Игорь Осипов – Бабье царство (страница 27)

— Хорошая зачарунька, пасьо́н называется, — продолжала говорить до сих пор не совсем трезвая волшебница. — Ваша избранница всю ночь будет довольна.

Я вспомнил озорную парочку, развлекавшуюся за стенкой в гостинице, и поглядел на Катарину, которая густо покраснела, но смолчала. Пасьо́н означало страсть.

— А это работает?

— Я уже десять лет торгую зачаруньками! — обиделась Лукреция. — Все всегда довольны. А вот эту так возьмите.

Она не поняла сути моего вопроса. Я знал, что есть артефакты. И слышал слухи, что начальник научного отдела чуть не повешался, пытаясь понять, как они функционируют, но так ничего не узнал. А волшебница тем временем взяла железную заколку, на которой красовалась свинцовая блямба с выбитым символом, похожим на букву С.

— Что это?

— Силенса. Спокойствие. Хорошо для собак, чтоб ночью не выли.

— У меня нет собаки, — вздохнул я.

— Ну, для внутреннего зверя храмовницы тоже подойдёт, — волшебница перевела свой взгляд побелевшую от злости Катарину. — Ты же из простолюдинок. Вам обычно дух и кровь либо от вепря прививают, либо от сук породы бойцовая гвардейская. С силенсой будет тихая и покладистая.

— У меня не вепрь и не псина, — процедила храмовница, заставив Лукрецию поморщиться, словно та лимон съела. — И моего зверя запечатали очень хорошо. Мне ваша силенса не нужна. Я жрать вашу печень не собираюсь, хотя рожу набью с превеликим удовольствием.

Девушка подхватила рукой одну из своих кос, так что медальон, вплетённый на самом конце, остался на ладони, и сунула под нос. И волшебница уставилась на гравировку так, будто протрезвела в один миг — молча и серьёзно.

Я глядел на эту сцену и интуиция, обычно живущая у человека в пятой точке, и которая зачастую очень точно предсказывает неприятности, подсказывала, что нужно вмешаться. А если проще, то я сейчас задницей чувствовал беду.

— Хорошо. Мы поедем сделаем крюк. И пасьону, и силенсу я возьму для себя.

— А можно мне четыре пасьона, — вступила в разговор Урсула, поняв, что никакого суда чести не будет, и всё решилось мирным путём.

— Можно?

— А можно для мужа прищепку на стручок, чтоб в моё отсутствие не гуливанил. А то он эта… озорной. Уже дважды из чужой койки вытаскивала.

— Найдётся, — натужно улыбнувшись, ответила Лукреция. При этом она не сводила глаз с Катарины.

Я мысленно выругался. Опять эти недомолвки. Опять эта потусторонщина. Нужно с этим что-то делать.

— Мне кто-то пояснит, что это за зверь?

— Щас скажу, юн спадин, — повернувшись на козлах и потянувшись рукой к моим карамелькам, пробасила Урсула. — Значит, в главном храме ордена, это который в Коруне стоит, над молодыми девками проводят ритуал. Там их как-то смешивают со зверьём. После чего у них сил немерено, и нрав как у зверя. Раньше ловили диких, сейчас выводят особые породы. Так проще и выкидышей меньше. Обычно собак запихивают, но бывают и другие. Лютые зверюги. Я как-то видела, как храмовница-вепрь одна на строй пикенёрок бросалась. Вся проколота, а остановить не могут. Пока в упор из десятка аркебуз не расстреляли, успела человек тридцать покрошить. И это одна. А если их несколько? Бойцовые суки могут весь день по следу бежать, а потом порвут в клочья. А ежели до посвящения послушница не сможет сдержать дикость, её клеймят, зверя запирают и отправляют на все семь ветров.

Я опустил взгляд. Вот оно что. Отсюда и комплексы у Катарины.

— И что у тебя за зверь?

— Львица, — тихо ответила девушка. — Довольны?

Она вдруг схватила заколку-силенсу и прицепила себе на ворот.

— Только это мне всё равно не нужно, но если вам уютнее станет, то буду носить.

Я улыбнулся и взял пасьону, подбросил на ладони и подмигнул девушке.

— Ты молодец. А у нас говорят, что настоящие герои всегда идут в обход. Тётя Урсула, правь бычка к Ганивиллю…

…Ливень усилился, пряча от взгляда всё, что дальше десяти шагов. Ветер шатал стену воды то вправо, то влево, а молнии сверкали часто-часто, убегая от настырного грома, и словно хотели спрятаться от него под пологом сплошной серости.

А на мокрой дороге остановились две колесницы с белыми беговыми бычками. На них стояли закутанные в серые плащи фигуры с надвинутыми на лица глубокими капюшонами.

— Проклятый дождь, — пробурчала одна и закашлялась. — Все следы размыл.

— Тебе это мешает? — низким, почти старушечьим голосом ответила другая.

— Не очень. Они все едино будут двигаться кратчайшим путём. К вечеру нагоним.

— Бездна им в помощь, — ухмыльнулась старуха, а потом продолжила. — Я думаю, надо будет потом избавиться от исполнителей.

— Сама знаю, — огрызнулась простывавшая. — А что с халумари делать? Его же нельзя убивать.

— Что хочешь, но он не должен дойти до Таркоса. Присутствие полупризраков подле баронессы сейчас совершенно лишнее, — проскрипела старуха.

