Игорь Осипов – 1910-я параллель: Охотники на попаданцев (страница 66)

Я провёл ладонью по лицу. Марк Люций нехотя уступал место Евгению, а как следствие — рассудительности. Молодчики явно приходили за господином бароном, а раз тот ударился в бега, и ниточка оборвалась, придётся ковырять этот осиный рой с непонятной сектой единства, ошивающейся вокруг завода. Зато можно было выписать разрешение на обыск.

Посадив Ольгу на переднее пассажирское сидение, я направил авто к полицейскому участку. По хорошей дороге это заняло у нас меньше пяти минут. У ворот управления полиции по городу Новообску я остановил машину. Баранов сразу выскочил, таща за собой испуганную почти до обморока сестру милосердия, мы же остались ожидать его здесь.

Томительно ожидание затянулось на целых полчаса, в течение которых Ольга держала нервно трясущимися руками револьвер.

— Он здесь, — наконец разорвала она гнетущее молчание.

— Кто? — переспросил я, глянув на здание полиции.

— Кукловод. Я его чую.

— Ты уверена?

— Да, — прошипела супруга, сжав тонкими пальцами рукоять нагана. Она открыла рот, чтоб продолжить, но в этот момент из здания выбежал злой, как чёрт, штабс-капитан. Подойдя к нам, он разразился отборной бранью и, хлопнув дверью, сел в авто.

— Этот самодовольный индюк сказал, что у нас недостаточно оснований, чтоб искать грузовик и трёх человек, не совершивших ничего предосудительного. И связь их с террористами вряд ли возможна. Вы представляете себе, Евгений Тимофеевич? Он мне отказал!

Я поглядел на хмурую Ольгу и зажатый в бархатных перчатках револьвер и улыбнулся. А ведь, наоборот, картинка-то складывается. Но об этом я сообщу нашему полицейскому чиновнику попозже, не то он в негодовании пойдёт выяснять отношения.

Я нажал ногой на педаль контроллера электромотора и авто покатилось вперёд, к нашей резиденции.

Глава 31

Тайна его превосходительства

Зайдя в особняк, первое, на что я обратил внимание — это на отсутствие часового у входа в обеденный зал, а второе — на громкий смех и до боли знакомые голоса. Из-за эха не совсем было понятно, что обсуждалось, но беседа была весьма оживлённой и дружеской. Мои внутренние сущности в который раз проявили полное единодушие, пребывая в недоумении. Может, сдружатся наконец.

Я положил шляпу на стойку дневального, которого тоже не было, и снял сюртук, перекинув через локоть левой руки. В ладонь, по возможности сделав незаметным, вложил револьвер и тихо щёлкнул курком, поставив его на взвод. Зашедший вслед за мной штабс-капитан молча встал рядом с дверью, так, чтоб можно было укрыться от выстрелов, а потом положил ладонь на кобуру своего маузера. Ольга замерла у входа в гостевую, устало и растеряно бегая взглядом по большому помещению, освещённому мерно гудящими газоразрядными лампами.

Я приложил палец к губам и осторожно подошёл к обеденному залу, покрепче сжал набалдашник тихо пискнувшей электроударной трости, а потом плавно открыл дверь. В поле зрения сперва попали три ревизора, с улыбками на лицах и наполненными питьём рюмками в руках, а потом стал виден тот, за которым мы бегали всё это время — барон Бодриков собственной персоной. Он сидел рядом с Огнемилой, рассказывая какую-то байку, и размахивая перед собой кусочком красной рыбы, нанизанным на серебряную вилку.

За спиной конезицы стояла её служанка, а у дальнего края стола присел один из телохранителей. Она их звала гриднями, то бишь это приближенные помощники не знатного происхождения. Второго видно не было. Особнячком за столом ютилась и сжимала ложку, горбясь над тарелкой, Белоснежка. Возле девушки с неимоверно чопорным видом был Максимилиан. Беленькая девушка бросала на него взгляды и старалась держаться за столом как адъютант его превосходительства, при этом постоянно принюхивалась к наваристому супу. Создавалось впечатление, что она никогда не ела такую пищу.

Я осторожно сделал шаг внутрь помещения, сразу удостоившись внимания.

— А! Евгений Тимофеевич. Наконец, вы нас пожаловали своим визитом. Заждались уже, — обратился ко мне барон. — А я тут рассказываю о ваших подвигах, в бытность ещё в столице.

— Извольте объясниться, — негромко протянул я, заметив краем глаза второго гридня, стоящего так, что можно перехватить любого входящего в зал. В руке он держал небольшую, безобидную с виду склянку, водя пальцем по стеклянной поверхности. Но я-то знал, что за этим может скрываться такая жуть, что живых в зале, в случае чего, не останется буквально через мгновение. Причём избирательно. Конезица и её свита будут невредимыми, а остальные — перемолоты в фарш или сожжены дотла. Не стоит его сейчас провоцировать.

— О чём вы? — ухмыльнулся барон, неспешно отправив себе в рот кусочек, и потянувшись за новым. Глаза у него при этом были колючими и сосредоточенными.

