Игорь Орлов – Целебная апофения (страница 2)

Тут же звонок от его матери: – Это ты накаркал! Вот теперь и веди его в больницу. Муж в командировке, я на работе. Спорить с нею – всё равно что воду в ступе толочь. Лариска – жуткий вампир, и ей нужно зарядиться энергией конфликта. Но я применяю психологическое айкидо, и её пар уходит в свисток, А я, перенаправив её словесный напор в безразличную атмосферу, повёз парня в больницу.

По дороге, глядя на весёлого, курносого подростка с белоснежной улыбкой, я подумал о том, что очень похож он на моего брата. Как бы ни было ему тоскливо, виду не подаст. Любимый племянник. И я желаю ему добра, поэтому даже рад, что его родительница передоверила такое важное дело мне. Я говорил брату, когда тот собирался жениться, что это не наш человек.

Сейчас я понимаю, как появляются на свет такие славные детки. Это не добровольный выбор родителей, а властный жест самой природы, законы которой никто и ничто не может нарушить. Даже умные советы родственников. Братом двигал инстинкт размножения. У красивой девушки были густые волосы, идеальные зубы и чистая кожа, что дало сигнал его подсознанию: «Вот кто даст твоему потомству здоровые гены». А так как братишка ни зубами, ни волосами не мог гордиться, то вопрос о потомстве он сильно продвинул вперёд ещё до брака. Во время церемонии высокий и широкоплечий Володя, немного смущённый, стоял рядом с маленькой гордой принцессой, у которой из-под платья уже выпирал будущий мой племяш.

Как-то спустя пару-тройку лет после свадьбы брата я напоминал ему, что предупреждал заранее, какой подарок судьбы он посадил на шею. Но тот придумал себе глупейшую формулу: «Моя жена идеальна, потому что в ней есть все женские недостатки». Кто-то, глядя на эту супружескую пару, мог подумать, что парень взял себе в жёны глупую стерву, но этот кто-то сильно ошибался. Светка совсем не дура и умеет добиваться своего. Например, быстро захомутала себе в мужья доброго и доверчивого парня, на котором можно будет всю жизнь ездить без седла.

Сейчас я вёз их сына к доктору и вспомнил своё золотое детство. Со мной в детстве так не носились, как мы носились с племянником. Володя, как старший брат, для меня не был эталоном доброты. Он был старше на семь лет, и на его долю, когда он был маленький, достались более молодые и менее опытные родители, чем мне. На нём неопытные тогда родители потренировались и очень строго спускали стружку за его любые провинности. Я же купался в любви и пользовался попустительством со стороны папы и мамы. За это мне приходилось отвечать перед братом Вовой. И должен признаться, он недолго думал перед тем, как осуществить возмездие, а рука у него была тяжёлая.

Володя был левша. Кулаки у него были крепкие, как пассатижи, и большие, как у дедушки. В школе и во дворе он всех бил, и его побаивались. Меня брат любил, поэтому лупил от души. Моё чувство к нему нельзя было назвать страхом. Это был инстинкт самосохранения разумного юноши.

Но это было в детстве, за которое Володя как-то, под настроение, сказал: – Прости, брат, я же был дураком, но сейчас поумнел. Но мне нечего было прощать. Я понимал брата и был ему благодарен. Было за что.

Как-то, когда я учился в восьмом классе, пожаловался я Володе, что к нам в школу приходят старшие ребята и выбивают деньги из пацанов. Он спросил: – Ты же боксёр, что ты не можешь за себя постоять?

– Я привык уважать старших. И потом, им по семнадцать-восемнадцать лет. Они на три года старше. Вечером сидят возле школы на спортплощадке. Теперь там на школьном стадионе вечером некомфортно с друзьями в баскетбол играть!

В итоге брат пошёл со мной на спортплощадку. Я думал, он сейчас там разберётся и поставит на вид, что я его брат, со всеми вытекающими последствиями. Мы пришли, и я ему показал издалека компанию этих отморозков. Он выяснил, кто из них самый борзый и кого все боятся. Я показал на Гошу, который недавно окончил наше ПТУ и постоянно тусовался у нас в школе, терроризируя и старшеклассников, и малолеток. Даже учителя не хотели с ним связываться.

– Ну давай, боксёр, иди разбирайся. Сейчас молча подходишь к Гоше и дашь ему двоечку в бороду, красиво, как на ринге. Если не сделаешь, я сам тебя урою. А если за него кто-то впишется, то я тебе помогу.

Компашка хулиганов заметила меня и ещё один, более крупный по габаритам, силуэт в тени деревьев. Я брата боялся больше, чем всей этой шоблы. Поэтому сделал всё чётко. Настрой был как перед выступлением в финальном бою. Адреналин возбудил мою нервную систему. Зрачки сузились, как у хищника перед нападением.

