Игорь Осипов – Наследие проклятой королевы (страница 33)

Так, сперва нужно разобраться с хренью, которая в руке Урсулы. Но такими форсированными методами, я вряд ли смогу поколдовать, значит, нужен костыль.

— Система, — произнёс я вслух, — выдай мне графики того, как колдовал я над свечой вчера вечером и в гостях у волшебницы Агаты, и график, присланный профессором Глушковым с занятий с той девочкой. Теги магия, пирокинез, телекинез, электрокинез.

Перед глазами встали цветные картинки. А ещё вспомнились слова Глушкова: «Сосредоточить внимание; биоритмы лобных долей мозга; ассоциативные ряды».

Перехватив поудобнее спицы, я вытянул одну, словно волшебную палочку, в направлении шокера и уставился на прибор.

Вдох-выдох. Ещё один. Надо насытить мозг кислородом. Представить поток электронов. Они текут, словно ручеёк к металлу, а воздух даёт сопротивление, нужное, чтоб не было мгновенного разряда. Ведь в газоразрядных лампах можно добиться потоков плазмы. Так почему магическое поле не может создать нечто подобное?

Я медленно приближал конец спицы к контактам шокера, ожидая, что сейчас будет больно, но в сантиметре от прибора, на ближайшем начал гореть тлеющий коронный разряд голубого цвета.

— Ну же, сучонок, — пробормотал я, и начал удалять спицу от шокера. Плазма задрожала, словно голубое пламя из газовой зажигалки, но потом встало и погасло.

— Что не так? — пробормотал я и поглядел на виртуальные экраны. Напряжение электромагнитного поля примерно такое же как у той девочки. Значит, надо искать другую подсказку. — Система, вывести карту головного мозга с визуализацией биотоков.

Я, тяжело дыша, вгляделся в сгенерированное видео, где волна условно отмеченных линиями биотоков потекла от лобно-теменных долей. Потом эта волна разбилась на отражённые волны и помчалась по разным участкам коры. В какой-то момент возникла стрелка, показывающая аномально активную зону около висков. Волна там усилилась и отразилась, побежав к затылочной части, вплоть до мозжечка, а часть ее вновь вернулась в лобные доли. Снизу возник тест подсказки. Активны центры, отвечающие за воображение. Потом волна прокатилась ещё раз, но уже за пределами мозга. Надпись гласила, что это явление характерно только для магов.

— Воображение, значит, — пробурчал я и отдал команду, — усилить контрастность картинки. Повторить.

Оторвавшаяся от мозга волна прокатилась в полуметре от головы, оставляя за собой тлеющие и хаотично пляшущие искры, вторичные волны разной интенсивности, и завихрения, похожие на турбулентность. В момент колдовства турбулентности усилились, количество точек увеличилось, а волны образовали многократное эхо. А потом в одном из завихрений вспыхнул быстро вращающийся клубок. Вернее, клубок был и раньше, но теперь он подпитался энергией и стал отчётливо видным. Думается, это и есть тот самый симбионт. Но он больше похож на органеллу в клетке. И не удивительно, что магами могут стать не все, тот же гемоглобин, питающий кислородом ткани, содержится не во всех клетках, притом, что геном у всех клеток идентичен. Да и хлорофилл у растений не везде имеет одинаковую концентрацию: в листьях его дохрена, а в корнях нету. Права была Агата, саламандры теряют жабры под внешним влиянием. Но и профессор прав — органеллы тоже когда-то были клеточными симбионтами, утратившими в процессе эволюции самостоятельность.

— Ясно. Воображение отражается от мозга и докатывается до этого клубка, и он начинает искривлять пространственно-временной континуум.

Я снова протянул спицу и дождался возникновения тлеющего разряда.

— Воображение.

Голубой разряд вытянулся вслед за спицей и превратился в тонкий дёргающийся шнур длиной двадцать сантиметров.

А теперь накапливаем заряд, создавая нечто вроде конденсатора.

Разряд прилип к кончику спицы. По идее металл должен был отвести электроны в мою руку, но вместо этого на кончике загорелся огонёк, становящийся со временем ярче и ярче. Словно нечто вытесняло электроны из металла на его поверхность, как при явлении сверхпроводимости, но и не давало им разлететься в пространстве, но это, скорее всего, сопротивление воздуха. Когда искра стала белоснежной, я встал и, старясь не дышать, подошёл к Урсуле.

— Давай руку.

Женщина вытянула её и уставилась на меня зарёванными глазами.

— Так, — пробормотал я на русском, — сейчас все станет на свои места. Сейчас станет ясно, маг я или не маг.

Вытянув вторую, пустующую, спицу я коснулся ею выше ползущего под кожей наконечника стрелы. Тот уже упёрся в стиснутые пальцы мечницы и искал обходной путь к плечу, раздвигая кожу. А я сделал вдох и коснулся заряженной спицей кожи ниже наконечника.

