Игорь Осипов – Леди Артур (страница 18)

Тем временем во двор вошла очередная претендентка. Женщина средних лет с переломанным до ужаса лицом, словно у вышибалы в дешёвом трактире, и кожаной куртке. Пока представлялась, ужасно шепелявила. Телохранительницей она до этого не была, а работала такой же наёмницей, как и Урсула. Женщина долго перечисляла битвы, в которых участвовала, свои заслуги и свои намерения побить всех остальных.

— Дуру лучше побей, — буркнула Клэр, сидя рядом.

— Приличия, — Ребекка мягко одёрнула её, как малое дитя, недовольное, что мультики кончились.

А ещё я заметил, что сидящая с нами у стола Лукреция теребит один из свитков с рекомендацией. Она поджала губы и с азартом чего-то ждала. Увидев мой взгляд, улыбнулась и легонько приподняла бумагу с печатью: мол, будет очень интересно.

Но пока всё было вполне ожидаемо. Претендентка скинула куртку, подпоясалась и двинулась в сторону Катарины. А храмовница, легонько прыгая на носочках, начала кружиться и отступать.

— Слышь, сучка! — кричала кандидатка. — Я тя всё равно поймаю!

Катарина молча пританцовывала, выставив вперёд наполовину согнутые руки. Лишь однажды слегка присела и сделала ложный выпад, а потом снова принялась отступать. Я видел девушку в бою: это не вязалось с её стилем. Там был холодный расчётливый натиск, а здесь лишь танец, сопровождаемый подначиванием зрителей, шуршанием мелких камешков под ногами и побрякиванием ножен на поясе и жетонов на цепочке, свисающих с шеи. Один со знаком Небесной Пары, другой — эмблема местных наёмниц отдела прогрессорства.

— Я же говорю, дура, — снова заворчала Клэр, а потом добавила: — А сиськи даже у меня больше.

Не уверен, но, скорее всего, именно последние слова послужили спусковым крючком: Катарина с рёвом дикого зверя бросилась вперёд, совершив умопомрачительную вертушку в прыжке. Классическую такую, словно из китайских боевиков. Соперница проворонила удар, получив в голову, и, на своё несчастье, не упала сразу, а контужено уставилась в пустоту. Этого хватило, чтоб Катарина перешла в ближний бой. С невероятной скоростью замелькали кулаки, локти, колени, и схватка стала походить на самое натуральное комбо из «Мортал комбат», смешанное с тайским боксом. Могло бы и фаталити случиться, если бы не вставшая со своего места Ребекка.

— Хватит! — прокричала она. — Лекаршу сюда! Павшую в дом!

Катарина, зло пнув выступающий из мощёного двора булыжник, развернулась, выпрямилась и резко приложила левый кулак к левой груди:

— Во имя вас и для вашей славы, ваше сиятельство, — тяжело дыша, произнесла храмовница, а потом отошла в сторону, взяв у подбежавшей служанки кружку с напитком.

Клэр осталась сидеть с поджатыми губами, словно ей язык показали.

— Нихренасебе шаолинь, — восхищённой скороговоркой выпалил Андрей, разглядывающий импровизированный ринг.

А я наклонился к Лукреции, как к знатоку храмовых порядков:

— Что это сейчас было?

— Орденский бой, — шёпотом ответила она и взяла со столика кубок с вином. — Говорят, ещё со старой эпохи остался. Теперь веришь, что маленькая девочка смогла нескольких магов убить?

Я кивнул и продолжил наблюдать за схватками. От меня здесь многого не требовалось — просто быть статистом и болеть за своих женщин. А ведь они обе — что Катарина, что Урсула, — мои. Девушка и тётка.

Бои продолжились. Сейчас уже не было таких фееричных схваток. Катарина откровенно жалела претенденток, да и тётя Урсула немного выдохлась. Одних прибывших хлопали по мокрой спине в знак одобрения, других под свист толпы прогоняли. Ещё раз унесли в дом отправленную в нокаут. Но там Урсула такой удар нанесла, что мог и быка свалить.

Запомнилась только какая-то резвая девчонка, которая долго выматывала ландскнехтшу, пока та, наконец, плюнув, не сдалась. А пару раз в драку вступала на нашей стороне сержантка Ребекки Герда. Жилистая тётка шла напролом, при этом очень хорошо закрываясь от встречных ударов. Все же единоборства даже на земле известны ещё с античности, и что-то новое в этом придумать сложно. Тот же панкратион пережил почти без изменений больше двух тысяч лет.

— Ну, теперь самое весёлое, — чему-то обрадовалась Лукреция, когда из свитков с рекомендациями остался только один — тот, что она держала всё это время в руках. — И, кажется, я даже знаю, кто победит в этом турнире.

Была очередь Урсулы биться. Она уже тяжело дышала и подзывала разносчицу, стоя спиной к воротам и крича про медовуху.

После волшебницы слов во двор вошла здоровенная девица лет семнадцати, одетая в цвета городской стражи. Ни ростом, ни сложением она не уступала Урсуле — их фигуры были даже схожи, и победа в этой схватки явно оказалась бы не на стороне уставшей мечницы. Катарина осилила бы, но не её очередь.

