Игорь Осипов – Леди Артур (страница 19)

На графиках сразу возникла надпись: «Выявлен белый шум фонового излучения окружающей среды. Отфильтровываю», после чего изображения сразу стали ровнее. Лишь изредка проскакивали отдельные зубцы всплесков неизвестного происхождения.

— Как вас хоть зовут? — со вздохом спросил Артём.

— Констанция Эстана, — тут же ответила барышня.

— Стойкий оловянный солдатик? — усмехнулся профессор. — Как же тяжело с вами.

Он подошёл к окну и провёл ладонью по подоконнику. На удивление, тот был без единой пылинки. А далеко, в просвете между домами виднелась верхушка радиопередающей антенны базы. Она выглядела немного поблёкшей из-за большого расстояния и слегка голубоватой.

— К чертям всё это, — пробубнил профессор. — Надо было идти с Юрием. Хотя ещё смогу догнать.

Он развернулся и поглядел на барышню снизу вверх:

— Передайте своей хозяйке, что я передумал. Я хочу вернуться к прочим халумари. И побыстрее.

— Как скажете, — спокойно ответила Констанция и отошла в сторону, пропуская Артёма к двери.

Глушков ухмыльнулся и направился к выходу. Уже у самой лестницы он нахмурился: на графике начал явственно читаться сигнал растущей мощности. Задумавшись, Артём ступил на лестницу, а через пару шагов прибор выдал всплеск, ступенька подломилась, и профессор кубарем полетел вниз. У самого низа он услышал хруст и ощутил боль в руке и ноге. Перед глазами встал красный туман, в котором плавали разноцветные звёздочки.

— Что ж вы так? Осторожнее надо, — раздался голос Констанции.

А вскоре боль отступила, и профессор смог нормально думать. И хотя сердце дико стучало, а самого его трясло от избытка адреналина, он не мог не заметить голубоватое сияние, исходящее от рук волшебницы, приложенных к ранам. А ещё он заметил надписи, которые начал выдавать инскин. Его личный искусственный интеллект, с которым он проработал над научными задачами не один год. Наученный и натасканный на подобные аномалии.

«Выявлено семь несущих частот».

«Выведи», — одними лишь губами отдал приказ Глушков, а потом поднял глаза на спокойную Констанцию, которая осторожно взяла профессора на руки и понесла обратно в комнату.

«Сигнал», — выдал надпись искин, и дверь перед ними сама распахнулась, пропуская внутрь.

Волшебница донесла Артёма до кровати, уложила, после чего отошла на два шага и низко поклонилась:

— Я распоряжусь, чтоб вам привели лекаршу, принесли всё необходимое для письма и чтения, прикажу подавать еду в комнату. И очень прошу: не докладывайте о случившемся! Меня накажут за нерасторопность, за то, что не смогла уследить за вами. Я очень виновата и прошу прощения.

Артём некоторое время глядел на чародейку, а мысли его неслись галопом.

Она ведь нарочно его уронила. Специально. А теперь извиняется. Но в то же время — вот оно, то сокровище, ради которого он направился в этот дикий мир. И идти никуда не надо, просто нужно правильно поработать. Нужно, чтоб Констанция не знала, что она объект изучения. А Юрию и Андрею он и так может все инструкции отправить. Сделает им дистанционно обучение.

Глушков откинулся на подушку, приложил здоровую руку ко лбу и голосом из старого-престарого мультфильма простонал:

— Я самый тяжело больной в мире человек. Я умру без чая с мёдом и большого куска жареной колбасы…

Глава 9. Катарина и инвентаризация

— Коллега, я вас решительно не понимаю!

Начальник лаборатории базы сидел на краю кровати и глядел на Артёма.

— Вы чем думали? — продолжил он. — Вам нужна госпитализация, а вы строите из себя непонятно кого. И в поход не отправились. На базе о вас говорят, как о каком-то сумасброде.

— Ваша ошибка, — спокойно начал Артём, немного приподнявшись и пододвинувшись к стенке кровати, — в том, что вы не хотите изучать магию в ее естественной среде. Тащите ведьм куда-то, провоцируете магистрат. А сейчас сложилось все наилучшим образом: база рядом, любые ресурсы могу получить в течение суток, ведьма рядом, изучай — не хочу.

— Но есть их магистратский запрет, она не будет колдовать, — пожал плечами начлаб.

— Это потому, мой друг, что вы их силком тащите. А вы принесите мне оборудование, обычную бытовую технику и что-то яркое. Вот у меня в поход были взяты хороший цветной три дэ принтер, голографический проектор и лазерный резак-гравёр. Принесите такие же.

— Ну, не знаю. Мне кажется это бредом

— А вы не думайте, просто принесите все по списку. Я без вас нобелевку получу, один. И мне ещё нужно поспешить, дабы сделать нашим засланцам подробную инструкцию.

— Глупости, — покачал головой начлаб. — Бред.

— Нет у вас нюха на стоящие вещи, — усмехнулся Артём. — Она будет думать, что я всякой ерундой занимаюсь. Расслабится. А в неволе только кролики плодятся, да белые мыши. Вольным зверям особые условия нужны.

