Игорь Осипов – Бортовой журнал "Синей птицы". Том 2. Поворотный момент (страница 6)

Почесав затылок, вставил слово и Михаил:

— Да. Фёклу ещё найти надо, а подвиг наклюнулся прямо здесь и сейчас. Надо подсекать.

Парень поджал губы, размышляя, как быть. Ведь разорваться надвое никак не получится.

— Ладно, к Ле́йтенке. Только по-быстрому. У вааще меня нет никакого желания играться в принцип вагонетки. Мне надо спасти всех и сразу.

— За двумя векторами погонишься, в астероид влупишься, — пробурчал хмурый Михаил.

Иван быстро почесал в затылке и ответил:

— Я не за двумя, а по очереди.

— Я уже посчитал параметры скачка! — бодро отрапортовал пилот.

— Я тоже, — с небольшим опозданием и немного зло пробурчал навигатор, и княжич поставил себе на извилинах заметку, что придётся разбираться не только с капитаном, но ещё и с Михаилом. Чувствовалось в неё что-то не то. Что-то напряжённое.

Корабль снова качнуло. Затем загорелся индикатор готовности фокусатора, выставленного в направлении точки прибытия, а через десять минут «Синяя птица» снова провалилась в белую изнанку бытия.

— Отклонение по углу полтора градуса. Недолёт два процента. Общая погрешность прыжка девятнадцать сотых светового года, — тут же отчитался Женёк.

Ивану было немного непривычно слушать доклады. Он хоть и недавно на «Синей птице», но автопилот не выдавал подобные отчёты.

Стоящий рядом навигатор нахмурился, сбивая цифры в голове и сверяя их со словами синтетического пилота, а Нулька захныкала:

— Опять всё не как у людей. Брошу космос, устроюсь держать силу тяжести на дальнем астероиде, — заплакала она. Слёзы и сопли побежали в три ручья, и богинька принялась растирать их руками по лицу.

Иван посмотрел на пилота, а тот, напротив, быстро развернулся в кресле, стал на сидушку коленями, схватился за спинку и подался вперёд,

— Да не, ты не понимаешь, это просто круто, — выдал он, изобразив восхищение на лице. — Я раньше на таком корыте летал, что мы бы неделю скакали в сорок итераций, а потом ползли бы в обычном пространстве ещё неделю.

— И где ж ты батрачил, калькулятор юродивый? — ехидно спросил Петрович, сложив руки на груди.

— На почте работал. Мы таскали посылки из системы в систему, — ответил Женек и повернулся к Нульке: — Прыжок — вааще крутяк. Ещё одна-две итерации, и прибудем.

— Честно-честно, крутяк? — застыла зарёванная Нулька с такими глазками, словно она бездомный щенок, который ко всем ластился и просил, чтоб погладили.

— Честно, — часто закивал пилот.

Нулька мгновенно сменила печаль на радость, улыбнулась от уха до уха и провела тыльной стороной ладони по глазам, смахивая слёзы.

— Не отвлекай! — рявкнул Петрович и стукнул по спинке пилотского кресла.

Женек быстро вернулся в исходное положение и начал ориентировать «Синюю птицу» на новый прыжок.

Через пять минут стартовали.

На этот раз воодушевлённая богинька вывела корабль из гипера буквально в паре тысяч километров от одинокой замороженной планетки, освещаемой тусклым угольком красного карлика — звезды Ле́йтена. В системе, кроме этого бедолажки, водился ещё и гигант в несколько масс Юпитера, окружённый ордой мелких лун, коих звёздные волки презрительно звали лунками. Ну и кучка планетоидов во внешнем ледяном поясе.

И как только антенна нашла несущий сигнал местной сети связи, пиликнул браслет. Иван вызвал окошко с сообщением и громко выругался:

— Мать твою! Всем на атмосферник! Миша, выдай оружие! Нулька, ты за старшую.

— Что там⁈ — переспросил капитан, попытавшись заглянуть в окошко, но то быстро закрылось.

— Я офигеваю! — продолжил княжич. — Мы бороздим вселенную, а в этой занюханной дыре какая-то община придурков собирается сжечь ведьму! Дебилы, блин! Сейчас же не лютое средневековье!

— Ёжки-матрёшки, — пробурчал пилот, — может, ну её? Жалко, конечно, старушку, но вдруг есть за что?

Но Ивана уже распирал азарт. Он представлял, как героически спасает почём зря оклеветанную бабушку — божий одуванчик от крестьян, одетых в рванину, с допотопными кислородными масками на вечно пьяных лицах, с вилами и факелами в руках. А крестьяне уже привязали ведьму к столбу, где обложили дровами и хворостом. Потому как вопрос жизни и смерти оказался не шуткой, а реальностью. Не просто же так в задании числилось: «Предотвратить самосуд».

Конечно, спасти настоящую принцессу было бы прикольнее, но сейчас лучше напоить чаем и доставить в безопасное место безобидную бабушку, потому что Нулька опять может приревновать и броситься.