Новенькая скинула с себя верхнюю одежду, оставшись в камизе, и повела широкими, совсем не женскими плечами. На лице с тяжёлыми, но не злыми чертами, играла какая-то странная улыбка. А ещё она очень пристально глядела в спину пьющей воду Урсулы.

Все замерли. Все ждали интересного боя. Но когда мечница повернулась, то не стала толкать пафосную речь, а молча опустила руки.

— Ты что здесь делаешь? — услышал я тихие слова.

— Удачу испытываю, — ответила пришедшая, пожав плечами.

— Иди отсюда.

— Нет.

— Топай домой, и чтоб я здесь тебя больше не видела! — громко закричала Урсула, указав рукой на ворота.

— Нет, мама! — с пол-оборота завелась девица. — Думаешь, только тебе можно получить приключения, славу, золото?! — прокричала она и сделала шаг вперёд, импульсивно взмахнув руками.

А по толпе прошёлся гам. Ещё бы, это уже не просто отбор кандидатов, а семейные разборки.

— Вот родишь мне четырёх внучек, будешь делать что хочешь!

— А сама-то помнишь, где меня родила?! — махнув рукой куда-то в сторону, выкрикнула упрёк молодая богатырша. — В каком-то трактире, в попавшемся на пути терции городишке, название которого ты даже не помнишь! Так что не тебе мне указывать.

— Я мать! Я имею право!

— А я уже взрослая! Я уже в городской страже служу! — снова махнув в сторону города, не уступала дочь.

— Тогда я тебя выкину отсюда, — процедила Урсула. — Служишь на воротах, так и служи дальше.

— А ты попробуй! — подалась вперёд богатырша. — Думаешь, я купила эту рекомендацию?! Я лучшая в дозоре по северному порту! В кулачном бое! В бое на алебардах! В стрельбе! Я четыре выстрела в минуту из мушкета делаю!

Все ждали, а Урсула, вдруг вытерла лицо, словно по нему побежали слёзы.

— Глория, тебя же убить могут, — голос её дрогнул.

— Тебя тоже, мама.

Урсула вдруг взмахнула рукой, резко развернулась и пошла в сторону крыльца.

— Да делай что хочешь! Убьют, домой не возвращайся! — бросила она через плечо, а потом села на крыльцо и шмыгнула носом. — Ваше сиятельство, ваша милость, — обратилась она к Клэр и Ребекке. — Отошлите её прочь.

Юная графиня, ясное дело, молча глядела с растерянным видом. Она просто не знала, что говорить. Да и не могла знать, опыта не хватало. Лишь мастиф Малыш, который лежал у ног своей хозяйки, поднял голову и с любопытством принюхался к ландскнехтше. Однако вопреки ожиданию, слово взяла не леди Ребекка, а Лукреция:

— Урсула, если мы берём с собой слабых мужчин и госпожу в положении, то, само собой, будет очень осторожны.

Женщина ещё раз шмыгнула носом, а потом кивнула:

— Как же, слабые они. Но будь по-вашему.

Сразу после этого огласили имена четырёх претенденток, попавших во второй тур, где они будут показывать умения во владении холодным оружием, разрубая вязанки канатов и тыквы на шестах, и соревноваться в стрельбе из мушкета, арбалета и лука по горшкам и соломенным мишеням.

Как-то в этой кутерьме я едва заметил, как Ребекке и Клэр подвели мужчину с почтовым соколом на рукавице и свитком с рекомендацией. Он поклонился и тихо, но отчётливо представился.

— Джек. Меня зовут Джек, госпожа…

Артём со вздохом оглядел большую и почти пустую комнату, которую ему предоставили. В ней не было ни санузла, ни телевизора, ни даже картин на стенах. Лишь кровать с балдахином, древний-древний умывальник, висящий над большим деревянным корытом, здоровенный обитый медными полосами сундук с круглыми ручками для переноски по бокам и железный, даже не лакированный, ночной горшок с крышкой.

— Мда-а-а, — протянул он, состроив мученическую физиономию, и вынес вердикт: — Дикари. Абсолютные и беспросветные дикари. Варвары.

За его спиной стояла назначенная то ли в телохранительницы, то ли в надзирательницы магесса. Особа, конечно, интересная, но не настолько, чтоб пасть по примеру местных недомужиков перед ней ниц.

— А больше мебели не будет? — спросил Артём, повернувшись к сопровождающей.

— Какая вам нужна? — спокойным, и даже слегка снисходительным голосом спросила та.

— Ну, хотя бы письменный стол и стул. Шкафы под одежду. Доску для того чтобы мелом на ней писать. До чего ещё вы додумались в вашем отсталом мирке?

В воздухе повисла тишина, а потом профессор Глушков повторно выдал короткое: «Мда, дикари» на русском языке.

Он опустил взгляд на герб, изображённый на одежде барышни, и сунул руку в карман, где имелся портативный магодетектор. Прибор уже доказал свою состоятельность во время использования Юрием, и, значит, грех было от него отказываться. Но в отличие от Юры Артём вывел отчёт от сигнала на зрительный нерв, отчего в воздухе возникло несколько графиков: спектральный анализ, общая амплитуда по мощности со шкалой в минуту прошедшего времени, отчёт искина по выявлению простых закономерностей — ничего сложного.