Игорь Орлов – Веселие Руси. XX век. Градус новейшей российской истории. От «пьяного бюджета» до «сухого закона» (страница 25)
Вино, по мнению великого писателя, употребляется для того, чтобы заглушить голос совести. «Спирт, – гласил общий вывод Толстого, – так же консервирует душу и ум пьяницы, как он консервирует анатомические препараты». Толстовцы в России начала XX века были, по сути, главными продолжателями традиций трезвеннического движения.
Основным вопросом дискуссии среди сторонников борьбы с пьянством была степень радикальности антиалкогольных мероприятий. Одни из представителей трезвеннической мысли ратовали за введение «сухого закона», другие – за уменьшение доз потребления. С критикой последнего проекта выступил видный российский физиолог Н.Е. Введенский. «Установить какие-либо нормы потребления, – писал ученый, – говорить о том, какие дозы могут считаться «безвредными», а какие уже вредными организму, – все это вопросы в высшей степени условные и иллюзорные. Между тем подобными вопросами стремятся отвлечь внимание от разрешения практических вопросов по борьбе с пьянством как общественным злом, сказывающимся крайне губительно на благосостоянии народа экономическом и нравственном, на его работоспособности и благополучии»[216].
В 1912 году на базе Психоневрологического института, возглавляемого В.М. Бехтеревым, был учрежден первый в Европе Экспериментально-клинический институт по изучению алкоголизма. Его открытие сопровождалось серьезным скандалом. Медицинская общественность была возмущена программным намерением инициаторов создания института обосновать безвредность и даже целебность умеренного потребления алкоголя. Дискуссия была вынесена в Государственную думу. В официальном обращении И.П. Павлова в Академию наук говорилось, что «институт, ставящий себе непременною целью открыть безвредное употребление значительного количества алкоголя, по всей справедливости, не имеет права именоваться или считаться научным институтом» [217].
Знаменательным событием в общественно-политической жизни России явился I Всероссийский съезд по борьбе с пьянством, проходивший в Петербурге с 28 декабря 1909 года по 6 января 1910 года[218]. Идея проведения антиалкогольного съезда обсуждалась еще в 1903 году. Избранию 447 делегатов съезда предшествовала широкомасштабная подготовительная работа.
Специальные листовки по этому поводу издавала, например, исполнительная комиссия Московского комитета РСДРП. По инициативе Петербургского комитета РСДРП было создано бюро по подготовке к антиалкогольному съезду, постановившее собираться один раз в неделю. Во время третьего совещания, проходившего в помещении воскресной школы, полиция провела обыск и арестовала всех присутствовавших (избежать ареста удалось только А.Я. Предкальну, как члену III Государственной думы). Полиция вынесла запрет профсоюзам проводить подготовку к съезду и обсуждать вопросы о пьянстве и его причинах. Против «трезвенников» возбуждались уголовные дела. «Биржевые ведомости» Риги сообщали, в частности, о раскрытии лифляндской полицией официально неразрешенной властями организации – общества борьбы с пьянством, члены которого были обязаны воздерживаться от спиртного под угрозой крупного штрафа. Но запрещающие постановления не отразились на динамике антиалкогольных выступлений.
Комитет антиалкогольного съезда организовал небывалую по масштабам антиалкогольную выставку. Она включала в себя ряд отделов: статистика; влияние спиртных напитков на человека и животный организм вообще; причины алкоголизма народных масс и меры борьбы с пьянством; технический отдел (техника изготовления спиртных напитков, их свойства, химический анализ, техническое применение спирта); напитки, не содержащие спирта; литература по алкоголизму. Работавшую более трех месяцев выставку посетили около 46 тысяч человек. Дважды в день служебный персонал проводил экскурсии.
Финансовое содействие в организации антиалкогольных мероприятий оказывало Попечительство о народной трезвости. «Болезнь запущена, – писала газета «Свет», – и за ее лечение нужно взяться всем: государству, духовенству, школе, печати, обществу, семье и т. д.» [219].
Во время общественной дискуссии были предложены различные пути борьбы с пьянством. Выдвигалась, в частности, идея запрещения всех без исключения спиртных напитков. Другая антиалкогольная программа предусматривала повышение образовательного и общекультурного уровня народа, ознакомление население с отрицательными последствиями алкоголизма, пропаганду трезвого образа жизни.
Заседания съезда проходили по трем секциям: физиологическое и патологическое действие алкоголя, алкоголизм отдельных лиц, причины и меры борьбы с ним; общественные причины и последствия пьянства; законодательные и общественные меры борьбы с пьянством. Первой принятой резолюцией стал призыв к безусловной трезвости. Вторая же резолюция разъясняла, что трезвость «невозможна при существующем политическом бесправии русского народа вообще и рабочих в частности», а потому и «необходима отмена всего, что ограничивает самодеятельность народных масс, свобода собраний, союзов, слова. Пропаганда безусловного воздержания может быть успешна лишь при проведении широких социальных реформ»[220].