Княжич, не дожидаясь, пока навигатор выдаст оружие, пробежал с горящими глазами в кают-компанию, рывком распахнул дверцу сейфа и взял револьвер. Подумав, подхватил ещё и несколько гранат. Затем помчался в предбанник, по пути выхватил из шкафчика тёплые вещи и резво нырнул в атмосферник.

— Быстрее, человек в опасности! — закричал он, нервно теребя молнию на комбезе и разглядывая ледяной мирок.

Мирок был типичным «зрачком». Гравитационный резонанс заставлял планетку смотреть на родную звёздочку только одним боком. В итоге ночная сторона, на которую свет падал последний раз несколько миллиардов лет назад, был закована в огромнейший ледник, над серединой дневной бушевало вечное око бури — эпицентр непрекращающегося циклона. Между светом и тьмой ледник таял, образуя множество мелких речушек или вытянутых вдоль ледника озёр. На этой полосе и жили люди. Всего там было около сорока поселений, но нужно было одно, сильно обособленное.

Безымянный информатор куратора скинул координаты.

Удивительно, но у этого задрипанного поселения был свой космопорт с одинокой взлётно-посадочной полосой. Низкая сила тяжести и достаточно густая атмосфера, не сдуваемая прочь слабым солнечным ветром красного карлика, позволяла шаттлам садиться и взлетать даже без помощи опорно-силового поля.

— Ну что вы так долго⁈ — заорал Иван, ткнув в кнопку громкой связи с кораблём.

— Я здесь! — отозвался Женёк, быстро нырнул в полагающееся ему пилотское место и тут же начал щёлкать тумблерами и стукать по сенсорной панели.

— Без паники, — с кряхтением протянул Петрович, неспешно зашедший в кабину. Увидев Женька́, возмутился: — Чё ты тыкаешь? Куда пальцы тянешь? Ты же робот, подключись по вайфаю!

— Я киборг! — завопил пилот, отцепив ремень безопасности и завертевшись в кресле, как неугомонный бурундук. — Я киборг, а не робот.

— Цыц, калькулятор! — рявкнул капитан.

В это время в кабину вошли вооружённые Михаил и Потёмкин.

— Не знаю, но, по-моему, лучше подключиться, — пробасил боец.

— Я киборг, — повторил пилот, — и я буду делать всё пальцами, а не через провода!

— Хватит. Угомонись, батарейка, — скривился Петрович.

А Иван уже пристегнулся и начла командовать:

— Отстыковка!

— Есть, отстыковка!

Женек клацнул переключателем. От стенок атмосферника послушался звук механизмов, то сработала автоматика шлюза, герметизируя люк, а приводы крепежа отпустили челнок в свободное странствие.

— Так, княже, я со старушками не хочу связываться. Сам её будешь спасать, мы так, потом в сторонке, если вдруг что-то пойдёт не по плану, — протянул Петрович и опустился в кресло. Сразу за этим пропала сила тяжести, и атмосферник оказался предоставлен сам себе.

— Форсаж⁈ — громко спросил пилот, глядя на Ивана немного детскими глазами.

— Форсаж! — поддакнул княжич, и всех вдавило в кресла. Лишь немного позже, когда шаттл начал спуск с орбиты, ускорение сменилось свободным падением и невесомостью. Спуск был похож на суперэконом на Грин-Аквике.

Казалось, атмосферник двигался медленно и неуклюже, но иллюзию создавали масштабы окружения. Когда летишь на большой высоте на обычном самолёте, тоже кажется, что он еле-еле ползёт.

Иван от нетерпения барабанил ногой по полу и глядел на крохотные язычки плазмы, возникшие на носу аэрокосмического аппарата.

«Они скоро начнут», — известил аноним, подогревая обстановку.

— Да что так долго⁈ — громко спросил княжич, глянув на пилота.

— А если преступники вооружены? — озвучил свои опасения навигатор, но ответил ему не капитан, а Потёмкин:

— Куратор не дал знать, значит, нет опасности. К тому же мы можем сесть только в космопорте, и выбора попросту нет.

— Ну а если? — не унимался Михаил.

— Там видно будет, — произнёс боевой киборг.

Женёк же вцепился руками в штурвал и смотрел перед собой, поджав губы. Если не знать, что он на самом деле просто очень сложный механизм под управлением осознавшей себя как личность нейросети, можно было поверить, что живой. И Ваня в очередной раз задумался над тем, а где проходит грань между человеком и нелюдем?

Вскоре шаттл вошёл в атмосферу и его затрясло. Облака под брюхом летучего аппарата зашевелились быстрее, в разрывах небесной пелены замелькали речки, озерца, серые каменистые пустоши и белые льды.

Ещё через десять минут атмосферник нырнул в кучерявую завесу, пронзив её насквозь. Турбулентность принялась играть шаттлом, как первоклашка бумажным самолётиком.

Вж-ж-ж вверх. У-ух вниз. И по новой.