Игорь Осипов – Бортовой журнал "Синей птицы" (страница 14)

— Кончился киборг. Аккумулятор сдох. Без двушки горячего глинтвейна даже не тронусь с места.

Капитан выругался и нажал на большую кнопку. Аппарель стала подниматься вместе с Михаилом, который так и лежал на месте и часто дышал, как дельфин, выброшенный на берег.

Валерий Петрович провёл пальцем по висящему на стене небольшому сенсорному экрану и выбрал меню «герметизация».

— Взлетаем!

— Суперэкономом?! — тут же уточнил Иван и поискал взглядом ремни безопасности.

— Нет. Комфортом. Можешь не пристёгиваться.

Он быстро дошёл до кабины, плюхнулся в пилотское кресло и нахлобучил гарнитуру.

— Борт тысяча семьсот два, сорок шесть, тринадцать к взлёту готов. Прошу разрешения.

Иван выдохнул и прямо с девушкой на руках опустился на пол атмосферника и прижался спиной к стене. Сейчас бы горячий чай и горячий душ. И просто закутаться в тёплое одеяло.

Загудело. Потом дрогнуло. О том, что взлетели, можно догадаться по плавному изменению вектора силы тяжести. А через полчаса тяготение вовсе пропало.

— Выходим на орбиту, — оповестил капитан через громкоговоритель.

Маневровые движки несколько раз качнули шаттл. Потом включились на малой тяге основные. Создалась впечатление, что атмосферник стоит на земле, но сильно задрал нос к небу. Пол оказался под углом, словно крутой склон холма. Ивану пришлось взяться рукой за поручень и не соскользнуть к закрытой аппарели. Навигатор уже успел пристегнуться небольшими растяжками, которыми крепят ящики к полу. Он их прицепил за ремень на комбезе и теперь валился, распластавшись без движения, словно морская звезда. Наверное, не в первый раз.

— Стыкуемся! — снова прозвучало с потолка.

Атмосферник сильно качнуло при торможении, пришлось почти лечь на пол и взяться покрепче, но сама стыковка прошла на удивление мягко. Лишь по обшивке передался едва слышный звук касания со звездолётом. Зашипел, выравнивая давление, шлюз, отчего уши немного заложило.

— Спасибо, что воспользовались линиями Петрович Аэроспейс, — пошутил капитан и вышел из кабины.

Вскоре все оказались на борту. Девушку разместили в одной из пустующих кают, привязав ремнями к кровати. Украденная ни разу за это время не пришла в себя. Это напрягало.

— Дело сделано, — произнёс навигатор, который с большей охотой перемещался в невесомости, нежели при силе тяжести.

Усталый, измученный трудным днём экипаж собрался в кают-компании. И тут…

— Входящий вызов, — вежливо оповестил искин.

— Давай на большой телевизор, — махнул рукой Валерий Петрович, доставая космическое пиво — в мягкой упаковке и с трубочкой.

Все посмотрели на экран.

На нём возникло лицо девушки. Щёки красные. Волосы мокрые.

— Иван Морозов? — осведомилась она, бегая взглядом по своему экрану, отчего казалось, что смотрит куда-то вниз.

— Да, — неуверенно ответил княжич.

Рядом вздохнул навигатор:

— Фёкла.

Да, это оказалась именно она.

— И какого хрена? Я стою под дождём с вещами. Жду, когда меня украдут. А тут взрывы, стрельба, и ты так эффектно выскочил из-за угла, с левой бабой на руках. Чуть не сбил меня с ног и умчался в неизвестном направлении. Так и было задумано, или я чего-то не понимаю?

Иван густо покраснел от стыда и опустил голову, словно нашкодивший первоклашка. Рядом нервно хихикнул навигатор, выпустивший из рук котлету на вилке. Еда зависла перед ним в невесомости, медленно вращаясь вокруг оси. Капитан отхлебнул пива и вздохнул.

— Я же говорю, что идиоты. Ничего без Петровича не можете. А ещё увольнять собрались.

— Входящий вызов, — повторил искин и разделил экран надвое. Слева осталась Фёкла. А справа возникла задумчивая физиономия давешнего инквизитора.

— Иван Морозов? — медленно произнёс он. — Оставайтесь на вашей орбите. Я к вам в гости. Догадываетесь почему?

Глава 8. Шок-контент

Атмосферник инквизиции медленно, но неотвратимо приближался.

Княжич держался ногами за подножку кресла. Перед ним вращался гвоздь. Иван время от времени протягивал руку и останавливал скобяное изделие, а потом бил пальцем по шляпке, заставляя снова крутиться. На душе было тошно. От собственной глупости. От стыда.