— Разряд! — прокричал я и мысленно отпустил электроны на свободную спицу, уравновешивая потенциалы.

Урсула дёрнулась, а наконечник потерял форму и начал вытекать прямо сквозь кожу прозрачной слизью. Эктоплазма, мать её.

Я почувствовал, как забилось моё сердце. А потом метнулся к шокеру, ткнув в него спицей, а когда поискал глазами кровавого червяка и отскочил, то выругался. Магия — это не про суетливых людей. Она про науку, терпение и выдержку. Разряд просто сорвался с кончика, а сама спицей осталась ни с чем.

— Блин, — процедил я и опустился на колени, а потом начал считать вслух. Только когда досчитал до сорока, только тогда яркость свечения вокруг спицы стала как в первый раз.

Сделал глубокий вздох, я встал и подошёл к выползшему из полотенца червяку, неся разряд, не знаю… как воду в полной кружке, чтоб не разлить, как свечку на ветру, чтоб не погасла. Наверное, все это сразу.

Ну а потом я просто и незатейливо ткнул ровно тлеющим белым огнём в эту тварь. Свернуло, как от перегоревшей лампочки, а червь разлетелся на белёсые ошмётки.

Я встал. Меня переполняли эмоции, которые я не смог сдержать.

— Авада Кедавра, мать вашу! Я маг! Маг!

Глава 12, лирическая

Выехали сразу, как более или менее рассвело. Было ещё прохладно, и я кутался в шерстяной плащ. Фургон мелко трясло на дороге, и это мешало мне тренироваться. Я сидел на лавке, подстелив под пятую точку свёрнутое в несколько раз одеяло, и держал в руках те самые спицы, ставшие моими волшебными палочками. Пробовал без них, но просто руками колдовать получалось хуже.

По рекомендации профессора Глушкова я взял медицинскую люминесцентную лампу без покрытия, прицепив к контакту от генератора только один провод, а затем водил спицей вдоль стекла. В разрежённом инертном газе проще получалось контролировать поток плазмы, чем просто на воздухе. Но и здесь требовалось терпение. Стоило поторопиться, и нить плазмы срывалась, снова прячась в контакте лампы.

— Что делаешь? — глядя на мои потуги, спросил Андрюха.

Лейтенант сидел напротив меня и жевал галеты, макая их в мёд.

— Уровень прокачиваю, — ответил я.

— С нулевого до минус первого? — ехидно спросил товарищ. — Раньше же лучше получалось.

Я промолчал, поджав губы: не хватало ещё сейчас отвлекаться на этого тролля!

Спица в очередной раз вытягивала голубоватую нить плазмы, которая извивалась по стеклу, словно щупальце глубоководного осьминога или диковинный светящийся червяк. Потом нить оторвалась от основы и осталась на внутренней стенке лампы, сжавшись в мерцающий клочок почти круглой формы.

Я повёл спицу вдоль лампы, и сгусток начал скользить следом. Получалось нечто вроде миниатюрной самодельной шаровой молнии, которая медленно теряла яркость, так как энергия всё же имеет свойство рассеиваться.

Когда полог фургона распахнулся, а внутрь залезла Катарина, я потерял концентрацию, и плазменный сгусток исчез, напоследок вспыхнув и заняв весь объём сосуда.

Храмовница сразу же потянулась к корзине с покупками, которую принесла накануне из города.

— Юрий, — самодовольно протянула она. — Я купила тебе подарки. Вот, погляди.

Передо мной появился целый набор для рукоделия: пяльцы, тонкая, но плотная льняная простыня, несколько разноцветных катушек с нитками, подушечка с иголками и два клубка с белой и чёрной толстыми шерстяными нитями. Я состроил жалобную физиономию, а лейтенант сжал губы в попытке не рассмеяться. Если он начнёт сейчас меня подкалывать, точно в рожу дам, так как похоже на то, что Катарина решила сделать из меня приличного местного мужчинку, а не вольную птаху. По местным меркам, порядочный мужчина должен уметь вышивать, вязать, готовить и вести хозяйство. Для неё это норма. Но я ведь не местный. Я человек с Земли конца двадцать первого века. Для меня это всё дикость. У мамы в качестве хобби была вышивальная машинка, и я иногда помогал составлять в специальной программе файл с вышивкой. Но шить самому? Нет! Упаси меня Небесная Пара, как сказали бы местные! Максимум, что я сам могу сделать с иголкой и нитками, это зашить дырку на рабочем комбинезоне.

Тем временем храмовница всё вытаскивала и вытаскивала из корзины разные мелочи, которые хоть и являлись подарками, но были для меня как собаке пятая нога: набор кухонных ножей, два небольших расписных горшочка, фартук и медная ступка с пестиком для толчения специй.

— Отвернись, — попросила девушка Андрея, а когда тот, давя ехидную улыбку, прикрыл глаза, достала из корзинки шёлковые панталоны, похожие на семейные трусы, и небольшой белый передничек с ажурными краями, которым разве что…