулся генерал, заорав во всю лужёную глотку:

— Андрей! Бери ноут и ко мне бегом марш! Будем ваять письмо турецкому султану!

Я ни сколь не сомневался, что начальник разбудил этим возгласом всех до единого, но это уже не проблемы. Зато лейтенант обломался со своими планами на вечер, аж на душе приятно.

В то же время за дверью послышалось ворчание, а вскоре дверь приоткрылась и в проёме показалась слегка растрёпанная и сонная Лукреция, прикрывающая рукой грудь, которая просвечивала через тонкую льняную камизу. Впрочем, у неё и без груди было на что глянуть.

— Подмастерью не пристало будить свою наставницу без самой веской на то причины, — зевнув, меланхолично протянула волшебница, словно и не было появления той богини-Белоснежки. Или же на Реверсе все так привыкли к потустороннему, что стоит высшим силам исчезнуть из поля зрения, как жители сразу же возвращаются к повседневным задачам. И разумеется, проблемы у базы, а не у ведьмы. Ей-то что печалиться.

Я не стал тратить время на объяснения. Вместо этого, сунул руку в висящий на поясе кошель, достал из него золотую монету и постучал ею по дверному косяку.

— Весомая причина, — приподняв брови и одновременно с этим ненадолго прикрыв глаза, ответила магесса. — Заходи.

Я нырнул внутрь и оглядел комнату. Всё как у остальных: сундук с кинутыми на крышку верхним и нижним платьями, стол с двумя стульями; на столе подсвечник, медное блюдо с кувшином и серебряной чашкой и небольшое зеркало; у стены рукомойник с ведёрком; там же имелся железный ночной горшок с крышкой; у противоположной стороны кровать с балдахином. При этом комната имела всего четыре метра в ширину, посему все указанные элементы интерьера жались друг к другу и добавление чего-то нового весьма затруднительно.

— Маэстра, мне срочно нужен урок сотворения молнии.

— Надо говорить, о, маэстра, позволь ничтожному прикоснуться к твоей мудрости, — произнесла Лукреция, потирая руками лицо и садясь за стол.

Я насупился и достал ещё одну монету.

— Хорошо, ты не ничтожный, но для чего тебе молния? Чтобы разить врагов, одной молнии мало, нужна сила, и упражняться необходимо не менее пяти лет.

Я почесал в затылке. Хреново. Во-первых, у нас нет пяти лет, а во-вторых, как объяснить средневековой ведьме с дипломом, что надо питать электроэнергией экспериментальный прибор? Не рассказывать же ей всю физику с самых основ? А впрочем, почему бы и нет.

— Маэстра, у нас есть знания…

Волшебница приподняла руку. Призывая меня к тишине, а следом указала пальцем на дверь, которая слегка звякнула задвижкой. Но стоило мне встать и пойти к выходу, как та снова слегка брякнула, но самое забавное, что шагов я не услышал. Вообще, не услышал.

Я резко открыл и выгляну в коридор. Никого.

— Чужик, — позвал я наугад и похлопал по бедру. — Чужик, Чужик, ко мне.

Тишина. Но стоило закрыть дверь и отойти от неё, как она снова звякнула.

«Система, определить сигнатуры», — отдал я команду, а потом вышел в коридор и направился к своей комнате.

Внутри точно такого же, как и у Лукреции, на столе перед зеркалом из полированной меди сидела Катарина, будучи в одной ночнушке, и усердно причёсывала чёлку костяным гребнем.

— Пойдём, а то некрасиво стоять в коридоре и подслушивать, — произнёс я.

— Это не я, — тут же протараторила храмовница, но даже в полумраке свечи было видно, что девушка покраснела, как варёный рак. Что-что, а врать она не умела от слова «совсем».

— И это не ты бегала к комнате Лукреции и брякалась ухом о доски?

— Тебе послышалось.

— Да? И это не твои уши сейчас удлинились на целый дюйм?

Катарина сразу же бросила гребень на стол и зажала уши обеими руками.

— Ничего они не удлинились.

— Пойдём, — усмехнулся и направился к волшебнице, оставив дверь открытой.

Вскоре мы втроём уселись за столом, и пришлось начинать разговор заново. При этом я заметил, как храмовница несколько раз глянула на бюст Лукреции, сравнивая со своим, а потом, как ей казалось, незаметно натянула ткань на камизе, чтоб та порельефнее охватила её не очень богатое хозяйство.

— Мне нужно, что молния билась часто-часто и при этом кусала специальные медные жилки. Маэстра, ты слушаешь?