— Она хоть живая? — тихо спросил он, не зная к кому конкретно обращаться.

— Девушка? Дышит, — меланхолично ответил навигатор.

— Добром это не кончится, — поканючил искин и вздохнул. Он хорошо научился вздыхать. Многозначно и тоскливо.

— Заткнись, — пробурчал капитан.

Иван поморщился. Ситуация ему не нравилась. Мало того что похитили человека, так и спецслужбы сели на хвост. Не хватало фрегата царских опричников, которые умели брать космические корабли на абордаж.

Княжич в который раз крутанул гвоздь и поглядел на монитор. В отличие от обычного светодиодного экрана, этот был проекцией голограммы сверхвысокого разрешения. Подложкой служила дверца широкого оружейного сейфа, покрытая сверхчёрным напылением. При желании можно выключить свет и развернуть изображение на всю комнату.

На экране медленно увеличивался вытянутый, словно скоростной катер, и выкрашенный в алый цвет атмосферник с надписью «Вергилий» на борту. И номер «двадцать». Потому как звездолётов Вергилиев, как и Синих Птиц, по галактике летало много.

Вскоре у Нульки началась паника. Она металась по коридору, словно золотая рыбка, которую сунули в миксер. Порой исчезала из нашей реальности, а затем появлялась в самых неожиданных местах, держа в руках охапку своих блестящих фантиков.

Навигатор дрейфовал в невесомости, прижимая к груди распираемый изнутри несильным, но избыточным давленым пластиковый пакет, в котором была карикатурная планета с маленьким городком. На унылом, даже скорбном лице читалось, что Михаил просто ждал неизбежное, простившись с мечтами о благополучном будущем.

Затылок навигатора был заклеен обычным пластырем. Вырванный шнур вроде бы ничего не сломал, но надо будет посетить клинику.

— Перестань мельтешить! — рявкнул капитан, пристёгнутый ремнями к креслу, наблюдая за проявившейся из воздуха Нулькой. Капитан, убивал время и потому играл в простенькую головоломку на планшете. При этом зубы стиснуты до скрипа, а в глазах сверкала злость.

— Он меня развоплотит! — закричала богинька и снова исчезла. Но тут же возникла с чемоданом в руках. — Улечу. На край галактики. Чтоб не достали.

— Хватит! — в голос прорычали Валерий Петрович и Ваня.

Нулька заревела в голос и испарилась, отставив чемодан кувыркаться над столом.

— Пойду, успокою, — произнёс Иван и отстегнулся.

— Она либо в каюте, либо в техническом отсеке, — пробурчал навигатор.

Княжич оттолкнулся руками от подлокотников, пересёк кают-компанию и поплыл по коридору. Богинька нашлась в своей. Она тихо кружилась в центре водоворота из своих блестящих фантиков, свернувшись калачиком и обхватив колени руками.

— Почему ты так боишься инквизицию? — ухватившись руками за дверной проём, негромко спросил Иван.

Нулька ещё сильнее сжалась и закрыла глаза.

— Не хочешь, не отвечай, но не надо паниковать, — прошептал Иван, оглядел каюту и добавил: — А хочешь, я тебе котёнка куплю? Или другую зверушку? Говорят, помогают расслабиться.

— Хочу, — кивнула богинька и повернулась вокруг оси так, что сейчас наблюдала за княжичем исподлобья, но по-прежнему была в позе эмбриона. — А он меня не развоплотит?

— Инквизитор? А за что?

Нулька зажмурилась и вдруг исчезла, а через секунду снова возникла из пустоты.

— Я когда-то тоже была человеком. Наверное. Не помню. А потом произошло слияние с тварью из гипера.

— Ну… — протянул Иван. Он не знал, что ответить на это откровение. Тем временем Нулька продолжила:

— Я когда-то была тварью из гипера, пока не сожрала девушку. До сих пор помню тот голод, что толкал меня. Я вломилась из космоса в атмосферу и напала на орбитальный лифт. Но переварить схваченную душу не смогла. К приезду инквизиции мы стали одним целым. Меня долго пытали, ставили капельницы, били током.

Пока Нулька говорила, на ней медленно таяла одежда. Сперва истончилась до состояния марли, потом и вовсе распалась лохмотьями цветной паутины, которая присоединилась к фантикам и блестящей стружке в их вялом кружении по каюте. Наверное, такие же лохмотья прежней памяти витали и в её голове. Княжич слышал множество историй о нападении духов на людей. Даже существовал термин — период полураспада души.

Вскоре богинька осталась совсем голой.

Княжич улыбнулся, провёл перед собой ладонью, разгоняя фантики, и произнёс:

— Всё будет хорошо. Он не за тобой.