Игорь Осипов – Бортовой журнал "Синей птицы". Том 2. Поворотный момент (страница 35)

— Митрофаныч! Выручай! — орал одетый лишь в спортивные штаны и обутый в кроссовки, татуированный парень лет двадцати пяти. На спине которого красовался такой же «Нейридж», как и у Фёклы. Экипаж вдоволь насмотрелся полуголую купчиху, хвастающуюся дорогим имплантатом, потому безошибочно опознал устройство. Торс парня был обильно залеплен пластырями, часть из которых пропиталась кровью.

Следом за ним тащили раненого товарища два здоровых мужчины. У одного руки были полностью заменены на киберпротезы, у второго из спины торчали дополнительные конечности, похожие на изрядно поцарапанные лапы паука. На концах лап были похожие на деревенские косы острые изогнутые клинки.

Раненый товарищ, ноги которого, оставляя тёмные кровавые полосы, безвольно волочились по полу, стонал и старался не хоть как-то поровнее держать голову. Получалось у него плохо, так как время от времени товарищ, который на фоне остальных не сильно выделялся протезами, проваливался в бессознательное состояние.

Замыкала шествие девица, у которой ноги до бёдер заменены на какие-то скоростные протезы, а на руках блестели стальные ногти.

И все вооружены с ног до головы, как будто это переезжал с места на место оружейный магазин, и забинтованы, словно помимо пушек перевозили и диких кошек, причём вперемежку с колючей проволокой.

— Что-то многовато киборгов в одном месте, — прорычал Потёмкин, медленно потянувшись за своим пистолетом-пулемётом.

— А что ты хотел от клиники для киборгов? Ожидал кошечек-собачек? — усмехнулся навигатор, который тоже не замедлил вытащить свой ствол.

— Митрофаныч! — не унимался татуированный парень, выскакивая на яркий свет прожектора.

— Какого хрена⁈ — закричал док. — Я вас только позавчера штопал!

— Спасай Тимоху! Он впереди шёл, но напоролись на сильный отряд, не смогли уйти!

— Ты не видишь, что у меня посторонние! — совсем уж закипел хозяин клиники.

Иван, стоящий возле кадавра, насупился. Док, вопреки заверениям, занимался явно чем-то незаконным. И княжич не знал, как поступить. С одной стороны, он инквизитор при исполнении, а с другой — прибыл как частное лицо и совершенного другому вопросу.

— К чёрту посторонних! Тимоха ранен! — орал татуированный. В свете прожекторов было заметно, что у него и глаза заменены на искусственные. такие же были у официантки на Проционе — зрачки неявственно быстро реагировали на смену яркости, да и радужка фиолетового цвета блестела как катафоты.

Док зарычал и швырнул на пол скальпель, который со звоном отскочил куда-то в сторону.

— Ты меня когда-нибудь подставишь! — заорал хозяин клиники.

Иван неспешно, чтоб не привлекать внимания, потянулся за револьвером, спрятанным в нагрудной кобуре под курткой.

— Сочтёмся, — не унимался татуированный, повернулся и махнуло рукой, подзывая поближе своих друзей, которые несли раненого. — Куда его положить?

— На пол! — рявкнул док, меня перчатки, а потом повернулся к Ивану и развёл руками. — Вы уж извините. Я дал клятву Гиппократа, а то бы сам пустил бы этих идиотов на органы, а протезы выставил на чёрном рынке.

— Ничего, я подожду, — спокойно кивнул княжич, в то время как его взгляд прыгал по действующим лицам.

В то же время Потёмкин и Михаил плавно отступали к грузовику, как говорится, на всякий пожарный случай готовясь к стычке. Мало ли что придёт в голову вооружённым головорезам.

При этом безопасник схватил за шкирку водителя флаера и толкнул в сторону кабины, не двусмысленно намекая на то, что от него ждут.

— Женёк, — пробасил Потёмкин, — ты бы побыл в теньке.

Андроид, лицо коего застыло маской растерянности, поглядел на киборга, а глаза, наоборот, непрерывно бегали, словно «собачье сердце» был сильно напуган.

И в этот момент у Ивана из внутреннего кармана на пол, прямо пятне света, с предательским звяканьем упал жетон.

Татуированный быстро проследил за вещью.

— Инквизиция⁈ Какого хрена здесь инквизиция⁈ — завопил он.

Хозяин клиники ошарашенно попятился, глядя на значок как на бомбу, а затем попятился.

— Идиоты! Подставили, придурки, — зашептал он, затем заорал в голос: — Сам разбирайся! Я клятву Гиппократа дал! Я не мог отказать в помощи! Я чист!

Заклацали предохранители, и две группы ощетинились стволами.

Повисла напряжённая тишина.

Глава 18

Дикие звери каменного леса

— Ваши действия потенциально опасны, — мягко произнесла девушка-андроид с эмбрионом в животе, тщательно проговаривая каждый слог, но её слова пропустили мимо ушей. Лишь док быстро оглянулся и окинул взглядом. Да Нулька взирала на происходящее с высоты стопки ящиков.

