Игорь Орлов – Веселие Руси. XX век. Градус новейшей российской истории. От «пьяного бюджета» до «сухого закона» (страница 78)

На «сервировку» мало кто обращал внимание – дефицит диктовал условия. Это было на руку тем, кто «случайно» не доливал, не довешивал. Некоторые любители пива шли в те кинотеатры, где оно продавалось в буфете. Про кино, конечно, забывали, оставаясь в буфете до конца сеанса. В последние годы застоя появилось большое количество забегаловок, где наливали рюмку водки с обязательным бутербродом. Эти рюмочные выглядели более презентабельными, чем пивные, и пьяных в них увидеть можно было реже. Однако вскоре и это начинание как-то угасло.

В то время, чтобы купить бутылку ночью, надо было либо изловить таксиста и заплатить ему две-три цены, либо уговорить швейцара в ресторане – за те же деньги. Как тут не вспомнить Веничку Ерофеева: «О блаженнейшее время в жизни моего народа – время от открытия и до закрытия магазинов!»[745] Пили люди, как пояснял известный романс, «от радости и скуки». Пьянство было тотальной обороной и, вместе с тем, абсолютным слиянием с окружающей действительностью.

Водка как национальный напиток не имела никакой конкуренции по потреблению среди других напитков. Это связано с тем, что пиво в сельской местности было труднодоступно. Бары и ларьки были привилегией больших городов, где имелись пивные заводы. Необходимо отметить, что в советские и особенно «застойные» годы водка утратила свое гастрономическое значение тех далеких времен, когда она была неотделима от хорошей закуски. Официальные ограничения продажи водки и дефицит многих продуктов привели к тому, что водку как следует не закусывали, изменились кулинарные обычаи. Постепенно к 1970-м годам из русского меню исчезли характерные блюда национальной кухни. Для советских людей водка стала иметь значение только как средство опьянения. Это не могло не привести к бескультурному ее употреблению.

Винные запасы в брежневское время делать не привыкли. Все приучились пить до дна бутылки, в крайнем случае, оставляя глоток на утреннюю опохмелку. Многие очень быстро поняли, что 7 ноября и 9 мая можно было «надраться» что есть мочи – в эти дни в вытрезвители не забирали. Появился своеобразный алкогольный жаргон. Напитки называли человеческими именами: политуру – Полиной Ивановной, клей БФ – Борисом Федоровичем, вермут – Верой Михайловной и т. п. Во дворах известная часть мужчин, тех, кого при всем желании не сочтешь домоседами, по вечерам, а в выходные дни от темна до темна, азартно «забивали козла», время от времени бегая в магазин, чтобы раздавить бутылочку на троих. Правда, после строгого правительственного Указа, ограничившего пьянство, забегаловки позакрывали, а водку после семи достать стало невозможно. Однако истинные любители «зеленого змия» каким-то образом устраивались: то тут, то там можно было увидеть воровато озирающуюся троицу с оттопыренными карманами.

Продажа водки при Брежневе производилась с 11 часов утра до 19 часов вечера. Для большинства мужского населения «11 часов» означало открытие винных отделов. В Москве, а потом и в других местах это время стали называть «час Волка». Для не-москвичей выражение это было труднообъяснимым: ровно в 11 утра в одном из окошек на часах Театра кукол Образцова на Садовом кольце появлялся зубастый волк. С 1971 года этот волк радовал не только детей с родителями у театра, но и всех бегущих к открывающимся дверям винных магазинов.

Одним из парадоксов постановления 1972 года о борьбе с пьянством было причисление пива, наряду с квасом и минеральными водами, к безалкогольным напиткам. К московской Олимпиаде открыли огромное количество совершенно одинаковых павильонов общепита, в которых пиво текло рекой. Значительно расширились пивоваренные заводы, особенно Москворецкий. Во время Олимпиады-80 опасно было пить в парках, на стройках, в подворотнях, даже в туалетах. Однако московские пьяницы не изменили привычке к постоянному риску.

В 1980 году в Москве пооткрывали многие ранее закрытые бани. Обычно пиво туда приносили с собой. Затем к пиву стали добавлять водку и закуску. Перед кассами бань стояли очереди, особенно 31 декабря. В бане все чаще устраивались многочасовые застолья в простынях, а укреплению этого обычая помог переход на раздельные кабинки в предбанниках. Бани подорожали с 10 копеек до 80 копеек, однако их популярность от этого не уменьшилась. Попасть в баню было иногда не легче, чем в театр.