Я подошёл к Гоше и, не пожав руки перед боем, не дождавшись гонга, на его вопросительный взгляд зарядил двоечку. Мышцы отработали по памяти идеально. Это был мощный выброс энергии, зажатой долго сдерживаемым гневом. Левый и правый прямой попали в подбородок почти одновременно, и Гоша упал вперёд, лицом на землю. Наверно, он даже не понял, что случилось. Никто не задал вопросов, и все присутствующие смотрели на меня молча. Я тоже не хотел разговаривать и вернулся к брату. Мы ушли. А на следующий день в школе я был уже очень уважаемым человеком. Меня перестали считать безобидным добряком. Это было уже давно. Сейчас подросло следующее наше поколение.

– Дядя Витя, – сказал племяш, сидевший рядом на переднем сиденье моего старого «Форда Скорпио», – давай поставим музыку. Я взял из дома кассету. Мне последнее время очень нравится Rammstein. Ты не против?

– Ставь, Бориска, что хочешь! Ты нынче инвалид, и поэтому будем тебе во всём потакать. Только не высовывай руку из окна на ходу машины, чтобы её тоже заодно не пришлось ремонтировать, – сказал я и, нажав на кнопку стеклоподъёмника, закрыл наполовину окно со стороны пассажира.

Племянник, высунувший руку из окна салона навстречу свежему потоку воздуха, не стал оспаривать моё решение и проверять, сбудется ли моё второе предсказание. Он врубил на полную громкость музыку и забыв о том, что у него болит нога и мы едем её «ремонтировать», смотрел по сторонам, покачивая головой в такт. Судя по всему, юноша был счастлив.

Жена брата говорит, что я очень злопамятный. Это неправда.

Я просто хорошо помню, что говорили и делали люди. Не для мести – чтобы понимать, чего от них ждать. Людей, с которыми общаешься, нужно изучать.

Поступать стоит так, как свойственно тебе. А вот принимать правила игры тех, кто считает, что с близкими можно не церемониться – мол, свои простят, – большая ошибка. Некоторые именно чужим демонстрируют лучшие качества, а родных отталкивают грубостью. Это абсурд.

Слова и поступки мы пускаем в оборот, и они возвращаются с прибылью. Пустишь в ход зло – вернётся с прибавкой. А раз с близкими общаешься чаще, то и доброе и плохое слово к тебе будет возвращаться значительно чаще.

Мы быстро доехали до больнички, и вид у нас был такой, будто мы идём не лечиться, а развлекаться. В травмпункте сделали снимок и сразу предложили операцию. Оказалось, он отломал кусок голеностопа – тот самый, к которому крепится сухожилие. Добрый доктор сразу успокоил, что операция несложная: сделают надрез и поставят отломанный кусок на металлический винт.

Я заметил, как молодой врач уверенно жонглирует терминами, но это не вселило в меня уверенности. Выслушав всё, я вышел в коридор и понял: советоваться с роднёй бесполезно. Единственный человек, чьё мнение имело для меня вес, был Андрей. Я ему позвонил.

Андрей – друг детства, умный и практичный человек. То, что достаётся легко, люди обычно не ценят. Его советы, которые он дарил бесплатно, на самом деле были бесценны. Он тут же дал телефон врача и адрес областной детской больницы. Посоветовал с операцией не затягивать.

Привезли мы Борю. Врачи-бюджетники готовились оперировать, но вежливо намекнули, что за качественный наркоз и малоинвазивную процедуру лучше доплатить. И тут Андрей приехал сам – вовремя, поскольку нужной суммы у меня с собой не оказалось.

Он отошёл поговорить с главным хирургом. Вернувшись, тот объявил, что будут делать закрытую репозицию – без разрезов, под контролем рентгена. Андрей не стал озвучивать мне сумму своих затрат и только сказал: – Деньги – это ещё не вся жизнь. Главное – здоровье. И ещё: когда понадобятся костыли, не покупайте, берите напрокат.

Позже я узнал, что пятьсот долларов помогли врачам выполнить работу с особым энтузиазмом. Боря, отходя от наркоза, всё время брал мою голову двумя руками и сжимал. Ему казалось, что она раздваивается, и он соединял её воедино.

Нам повезло, что в тот период Андрей находился в Санкт-Петербурге. Не так давно он решил перебираться в Москву, и последнее время северную Пальмиру посещал нечасто. Вполне естественно, я поторопился выразить ему благодарность. Пришёл в офис с киевским тортом. Пока секретарша накрывала на стол, я протянул деньги. Андрей посмотрел удивлённо: – Какой долг? Я настоял. Он пожал плечами, будто лишь сейчас вспомнив: – А, ну да… Я уже и забыл.

Понимаю – проверяет. Для него сумма небольшая, но принцип важнее денег. Я вернул ему долг и ещё раз поблагодарил.

Пока чаёвничали, зашла его бухгалтер Света. Рассказывала, как отчёт в налоговую сдавала. Сначала у неё его принимать отказались: мол, всё верно, но пусть Андрей лично завезёт. Тот позвонил начальству этого дотошного служаки – и документы тут же приняли без единой претензии. Света, смеясь, добавила: – А тот инспектор, когда увидел сумму уплаченных налогов – тридцать пять миллионов за год! – так вслух и пробормотал: «Интересно, сколько же он тогда украл?» Представляете? После вашего звонка его так проработали, что у него со лба пот ручьём пошёл! Мы все тогда от души посмеялись.