Игорь Осипов – Бортовой журнал "Синей птицы". Том 2. Поворотный момент (страница 61)

— У меня бинты с таблетками по всему отсеку летают!

А княжич повернулся к огрызку пиратской станции и слегка надавил джойстик тяги. Бронескаф поплыл к запертому шлюзу.

— Мы проведём аварийную стыковку и будем ломиться через все отсеки к самому концу. Пойдём втроём.

— Я понял, — пробурчал Потёмкин.

— Нет. Если что — ты за главного. Со мной пойдут Тон и один из его парней.

«Птица» медленно подплыла к огрызку, повернувшись по пути у нему пузом. Манёвренные движки работали на самой малой мощности, корректируя движение звездолёта. Когда осталось всего ничего, Иван нырнул в створ шлюза, и его прикрыло, словно жука стаканом. Выступающее вперёд края слегка соприкоснулись со стенки пиратской станции и слегка спружинили. Но потом снова сработали движки, прижав два космических аппарата друг к другу.

Иван недолго думая схватил со стены большой оранжевый баллон вакуумной пены и стал герметизировать стык. Белая-пребелая, она была похожа на снег, налипший на щёлочки плохо закрытого окна.

Пришлось ждать ещё пяток минут, пока затвердеет. А потом в крохотное, похожее на лифт помещение переходника, начал нагнетаться воздух. Вернулись внешние звуки: шипение, шелест вентиляторов, вибрация движков и едва слышный гул реактора, передающиеся через обшивку по всему кораблю.

Люк со стороны обитаемых отсеков звездолёта резко распахнулся. В нем показались висящий посередине внутреннего шлюза Тон и второй. Иван постоянно забывал его имя.

Княжич стрельнул глазами по оружию в их руках, и показал на шкафчик в стене.

— Давайте сюда резак, — произнёс Иван и тут же повысил голос: — Да не там!

А затем скривился, будто лимон разжевал. Слишком часто он в последнее время повышает голос. Отец ведь не зря учил: «Если ты перешёл на крик — это только твоё упущение. Ты либо плохо объяснил, что делать, либо плохо выбрал помощника. Крик — крайняя мера, когда все остальные способы уже исчерпаны либо нецелесообразны».

Иван сделал глубокий вздох, досчитал до трёх и показал пальцем:

— Второй шкафчик справа, нижняя ниша.

Искомый резак вскоре оказался в его руках. Вспыхнул язычок голубого прозрачного пламени. И княжич, плотно закрыв за собой шлюз во внутренне пространство «Птицы», принялся самолично резать люк станции. Брызнули разные стороны искры расплавленного металла, выдуваемого струёй газа. Была бы сила тяжести, они бы попадали на пол, но сейчас витали в невесомости, как быстро гаснущие светлячки.

Время напоминало о своей нехватке гулкими ударами сердца. По спине, несмотря на систему охлаждения побежал пот.

— К чёрту, — проронил княжич, провернул и дёрнул шнур раскрытия скафа. Спина распахнулась, как створка погреба, и парень вынырнул из скафандра, оставшись лишь в тонком нательном комбезе.

— Эта… а если там, за стенкой, вакуум? — взволнованно спросил Тон, поглядывая на место реза.

— Если бы там был вакуум, то автоматика бы уловила падение давления и сейчас бы верещала, как полоумная. Но там не вакуум, ведь я уже прорезал сквозное отверстие, а она не верещит.

Иван схватил резак голыми руками и снова приступил к работе, не обращая внимания на искры.

Когда шлюзовой люк повис фактически на соплях, княжич подлетел к своему скафандру и из притороченных к бедру кобур достал сразу два оружия — револьвер и небольшой пистолет-пулемёт с термокомпенсатором и прочим обвесом. Обычный полноразмерный пулемёт в замкнутом пространстве коридоров бесполезен — ствол слишком длинный, инерция тяжёлого оружия излишня для манёвра огнём, когда надо быстро развернуться чуть ли не на девяносто градусов. Да и энергия выстрела слишком большая — запросто может насквозь пробить обшивку, а при неработающих системах жизнеобеспечения это верная смерть.

Вслед за княжичем из очень прочных и безопасных, но неуклюжих в узких норах и коридорах бронескафов нехотя вылезли и киберпанки.

Иван взялся за рукоятки на люке, упёрся в коридорные поручни ногами и надавил. Как-то само собой пришёл резонанс права крови. Станция отозвалась, словно спрятавшийся в норе зверёк. Но к старому «повинуюсь — не повинуюсь» добилось новое: ментальное эхо всех, кто сейчас находится на этом куске железа посреди бескрайнего космоса. Нет, такое чувство приходило и раньше, но не столь явственно. Наверное, сказывается окружающая огрызок станции пустота — нет шумов, рождённых толпами людей, множеством домашних животных, мелкой нечисти да и самой планеты. Казалось, прежде ощущение тонуло в сильных помехах. Так человек в кромешной ночной тьме и тишине дикого поля способен увидеть зажжённую спичку и услышать голоса за целый километр, а ярким шумным днём, в хаосе мегаполиса, и с пяти шагов ничего не различит.