— Хорошо. Опою маком и брошу в какой-нибудь подворотне, — снова закашлявшись, ответила простывшая. — Но с ним сучка из магистрата.

— Ты испугалась торговки? Посыпь дорожку медью, на монеты больше отребья слетится. Тебе его жалко, что ли?

— Хорошо, а полупризраки, что если они мертвецов пытать умеют?

— Тебе за что серебро сыплют? За сомнения? Сожги трупы…

Глава 15

Ночной психоанализ

Темнело. Дождь кончился, но прохладный сырой ветер пронизывал до костей. Тент фургона не спасал от сквозняка, и приходилось кутаться в плащ.

Из-за разбитой дороги не успевали до заката в промежуточный пункт в виде какого-то небольшого села, поэтому пришлось сделать привал на ночь. Нужно было поесть самим и накормить гужевого бычка. Когда собирали нас в поход, сунули помимо заморских овощей ещё и запас корма для животинки. Это большой мешок с отрубями, смешанными с сушёным жмыхом льняных и конопляных семян, оставшимся после получения масел. Наш рогатый тягач с превеликим удовольствием приложился к грубо сколоченному ведру, в которое насыпали яство. Воду он и так из ближайшей лужи нахлебается, так что бегать с этим же ведром до какого-нибудь озерка или речушки не было нужды. А отпускать пастись по свежей травке на ночь глядя мы не собирались. На привязи побудет.

Бычком занималась Урсула, ласково глядя по бокам и шее, в то же время при приближении Катарины он слегка нервничал, наверное, чуя в ней хищное существо. Честно говоря, я не особо представлял, как неведомая магия может превратить человека в мутанта, да и в массовое производство ведьмаков вызывало интерес.

Сейчас храмовница отошла в кусты по нужде, а Лукреция стояла немного поодаль и растирала затёкшие ноги и спину. Вторым вопросом было — можно ли верить волшебнице. Не знаю. Но раз начальник допустил меня к этому совместному предприятию, то не вижу причин, чтоб хотя бы ждать от неё диверсии. А шпионство… да пусть шпионит на здоровье. Я же тоже за ней шпионю.

С такими мыслями я закрыл глаза. Говорят, если представить перед собой яркое тёплое солнце, то действительно станет теплее. Красивая байка, но мечтать невредно. Кстати, о байках.

«Система, произвести подключение внешнего устройства».

Я сжал в кулаке выданный мне прибор, и процессор с некой заминкой ответил.

«Принято. Устройство обнаружено. Подключено».

«Что это?»

«Анализатор магнитных полей и их колебаний от миллиметрового до километрового диапазона, анализатор проникающих ионизирующих излучений».

Хоть одна приятная новость от этого глючного прибора. Но всю лепоту этот же самый прибор сам же и испортил.

«Ошибка записи полученных данных».

Я тихо выругался и поглядел на волшебницу. Эту незадачу нужно как-то решать. Прогрессор я или нет? Хоть от руки записывай все показания.

«Система, вывести амплитуду радиоволн на слуховой нерв в виде звукового синусоидального сигнала с максимумом амплитудной модуляции обеспечивающим защиту нервной системы и здоровья внутренних органов. Диапазон радиоволн подстроить под диапазон человеческого слуха. Каждый момент фиксации частиц ионизирующего излучения вывести в виде щелчков».

«Принято».

Улыбнувшись, потянулся к сумке и сунул туда руку. Блокнот и ручка на местах, а значит, можно использовать простейший научный приём — непосредственное наблюдение явлений. Но вряд ли это в конечном счёте принесёт пользу, на базе и аппаратура чувствительнее и системы искусственного интеллекта, заточенного под распознавание необычностей. Там и нейтрино-детектор есть, и томографы. Зато совесть чистая, что не бездельничаю.

Осталось слушать, что я и сделал. Сперва была тишина, а потом удалось различить треск, характерный для разрядов молний удаляющейся грозы. То, что прибор работает — хорошо, а плохо то, что эти долбанные птицы своим чириканьем, в сговоре со сверчками и кузнечиками, мешали вслушиваться в высшие сферы тонких материй — хреново в квадрате. Грёбанные враги науки. Хоть камень в кусты кидай. А тут ещё и бычок мычит. И грязь под ногами у всех хлюпает.

Я спрыгнул с фургона, стаскивая вслед за собой мешок с личными вещами, а потом поглядел на вышедшую из небольших, но густых зарослей храмовницу. От своих планов на неё я не отказывался, зря, что ли, у начальника консультировался по реалиям местных отношений, но девушка явно комплексовала. Теперь причину её комплексов понимал, а вот что с ними делать — нет. Значит, буду медленно развивать отношения. А раз здесь гендерный реверс, то ломиться напролом — дурной тон. Здешний юноша должен быть в меру скромным, прям прынцесса с горошиной. Останется вариант с поговоркой про путь, сердце и желудок. Только прокормить боевую девицу весьма сложно. Хоть комбикорм заваривай вёдрами, как для телёнка. Но нет же, она же львица, значит, мясо нужно. Только где я его столько возьму? И ведь кормить не только лее, а ещё и остальных. Ладно, волшебница — Гипердюймовочка полтора зёрнышка употребит, а вот Урсула стрескает не меньше тройной нормы.