Игорь Осипов – Наследие проклятой королевы (страница 32)

— Дебил. С этого и надо было начинать.

Он опустил на стол еду и сжал в руке нож, а потом плавно пошёл по кабинету, оглядывая каждую мелочь. И мелочь нашлась на подоконнике: записка, выполненная на клочке тонкой кожи. Ему почему-то подумалось, что кожа человеческая. Осторожно пододвинув клочок кончиком ножа, генерал потянулся за словарём, так как ещё плохо читал и говорил на местном. А когда прочитал, быстро подошёл к рабочему столу, взял телефон закрытой связи и набрал номер.

— Ало! Срочно на связь начальника штаба и старшую группы «Ночные охотницы».

Ждать пришлось недолго. Телефон противно пиликнул, и генерал, который держал трубку у уха, а палец на рычажке, сразу же ответил.

— Ало, ты за старшего. Скажите, что я с инспекцией и дипмиссией. Когда буду, не знаю. Подготовь приказ по части об исполнении тобой обязанностей начальника базы в моё отсутствие. Начальником штаба временно назначь начальника разведки. Нет. Один. Нет. На Реверсе. Да пошли они! — выругавшись, генерал тяжело вздохнул и добавил. — Я решу вопрос, побряцаю немного медалями и орденами. Да, так надо. Знаешь поговорку? Игра стоит свеч. От какого геморроя, шутник? А что замминистра? Пусть думает, что я от него прячусь. Ты же хотел проявить себя и получить повышение, так что дерзай. Всё, не трахай мне мозг, я уже принял решение.

Потом новый звонок.

— Леночка, — сменившись в голосе, произнёс Пётр Алексеевич. — За какое время мы сможем добраться до Коруны? Пять дней быстрыми бычками и лёгкой колесницей? А если нарушим правила? Да, Леночка, очень сильно нарушим. Я бы другую спрашивать не стал. Да, на мотоцикле. К вечеру? Замечательно. Нет, возьми электробайк, его можно потом будет от парового генератора зарядить, а то бензина на этой планете ещё не придумали. Заодно проверим, как твой призрак успеет за новинками технологий. На него у меня тоже планы есть.

***

Проснулся я от того, что по кровати ползало что-то неприятно и булькало. Состроив страдальческую физиономию, я открыл глаза. Что-то оказалось большим скользким червяком, оставляющим за собой кровавый след по всей постели. На редкость неприятная гадость, особенно тёмные сгустки в которых копошились личинки мух и ещё какая-то живность. И судя по забившейся в угол и поджавшей ноги Катарине, это был не мой страх. А мой кошмар нашёлся на тумбочке со свечой. Он полночи пищал и лез мне в лицо, пока я не долбанул ему тапком по морде. Вся тумба была обклеена липкой зелёной гадостью, и даже свеча была погрызена. Но самое страшное, что в тумбе лежал ноут, а капающая из пасти страха слюна шипела, как перекись водорода в уксусе, пенилась и норовила разъесть крышку тумбы. Бля, ноут-то у меня один единственный.

— Падла! — выругался я и рванул дверцу на себя и снова протянул: — Падла-а-а.

Ноутбук был целый, но весь обляпанный зеленоватой слизью.

— Катюша, прогони их, — взмолился я, а потом провёл ладонью перед лицом храмовницы. Девушка лишь судорожно дёрнула головой и выдавив из себя: «Нет». Она почти не моргала и таращилась на червяка, с выражением лица, от которого непонятно, расплачется сейчас или обблюётся.

— Что нет? — переспросил я.

— Тебе надо учиться магии, а я твои искру задую, — слабым голосом прошептала девушка.

— Да как я буду учиться, если эти твари мешают? Но это же всё нематериальное? Эктоплазма?

— Этка что? — переспросила Катарина.

Я уже хотел припомнить фильм про охотников на привидений, где вся эта гадость тоже была не настоящей, но вполне осязаемой. Но девушка не видела ни одного кино, а в такой ситуации, фильмец вообще лучше не показывать.

— Так, давай я буду бороться с твоими страхами, а ты с моими.

С такими словами, я взял в руки полотенце и накинул на червяк, а затем подхватил, как оброненный на пол кусок тушёнки салфеткой. Червяк задёргался и заверещал, как младенец, угодивший рукой в мясорубку. Катарина тоже завизжала, зажав уши ладонями. Я же чуть не пнул тумбу, когда попытался сунуть туда это уё… уродище, ибо оттуда высунулась треугольная змеиная морда, словно в там была нора здоровенной гадюки. Змея распахнула пасть на сто восемьдесят градусов и зашипела, показав зубы, длинные, как иголки от одноразового шприца.

— Бля! — выругался я и швырнул полотенце с кровавым червяком на пол. Тот зашебуршался в ткани и попытался выбраться. — Катюша, прогоняй этих тварей!

— Госпожа Агата сказала, ты сам должен научиться их гонять, — пролепетала храмовница и задёргала ногами, откидывая окровавленное одеяло, а потом уронила лицо в ладони.

— Мне плевать, что она там сказала. Говори свою дездемону, то есть идемони.