С появлением во главе государства Л.И. Брежнева начался безудержный рост государственной продажи алкоголя. В некоторых областях спиртным торговали даже в проходных промышленных предприятий[746]. Темпы роста продажи алкогольных изделий в середине 1960-х годов были выше, чем темпы роста продажи хлеба, масла, рыбопродуктов, кондитерских изделий[747]. На XXI съезде партии планировали увеличить выпуск пищевого спирта в 1, 1 раза[748]. Это привело к увеличению продажи алкогольных изделий в 2 раза. С другой стороны, винные отделы в магазинах давали наибольший товарооборот по графе статистической отчетности «Рост продажи важнейших товаров народного потребления», потому что выполнить и перевыполнить план товарооборота легче всего было за счет интенсификации реализации именно спиртных напитков. Самое парадоксальное, что работники торговой сети были непосредственно заинтересованы в этом, ведь оплата их труда зависела от товарооборота. Статистические расчеты показывали, что с 1960 года до начала 1980-х уровень потребления алкогольных напитков в стране вырос в несколько раз. Следует помнить, что статистика не учитывала напитки домашнего изготовления. Истинные масштабы распространения самогоноварения установить было невозможно. Не менее серьезной проблемой было неконтролируемое потребление медицинского спирта, одеколона, других парфюмерных и технических спиртосодержащих жидкостей.

Несмотря на бесперебойное и беспрепятственное снабжение населения водкой, самогоноварение, как никогда, широко распространялось в стране. Более того, с увеличением продажи государственной водки на душу населения оно не сокращалось, а возрастало. В 1960-1970-е годы страхи сталинского времени закончились, наступила золотая эпоха самогонщиков. С каждым годом в сельской местности увеличивался спрос на дрожжи и сахар, превышающий во много раз обычную потребность. Количество самогона, полученного из слив, яблок, свеклы и других даров природы, трудно поддавалось учету. Самогонщики губили ценнейшие продукты питания, нередко добываемые путем хищений. Даже из доильных агрегатов изобретали самогонные аппараты. Самогон прятали в стогах сена, в сараях и на чердаках, зарывали на огороде. В каждой деревне находились тетки и бабушки, у которых в любое время суток можно было купить пол-литра, адреса знали все. Народный суд Шаргородского района Винницкой области приговорил к исправительным работам на минимальный срок Заставного И., у которого при обыске на квартире было обнаружено 100 литров самогона, 13 самогонных заквасок и самогонный аппарат[749]. Но вообще поймать за самогоноварение практически не удавалось, так как участковые милиционеры, уроженцы этих же деревень, сами были не прочь опрокинуть стаканчик-другой. Во многих селах и деревнях население почти полностью перешло на употребление самогона, в отдельных семьях он стал необходимым атрибутом обеденного стола, к нему приобщались и мужчины, и женщины, и дети. Согласно опросу школьников 7-10 классов Синявской средней школы Ракитнянского района Киевской области в 1966 году до 80 % школьников в той или иной степени употребляли самогон.

Многие ликеро-водочные заводы и винодельческие совхозы переключились на выпуск винной продукции. Напитки приготовлялись из слив, яблок, груш, смородины и имели крепость на грани дозволенного. И некоторые колхозы решили не тратить силы на производство овощей и фруктов и перешли к производству высокорентабельных плодово-ягодных вин, которые стали основным источником колхозных доходов. О высокой технологии производства в данном случае говорить не приходилось. Народ назвал эти вина «бормотухой» и метко охарактеризовал как плодово-выгодные – не только по причине их невысокой цены, но и из-за довольно сильного воздействия на организм. Все больше молодежи употребляло не водку, а такие вина – ими заполнялись сельские магазины. Из-за своего низкого качества «бормотуха» в 1970-е годы стала причиной многих отравлений. Поэтому сразу же после Указа 1985 года в первую очередь резко сократили производство дешевых плодово-ягодных вин.

В начале 1980-х годов, как можно прочитать в еженедельнике «Аргументы и факты», 70 % всех собираемых в СССР фруктов и овощей шли не на приготовление соков и витаминов для укрепления здоровья, а на производство винно-водочных изделий[750]. Правительство в 1960-е годы придавало большое значение развитию виноградарства и виноделию, рассматривая его как реальный способ вытеснения водки. Многого достигли советские виноделы в увеличении производства шампанского, и оно пользовалось хорошим спросом не только внутри нашей страны. Каждый год экспортировались миллионы бутылок «Советского шампанского». Но среди советских граждан увеличивалось употребление крепленых виноградных вин, особенно портвейнов и вермутов. Популярными были «Агдам», «Кавказ» и другие. Название вина «Солнцедар» стало синонимом некачественной продукции, так как невозможно было найти человека, у которого после него не болела бы голова. Народ травился портвейнами не только потому, что они стоили дешевле, но и потому, что продавались повсеместно, и не только в бутылках, но даже в розлив.