Игорь Осипов – Бортовой журнал "Синей птицы". Том 2. Поворотный момент (страница 36)

— Док! — снова взорвался Тон. — Время!

Иван посмотрел на хозяина клиник и кивнул, мол, не будет мешать. Только тогда Митрофан Митрофанович с громким матом взял со стола инструменты и прорычал:

— Тащите сюда этого бедолагу! Где вы опять вляпались? И умоляю, не подстрелите суррогатную мамку, иначе опричники положат здесь вообще всех без разбора. И так придётся мамке чистить память, чтобы, выбравшись наверх, не доложила.

Два киборга осторожно взяли раненного под руки и вынесли на свет.

— На стол его кладите, придурки! — выругался док, который уже понял, что убивать никого не будут. И тут же сдвинул рукой инструменты в сторону.

И тоже время заговорил один из киборгов, причём затараторил, вываливая кучу информации на всех присутствующих:

— Док, мы на катку зашли. На трёшку-бетонку. Тимоха танкова́л в бро́ньке, но те сконтрили бронебойкой. Мы его из бро́ньки ель вынули, и сюда. Док, мо́нек пока нет, но отдадим. Лут на ауке сбросим и отдадим.

— Если живы будете, — пробурчал хозяин клиники.

— Док, а эта мамка не в сетке? Не сольёт?

Митрофаныч вздохнул и глянул на говорящего:

— Ты совсем дебил? Неужели ты думаешь, что я регулярно ковыряюсь в ваших кишках и не поставил глушилку?

Поняв, что сболтнул лишнего, док скривился и уставился на Ивана, мол, сдашь же. В глазах читалось, что придётся срочно продавать клинику и драпать подальше, а заодно и документы менять. А потом поискал взглядом Женька:

— Чтоб я тебя больше не видел, — пробурчал док, сдерживая слова покрепче.

— Я хотел как лучше, — жалобно протянул андроид с собачьим сердцем.

— Лучше для кого? Для тебя, меня или нового хозяина?

Женёк изобразил невинные щенячьи глазки, но док прищурился, показывая, что на него этот фокус давно уже не действует.

Иван стоял и слушал. Потом взял слово, ибо ему стало любопытно:

— Что за катка? Что за бетонка?

Стоящие за его спиной навигатор и Потёмкин переглянулись и тоже стали внимательно слушать.

— Да мы это… — начал один из киборгов, но его оборвал док, который быстро напялил перчатки и уже взял инструменты.

— Придурки они. Я сам поясню, а то нагородят, хрен поймёшь. В общем, это подпольные игроки в лабиринты, типа новых гладиаторов. Царь-батюшка не сильно поощряет такое развлечение, и бойцы вне закона, но пока не случилось что-то резонансное, смотрит сквозь пальцы. Это как в прошлом году был бой на станции метро. Под огонь попал состав и несколько мирных жителей. Тогда опричники много кого на месте порешили. Сами знаете, на такие вещи ведётся быстрый суд. Поставили пойманных раком, сбросили скан улик в судебную сеть, через полчаса приговор — вышка. Тут же и пуля в башку. Мозги в прямом эфире полетели на тротуар. Негодяев наказали, и общество уже не шумит.

Уловив во взглядах недопонимание, док продолжил пояснять:

— Это как с проститутками. Все знают, что они есть. Кому надо, тот купит. Но пока шума нет, они никому не нужны.

— Странное развлечение, — пробурчал Иван.

— А это не они развлекаются. Это стримеры и те, кто стримы смотрит.

— А! Понял! — просиял Иван. — У меня несколько товарищей смотрели, но я думал, что там не насмерть.

— Это зависит от правил и лиги. Есть лайт-версия боёв, она ближе к обычному спорту. А есть подпольные кровь и мясо, и там ставки и донаты в разы больше. Но этим до высшей лиги, как пешком до Луны. Ну а в высшей такие деньги крутятся, что прокачанная команда раскатает этих лохов за три секунды.

— Док, поле́че с базаром! — огрызнулся тараторящий киборг.

Митрофаныч отмахнулся, залез щипцами в потроха Тимохи и продолжил:

— Куда уж мягче. С отрядом высшего уровня даже взвод опричников не всегда справится. Если провести историческую параллель, то восставших гладиаторов под руководством Спартака тоже пришлось давить шестью или восемью легионами, не помню точно, и то не с первого раза получилось. А эти… — док указал взглядом на отряд киборгов, — эти и есть самый натуральный киберпанк в самом его прямом смысле. Цифровая труха под ногами. Низы из трущоб. Окалина на стальных опорах нашего общества. Ставят импланты, идут в бетонку, весь доход, если выжили, вкачивают в апгрейды, и снова в бетонку. Я даже не запоминаю их толком, как и уличных гонщиков на а́йриках — одноразовые они. Разве что Тон уже четвёртый год ходит, видать, ещё не совсем чу́йку потерял. Да, Тон? У тебя имя-то есть, или только кличка, боец масштаба жилмассива?