— Нет, я справлюсь со страхами, — ответила Катарина.

Девушка изначально была смуглая, но сейчас бледность сделала её темно-серой, как кусок свинца.

Наш спор закончился, когда в комнату влетела Урсула. Она верещала и снимала с себя гамбезон, чуть ли не рвала его пальцами, а когда осталась в порванной камизе, зажала руку чуть пониже локтя.

— Вытащите это!

Я глянул на трясущую в истерике рукой мечницу. На руке виднелась рана, а под кожей на запястье небольшой наконечник стрелы медленно, но уверенно двигался вверх — к плечу. Это что ж получается, эта гадость может и внутрь забираться?

Стоило так подумать, как я увидел валяющуюся возле подушки скукоженную личинку чужого.

— Да ну нафиг, — протянул я и приложил руку к горлу. Где-то в груди возникло ощущение шевелящегося инородного тела.

— Вы чего визжите? — раздался сонный голос Лукреции, стоящей на пороге в одной ночной рубахе.

— Ваше магичество! — рыдая, упала перед ней на колени Урсула и протянула руку. — Помогите-е-е.

— Это просто мелкие духи, — произнесла волшебница. — Юрий, их прогонять легче лёгкого. Сделай сам, раз ты теперь чуешь силу.

— Я не могу, — сдавленно ответил я, держа руку на кадыке.

— О, Небесная Пара, — всплеснула руками Лукреция, — духи боятся чистой силы. Она дли них, что кипяток для раков. Могут свариться.

Я судорожно кивнул и встал с кровати.

— Чистая сила. Электричество. Да, точно. Надо их шокером долбануть.

— Не шокером, а одной из школ магии! — повысила голос волшебница.

Но я уже не слышал ее, а подбежал к вещам, и начал осторожно в них рыться. В разные стороны побежали большие жирные тараканы.

— Да чтоб вас! — выругался я. Не босиком же давить их. А когда один пробежал по руке, уточнил у волшебницы: — Это тоже такие духи?

— Нет, эти настоящие, — пробурчала Лукреция, наклонив голову на бок и скривив физиономию. — Нечего сухари хранить в сумке.

— Я не храню.

— Я не про тебя. А про вот эту воющую старушку, — ответила Лукреция и поглядела вниз, на коленопреклонённую Урсулу, которая тихо рыдала, пережимая руку в локте. По лицу мечницы текли слезы и сопли в три ручья.

— Да бля, — скривился я, откинув насекомое от себя, и достал шокер. Только бы не подохший был, или с коротким замыканием на корпус.

И зачем я так подумал? Прибор дёрнулся и зажужжал, словно большой шмель, а в его корпусе забилась искра. И правда похоже на шмеля, такого светящегося, словно светодиод, и трясущего сияющими крылышками.

Я сперва выругался, а потом сел уставился на трясущееся, словно в эпилептическом припадке, насекомое. Так, система дала сбой. Призрак просто не знал, как выглядит электрическая иска, но считал из подсознания образ и то, что искра может больно ужалить. Он не знает, а я знаю? Да. Электричество, это поток электронов под действием электромагнитного поля. Он подчиняется законам физики. И не метафизики, а настоящей. Значит, он не может пробить исправный обрезиненный корпус.

Так, вспомню, чему меня учил профессор. Моя магическая… чуть не брякнул симбионта, но правильнее будет составляющая. Так вот, она способно генерировать внешнее поле. Потом разберёмся, какой оно природы, но оно может воздействовать на окружающий мир. Агата говорила, что это дар, который может проявиться у каждого в случайном порядке, но не знает его сути.

Я сел на пол перед шокером и приложил пальцы к вискам. А что, если представить нечто среднее? Что, если это не симбионт, а нечто вроде органа, который у большинства находится в состоянии рудимента? Эдакого виртуального органа. Нет, не годится. Орган не может оперировать энергиями. А моё биополе не цельный организм.

Думай, Юра, думай.

Я сделал вдох и выдох. К черту теории, нужна практика. Я не звездочёт, которому звезды недоступны, чтоб пощупать. Я — маг.

Вдох и выдох.

Я склонился над шокером и упёрся руками в пол, глядя на прибор. Думай, Юра, думай.

Электричество. Оно течёт по пути наименьшего сопротивления. И этот путь нужно создать. Я — маг, я могу. Но нужна небольшая помощь.

Поискав глазами, я остановился на корзине, которую вчера принесла Катарина из города. Я не стал спрашивать, зачем там, помимо вскусняшек, ещё и разная домашняя утварь, но сейчас я видел пару блестящих, как золото, спиц для вязания и потянулся за ними.

Когда взял, посильнее стиснул в руках. Одним концом спицы коснулся валяющегося рядом шлема Урсулы, а вторым осторожно дотронулся до сверкающего шмеля. Тот негодующе зажужжал, но остался на месте.

— Нихрена ты не электрический, — злорадно улыбнувшись, произнёс я, взял духа за крылышки и швырнул в сторону открытого окна. А он ещё и летать не умеет, слишком тяжёлый, потому с диким визгом улетел вниз на землю.