— Мы вас ищем, а вы тут, — немного поразмыслив, ответил я. Не хотелось с места переходить в карьер, а потом быть, как взмыленная лошадь, не вынесшая такого быстрого бега. А то и вовсе пасть загнанным раньше времени.

— Да вот, полегчало. Решил навестить, а то, поди, совсем от рук отбились. Пока я на больничной кровати отдыхал. И что ты мне не сказал, что у вас в гостях такие почтенные господа?

Я застыл с полнейшим недоумением. Я не понимал игры, которую затеял барон. То он сам приказал задержать, а потом сетует, что не предупредили об их появлении. Интуиция шептала, что он опять будет разгребать угли чужими руками. Пальцы вспотели, стискивая набалдашник-лампу, но через несколько секунд размышлений я стукнул в дверь за собой обитым концом трости. В помещение вошли Баранов и Ольга.

Увидев штабс-капитана, барон покрутил вилку с закуской перед собой, а потом встал и обратился к ревизорам.

— Господа, я распорядился подать экипаж. Прошу вас простить, но неотложные дела. Увы. И уверен, что ваша докладная будет отражать всё в лучшем свете. Сами видите, мы работаем на износ. Люди устали. Ресурсов не хватает. Времени тоже.

— Всенепременнейше, — улыбнулся толстый инспектор, и все они встали. Пришлось убраться в сторону, дабы пропустить этих господ. Вслед за ними вышел Максимилиан, приветливо улыбаясь. В прихожей ещё слышно было переговаривающихся инспекторов и заверения адъютанта, а потом дверь хлопнула, и всё смолкло. Но ненадолго. Послушались другие голоса.

Секунды тишины лопнули, разорванные криком Бодрикова.

— Какого чёрта ты полез на завод⁈ Ты, идиот, зачем полез⁈

— Мне показалось, что там есть террористы, — ровным голосом ответил я, чувствуя закипающую внутри ярость. Марк Люций сейчас рычал подобно дикому зверю, и только стиснувший всю волю в кулак Евгений сдерживал сатанеющее альтер эго от того, чтоб не выстрелить в барона.

— Террористы⁈ Ты, вообще, ничего не понимаешь! Ты полез туда, как слон в посудную лавку! Ты чуть всё не испортил! Ты просто не понимаешь!

— Ну, так просветите, — подал голос штабс-капитан. Я обернулся, успев заметить Никитина, заглянувшего в дверной проём.

— А ты кто такой, чтоб с меня спрашивать⁈ — продолжал яриться Бодриков. — Ты просто дознаватель уголовного сыска! Я не обязан перед тобой отчитываться.

— Я имею право, — тихо ответил Баранов, покраснев как рак, и играя желваками. Сейчас, наверное, у всех нервы на взводе. Огнемила нахмурилась, но старалась не вникать в чужие разбирательства с подчинёнными. — И я спрошу, — продолжил штабс-капитан.

— Пшёл вон! — роняю слюну, совершенно взбеленился барон.

— Позвольте представиться, — с какой-то ехидной улыбкой, медленно и злорадно растянув губы, произнёс мой спутник. — Штабс-капитан Баранов Павел Алексеевич, его императорского величества контрразведка.

Барон замер с недосказанным ругательством на языке, а потом выставил перед собой руку, словно призывал к тишине, и взор его забегал по помещению, не видя ни нас, ни предметы, а сам барон сейчас, наверное, просчитывал кучу вариантов развития событий. Спустя несколько долгих секунд он облизнул губы и сел на место.

— Я прошу вас, дражайшая конезица, простить за столь неподобающее поведение, но на то есть обстоятельства. Судя по нахмурившемуся лицу, Огнемила ничего из сказанного не поняла. Разве что слово простить могла разобрать.

Барон снова ткнул вилкой в красную рыбу, запил кусок водкой из рюмки.

— Я распорядился, чтоб нам доставили оружие и десять кирас, — заговорил начальник как ни в чём не бывало. — Мы обсудили с конезицей этот момент. Её дружина для приобщения к нашему миру будет посменно нести службу в качестве часовых и дневальных в особняке. Поставим их на постоянное жалование. Конезице нужно укреплять позиции в нашем мире. А для этого необходимы связи и деньги. Я могу предоставить в обмен на услуги и то и другое. Сменим охрану, обучим операторов и телефонистов. Их цивилизация иная, но ненамного отличается от нашей в культурном плане. А то не доверяю сейчас никому.

— А им доверяете? — легонько переспросил я. Но барон словно и не услышал колкости, продолжив рассуждения вслух.

— Инспекторам дал денег, способных полностью покрыть расходы и моральный ущерб. Сам видел их довольные рожи. Донесение они, конечно, напишут, но не настолько плохое, чтоб это могло помешать нам.

Штабс-капитан кашлянул в кулак, явно ожидая не такую речь.

— По заводу я переговорю, — продолжил Бодриков. — Заверю, что это было просто недоразумение.