Скучно. Катарина стояла рядом с фургоном, в котором предстояло ехать. Фургон был очень необычный, и даже не из-за ярко-голубой ткани полога, а сам по себе. Он был сделан в мастерских халумари — полупризрачных жителей на грани мира. Нет, конечно, даже самый глупый крестьянин знает, что Те́рриса, которую Юрий и его друзья упрямо зовут Реверсом — круглая, а Небесная Пара и иные звезды скользят по хрустальному небу, подобно жукам-водомеркам или лодке с богами по водной глади.

Рядом с большой стопой бумаг стояли Юрий, Андрэй и Иваныч. Девушка никак не могла выговорить имя старшего халумари, называя его Иваништ. Втроём они водили пальцами по строчкам со списками имущества, а потом бегали и щупали это самое имущество руками — совершали «ивентаризасью». Часто между ними вспыхивали ссоры. Юрий тогда тыкал пальцем в бумагу и вопрошал: «А чего тут непонятного?» или махал рукой: «Там разберёмся», а Андрэй начинал сопеть и ещё больше морщил лоб: «Написано модель два Э, а у нас налицо два ЭС точка один».

Тут же на большом тюке сидела Урсула. Она осталась в этой кутерьме не у дел и потому просто глядела по сторонам, но с каким-то удручённым видом.

Катарина провела рукой по странному чёрному ободу колеса, упругому, как свернувшаяся в клубок змея. Обычно ремесленницы обивали колесо тонкими полосками железа, чтоб не стёрлось о дорожные камни, и только кто победнее ездил совсем с голыми колёсами. Да и сами они сделаны не из дерева, а из тонкого железа, а вместо спиц — стальные стержни. А вот «пошипнихи», которыми халумари торговали, знакомы. Свои цеховницы до сих пор пытаются сделать такие же, но не получается. Говорят, только ювелирши из бронзы смогли отлить. Но бронза не железо — с ней хлопот больше.

Нагнувшись, Катарина увидела стальные дуги, пружинящие, если толкнуть фургон в бок.

— Юрий, что это?

— Рессоры, — повернув голову, отозвался юноша, а потом стиснул кулаки и зарычал на своего собрата: — Да хватит уже! Мы так и через неделю не тронемся. Ты только телегу одну полчаса по описи сличал, а нам ещё доспехи и оружие раздавать. Лучше с паровым генератором разберись! Я в паровой технике не понимаю, танк не паровоз!

Юрий вздохнул и поглядел на Иваништа:

— Почему именно паровой? Почему не ториевый реактор?

Что такое «торивий ре-актор», Катарина не поняла, но, наверное, что-то волшебное.

— Ты сейчас сам на закипевший чайник похож, остынь.

— Ну почему?

— Ядерные технологии запретили, а таскать с собой десять тонн бензина — не самая хорошая идея. А к этому дров нарубили — и через полчаса готово. Роторный паровой движок выдаёт три киловатта — вам хватит.

И снова непонятные слова — нуклеро текнологиа, бензин, киловата.

Оторвавшийся от бумаги Андрэй толкнул в бок Юрия:

— Я знаю, как пользоваться. На заставе такой же был. Не сложнее скороварки.

Все замолчали. Но через некрытое время голос подала Урсула, указав рукой на крыльцо, где люди леди Ребекки тоже готовились к убытию.

— Только титьку бросила сосать и уже подвиги подавай, — бурчала мечница, глядя на свою дочку. — Маленькая ещё.

А эта маленькая без усилий подхватила за ручки сундук, который из дому вынесли две солдатки. И Глория не зря кичилась, что она лучшая в страже: ровесница Катарины легко победила всех в кулачном бою, показала ловкость в пользовании алебардой, фальшионом и мушкетом. Стреляла она похуже храмовницы, но не намного.

Катарина тоже не знала, чем заняться, и потому снова залезла в фургон. Внутри он был весьма занятен. По бокам — обитые чем-то мягким и упругим лавочки, на которых можно спать, как на перинах. Под лавками — очень хорошо подогнанные ящики, которые легко вытаскивались и задвигались обратно. Внутри лежали всевозможные свёртки в прозрачной, как рыбий пузырь, материи. Она слегка шуршала, и при этом легко сминалась под пальцами. А между возницей и остальными располагался большой сундук, закрытый на замок.

Девушка прислушалась: откуда-то снизу раздавался сильный храп. Влекомая любопытством, она спрыгнула с телеги и заглянула под дно. То, что сначала приняла за тюк, оказалось укрытой с головой возницей, видимо, решившей спрятаться от солнца и назойливых мошек под повозкой.

— Эй, — легонько поддела носком ботинка ее ногу Катарина.

Возница охнула и приподняла голову:

— Уже поехали?

— Нет. Собираемся.

— Поедем — пни посильнее, — ответила женщина и снова укрылась.

— Ты ночью что делала? — не унималась Катарина.

— Спала, — невнятно отозвалась возница.

— И не выспалась?

— Я впрок сплю, — и снова захрапела.