— Я Антон, — зло процедил главарь и добавил: — Я лучше в бетонке сдохну, чем бу коло́ца тра́нками, синячить до смерти или по свалкам ры́ца, как бомж.

Он смолк, а в хирургическое судно из нержавейки брякнула пуля, потом ещё одна.

Док отложил щипцы и скальпель и взялся за иголку с ниткой.

— Всё, ваш друг будет жить. С тебя девяносто тысяч.

— Скока⁈ — возмутился Тон, вытаращив глаза. — В прош раз эт бло сорок!

— В прошлый раз вы не ломились ко мне, когда здесь инквизиция. И не оправдывайся. Я же предупреждал, что сначала дашь знать, что свалишься на голову, и только потом приходишь.

Все переглянулись. А Иван задумался, а потом притронулся к смарт-браслету.

— Док, если сорок, то я оплачу.

— Зачем тебе это надо, княже? — недовольно протянул Михаил, опустив ствол своего оружия в пол.

— Он ещё и князь, — немного визгляво и вытаращив глаза, протараторил киборг из панков.

Иван тоже опустил пистолет, игнорируя истерику у противоположной стороны, и обернулся на навигатора:

— Интуиция.

Михаил пожал плечами, но смолчал. Мол, сам думай, но мне денег жалко.

Зато Потёмкин хрипло усмехнулся и поддакнул Ивану:

— Не. Всё правильно.

Вставил слово и хозяин клиники:

— Да, и я не первый год живу. Ты, княже, с частным визитом, и я тебя не видел. Тебя здесь не было. Так? И ты же князь? Я правильно понял?

Иван медленно кивнул и посмотрел на Тона, взгляд которого напряжённо бегал, причём вприпрыжку, по лицам всех присутствующих. Мимика выдавала лихорадочный бег мыслей. Его можно понять, он в смятении, перед ним князь-инквизитор, которого нужно избегать всеми силами, но в то же время хочет отплатить расходы. Разрыв шаблона.

А док, наоборот, улыбнулся и расслабился. Всё вошло в привычную колею.

— Тон, ты тоже этого незнакомца не видел. Ясно? — произнёс Митрофан Митрофанович, — Давай, напряги свой мозговой резистор.

— Чё? — переспросил Тон, насупившись.

— Твоё серое вещество усиленно сопротивляется умственной деятельности. Даже отсюда видно, как оно греется по закону Ома, словно замкнувший проводник под током. Аж уши горят, словно лампа накаливания.

— Док, я не тормоз. Но эт же инкви́з. Брать от нёв мо́ньки — хрень. На районе не поймут.

— Ты потом своему другу объясни, как очухается, правильно было за его лечение заплатить или неправильно, — протянул Митрофан Митрофанович.

Тон поджал губы, словно пересиливал себя, отрывая от пола тяжеленный ящик с проблемами, и опустил наконец-таки оружие.

— Линка, Морж, бри́те Тимоху, и дрём отсю́.

— Эт подстава! — закричал один из панков. Он попятился, водя стволом туда-сюда, словно хотел взять на мушку всех, кто есть в ангаре.

— Морж, не глупи, — прокричал Тон, у которого сейчас действительно загорелись уши.

А его товарищ отскочил в сторону и схватил флегматично стоящую суррогатную мамку, спрятавшись за ней, как за заложником.

— Я им не верю! И док с ними заодно! — надрывно завопил Морж.

— Идиот, — процедил Митрофаныч, взявшись за голову, и непонятно кому были адресованы слова, то ли совавшемуся панку, толи ему самому, как упрёк за недальновидность.

— Брось пу́ху! — прокричал Тон. — Мы ща проста уйдём! Неделя не дно! А там новая катка! Сё норм!

— Да они нам не дут ути́! — совсем вошёл в эмоциональный штопор Морж. Он прицелился в Ивана, но затем быстро приставил ствол к силиконовому пузу с эмбрионом.

— Дурак! — совсем уж в голос заорал док. — Так ты точно не уйдёшь!

— Уйду! Глушилку, док! Гони глушилку! Бы́ра!