Эхо чужого присутствия передалось с лёгким покалыванием. Станция имела сильного и волевого хозяина не княжеской крови, но он бывал здесь редко. Остальные менялись часто.

Сейчас же через металл, пластик и стеклокерамику тускло, даже забито, передавались страх и надежда на спасение пленных, невнятная растерянность пиратов, едва различимая суета крупных рыб и яркий, почти заглушающий всё остальное голод. Тварь точно была не одна, но сколько их там, понять сложно — монстры не принадлежали земной фауне. И только голод, в силу универсальности эмоции, поддавался пониманию.

Люк поддался не сразу. Пришлось его раскачивать, чтоб остатки металла уступили натиску.

В открывшееся, утопающее в сумраке помещение, княжич вплыл осторожно. Пистолет-пулемёт прижат прикладом к плечу, а тело расположено так, чтоб минимизировать площадь попадания.

Отсек был пуст. Брызги крови осели на стенах, обильно тянущихся по ним кабелях, шлангах, трубках и многочисленных прикрученных ящичках так, словно кто-то долго и старательно прыскал из пульверизатора, а часть ламп обгрызены большими клыками. Аварийное освещение горело очень тускло, и свет проникал основном через иллюминатор — как раз виднелся габаритный огонь «Синей птицы», моргающий в неестественном зловещем ритме.

— Чисто! — произнёс Иван и оттолкнулся от края люка.

— Ай блин! — воскликнул один из панков — тот что не Тон, схватившись за руку.

Княжич от удивления приподнял брови.

— Горячее! — тряся кистью, прокричал панк. Его оружие закрутилось в невесомости как бесхозный хлам, фонарь, уподобившись проблесковому маячку, часто бил светом по глазам. оружие несколько раз звякнуло о стенку, меняя направление.

Иван поджал губы. Минус один, а ведь ещё ничего толком и не началось. А дело в том, что металл шлюза хоть и не подчинялся, но немного привык к княжеской крови, и хотя причиняться не стал, но и боли не причинил, словно перестраховывался. Не зря ведь говорят, княжеская кровь, попадая на вещи, в тот же самый миг даёт им подобие души.

— Иди в шлюз и жди там, — указав на выход, распорядился княжич.

— А может, его того… на кор отправить? — спросил Тон.

Иван покачал головой.

— Нельзя открывать кор, пока не разобрались с монстром и пиратами, представь, что он на карантине.

— Так кидать тож не варик, мы не в киноужасе. Сожрут же. И так вся стена в крови, — парировал Тон, ткнув оружием в пластик.

Иван на секунду задумался и кивнул.

Иван включил подствольный фонарь. Пятно света поплыло по забрызганным багряной жидкостью поверхностям. Кабели змеились, а подвижные тени создавали ощущение живых созданий.

— Ни хрена не понимаю, здесь же никого нет. Ни трупов, ни монстров. Откуда кровь? А судя по объёмам, пролито точно не меньше трёх литров, — пробормотал княжич.

А луч света выдернул из мрака клочки окровавленной одежды, кожи и пучков волос или меха.

Голос подал часто дышащий и вращающий во все стороны головой Тон:

— А если как в старых фильмах ужасов? Через вентиляцию?

Иван пробежался фонарём по потолку. Шахты вытяжки были узенькие — не больше двадцати сантиметров в поперечнике.

— Вряд ли. Опасная тварь должна весить не меньше человека, чтоб с ним справиться. Такая в воздуховод никак не протиснется.

Княжич осторожно поддел вентилятор кончиком ствола. Вентилятор пошатнулся, остался качаться на проводах, выдранный кем-то с корнем. Шутка про чудовище показалась несмешной.

— Не-е-е, — протянул Иван, успокаивая панков. — Доказано, что реальные клыкастые и зубастые ксеноморфы опасны только как засадные хищники. И их возможности сопоставимы с кошачьими: мелкие как рысь, больше как леопард или тигр. Блогеры уже тыщщу раз полноформатных роботов делали.

Тон шмыгнул носом.

— А есь они подбираюца и заражают людей? Ну как в фильме «Нечто шесть».

— А это доказано на примере одноклеточных, что самое страшное — это бешенство и проказа. И бешенство до сих пор не лечится. А из крупных — глисты, чесотка и личинки овода.

— Ну а есь это мурена? Или змея?

— Мурены и змеи глотают добычу целиком. И обратно с человеком в брюхе в узкую щель не уползут — не пролезут.

Княжич осторожно дотронулся до рукоятки внутренней двери станционного шлюза. Та не очень легко, но поддалась. И снова темно, как в погребе.

Но после того, как луч света пошарил по отсеку и высветило детали, волосы на голове встали дыбом, а по спине побежали мурашки: посреди помещения в невесомости плавали свежий обглоданный человечий череп, тазовые кости с половиной позвоночника и обглоданные берцовые кости. Там же дрейфовала, щеголяя лохмотьями мяса, оторванная акулья голова.