Казалось, перестрелка неминуема, но никто не хотел нажимать на спусковой крючок первым, ни экипаж «Синей птицы» ни вторгшаяся ватага киборгов. Хотя стволы направленного на противников оружия слегка подрагивали, а их обладатели часто дышали.

Раненый лежал, свернувшись клубочком на полу и тихо стонал. По бетону текла струйка крови, вытягиваясь багряным щупальцем в сторону стока — пол имел небольшой уклон в средину, где был слив для воды.

— Надо бы опричников вызвать, — быстро произнёс навигатор, двигаясь мелкими шажочками к задней двери грузовика, к которой был пришпилен потрошёный кадавр. Его сейчас не смущала нежить, во-первых, космический труп был обезврежен, а во-вторых, пушка сейчас не у него, а в руках вломившихся отморозков.

— Башку проды́ркаю! — заорал главарь киборгов.

— Тон, Тимоха щас обнулица. Драть отсю́ над, — протараторила девушка с ножными протезами, быстро присев на корточки и потрогав пульс товарища. Говорила она быстро и глотала окончания и целые слоги. Ставя при этом впереди предложения главные по смыслу слова, словно теги в блогах. На «синей птице» так никто не говорил: Иван, хоть и смутьян, но вырос в семье аристократии; навигатор с Потёмкиным тоже прошли институты и училища и получили образование. Женек, конечно, мог изображать любую речь, но тщательно изображая из себя средний класс, из коего чаще всего выходил техперсонал.

А такими отрывками говорили только на дне. Население столицы почти полмиллиарда человек, и не удивительно, что слои общества со временем сублимировали из общего языка свои наречия. Этот процесс затрагивал все большие города, начиная с древнего Рима, где из вульгарной латыни вырос итальянский язык, а столице Бритландии имелся свой язык «кокни». Да и Русь одно время грешила подобным. Дворянство не понимало глубинный народ, принципиально говоря на ином языке. Эффект расслоения то сходил на нет с грандиозными потрясениями всего общества, то снова набирал обороты. Отказавшись от французского, знать вернулась к истокам, потом живую речь влилась уголовная феня, тоже со временем уйдя, но оставив отпечаток в языке. И вот снова виток.

— Не́кадда драть! Не успе́м! — огрызнулся главарь по имени Тон и сделал шаг веред, держа на прицеле самого большого из экипажа — Потёмкина. Но говорить Тон продолжил, обращаясь к хозяину клиники. — Док, Тимоху ковырни, а я на пухе подержу этих. Инкви́зов не зовём, проды́ркаю!

Слово снова взял навигатор, добавившись до двери и встав за ней, как за щитом.

— Опричники будут здесь за десять минут от свистка. Мы продержимся, верно?

— Да, — согласился Потёмкин, поведя шеей. Послышался хруст суставов. Я уж точно.

Иван не ответил, а тоже сделал шаг вперёд, глянув на раненого.

Почему-то вспомнились слова отца, которые он сказал перед тем, как выбросить в лесу: «Дикий хищник, если он здоров, не будет рисковать понапрасну. Оценив свои силы в схватке с тобой, он либо молча уйдёт, либо будет так же молча атаковать. Но загнанный в угол, раненный или ослабевший от голода, и потому не способный убежать, будет драться до последнего. А если это стая волков, то на помощь раненому придут остальные». Хищные звери в заповеднике водились, но все как один чипованные и с блокировками от агрессии на человека. Каждого хищника отслеживал зоологический спутник. Потому не было возможности проверить, прав отец или нет, но Иван верил словам.

И сейчас перед ним стояли хищники. Двуногие, но тем не менее дикие.

Княжич шмыгнул и провёл свободной ладонью под носом. Правила для хищников всегда одинаковые, что в тайге, что в трёхмерных железобетонных лабиринтах бесконечного города. И стая загнана в рамки.

Конечно, Иван мог неправильно понимать ситуацию, и звери не звери, и правила не для них, но сейчас надо принимать быстрые решения.

— А что, если мы дадим вам вылечить друга, вы уйдёте? — тихо спросил княжич, встретившись взглядом с главарём, который был ненамного старше его самого.

Тот сглотнул, а потом кивнул, но ствол не опустил.

— Тон! — заверещала девушка-киборг. — Эт ловушка! Тянут время! Драть над!

— Затни́сь! — прокричал главарь, тоже глотая звуки. — Док! Время!

— Да, надо драть. Инач всех в вечный бан снесут, — согласится с подельщицей ещё один киборг, имея ввиду смерть.

— Ди́те! Я сам.

Подельники глянули на лифт, нервно засопели, переглянулись, но остались.

— Дебил ба́гный, я сама бы Тимоху ковырнула! На авось, — выругалась девушка и добавила ещё несколько словечек покрепче.

— У тя удачи мало, — огрызнулся Тон, нервно топчась на месте и принимая то правую стойку, то левую. Потом прикрикнул на Митрофана Митрофановича: — Док!

Но хозяин клиники продолжал молча стоять и бегать взглядом то на одного, то на другого парня.