Одной из наиболее колоритных фигур на съезде стал священник Н.В. Булдыгин из Сибири. Он выступал за абсолютное искоренение спиртного. Будучи непримиримым борцом с пьянством в быту, священнослужитель сумел завербовать в члены местного кружка трезвости 268 крестьян своего прихода[221].
Впрочем, слова о «насаждении религиозно-нравственных устоев» съезд большинством голосов исключил из резолюции.
Делегаты Д.Н. Бородин и М.Г. Котельников выдвигали комплекс мер по совершенствованию винной монополии в России. Всех собравшихся рассмешил доклад Р.К. Копе, предлагавшего снижать градусы алкогольной продукции. Лейтмотивом всех выступлений являлось требование социальных реформ. Некоторые депутаты ставили спаивание государством населения с неоправданным бременем военных расходов. Один из выступающих даже предлагал устранить аморальное правительство.
В контексте антиалкогольных настроений на страницах газеты «Речь» вышла статья профессора Оршанского о винной монополии. Он полагал, что вопросы винопития должны решаться не сверху, а на низовом уровне. По его мнению, народ проявляет достаточно инициативы в борьбе с пьянством, но встречает непреодолимые бюрократические препоны. Автор предлагал предоставить самим крестьянским обществам право определения в местности их проживания необходимое число кабаков, регулирования объемов продаваемого спиртного, установления временных рамок продажи.
Правый меньшевик В.Ф. Тотолшанц выступил с докладом «Западноевропейская кооперация в борьбе с алкоголизмом». Докладчик отмечал, что кооперация получила развитие в тех странах, где меньше всего пьянства: в Швейцарии, Англии, Дании. Участники съезда полагали, что пьянство есть порождение принудительного труда, а в кооперативах оно невозможно.
Среди причин алкоголизма назывались: сверхурочные работы, низкие расценки, превращение рабочего в придаток машины; вредные условия труда, отсутствие медицинской помощи, широкое распространение женского и детского труда, материальная необеспеченность трудящихся в случаях болезни или инвалидности. Казарменные условия жизни рабочих также подталкивали их к пьянству. К употреблению спиртного вела и безработица, обусловливающая стрессовое состояние человека, неуверенность его в завтрашнем дне.
Целая программа по искоренению пьянства была представлена депутатом Дроздовой. Первостепенными она считала следующие меры: бесплатное отчуждение крупных частновладельческих, монастырских и удельных земель; введение прогрессивного подоходного налога и уничтожение винной монополии; широкое распространение системы охраны труда; полную свободу общественных организаций[222].
Впрочем, заключительное заседание съезда 6 января 1910 года закончилось скандалом. При чтении сводок резолюций обнаружились исправления в тексте, внесенные распорядительной комиссией. В зале поднялся шум, значительная часть делегатов демонстративно покинула зал. Во время работы съезда представитель полиции фиксировал фамилии и адреса выступавших делегатов.
В ночь с 6 на 7 января девять делегатов I Всероссийского съезда по борьбе с пьянством были арестованы. Полиция предъявляла арестованным обвинение в подготовке к антиправительственным выступлениям, приуроченным к пятилетней годовщине «кровавого воскресенья»[223]. 33 депутата Государственной думы внесли в Министерство внутренних дел запрос об административном преследовании участников съезда. Но запрос был отклонен.
Работа съезда оказалась не столь конструктивной, какой могла бы стать. По причине отсутствия «единения во хмелю» депутатов и нежелания идти на политический компромисс. Еще до скандала последнего дня работы съезд покинули группы делегатов от Министерства финансов и духовенства. Последние решили идти самостоятельным путем в борьбе с «зеленым змием».
Состоявшийся в 1912 году в Москве второй антиалкогольный съезд – Всероссийский съезд практических деятелей по борьбе с пьянством – не вызвал прежнего общественного резонанса. Он был созван по инициативе духовенства. Организаторы съезда, учтя опыт предшественников, побоялись приглашать представителей общественной оппозиции, и в результате более двух третей делегатов оказалось священнослужителями. Это обстоятельство определило общую тональность решений, и высокий градус дискуссий предыдущего съезда обернулся постными нравоучениями выступавшего духовенства. В соответствии с христианской моралью бороться со змием теперь предполагалось проповедью и молением об отвлечении народа от праздности и разгула. Если же это не помогало, священникам позволялось идти на крайнюю карательную меру – требовать от своих прихожан дать обет трезвости. Остается только гадать, на каком часу поповского красноречия несчастный прихожанин должен был дрогнуть и ради какого иного искушения должен был отказаться от всех прелестей хмельного бытия. Но борьба с народным пьянством не отдавалась на откуп отдельным церковным активистам. В качестве координирующих органов в тылу приходов, в монастырях предлагалось создавать братства и общества трезвости. Духовенство конструировало сложный механизм искоренения алкоголизма путем «насаждения религиозно-нравственных начал»[224]. Тем самым россиянина очередной раз предполагали насильственно осчастливить, вбивая в его упрямую голову христианскую этику и другие нравственные начала, призванные отлучить его от бутылки.