Игорь Орлов – Целебная апофения (страница 1)

Игорь Орлов

Целебная апофения.

Наверное, дар предвидения есть у каждого внимательного человека. Кто не ловил себя на мысли: «Я же знал, что так будет!»? Другое дело, что у всех разное соотношение сбывшихся предчувствий и ошибок. Мой дар предвидения никогда не давал осечки. Друзья просят меня заранее ничего не говорить – боятся сглаза. А я ведь пытаюсь предупредить, но меня не слушают. Тяжела роль Кассандры: твои пророчества либо игнорируют, либо винят тебя же, когда они сбываются.

Я не должен был никогда раскрывать тайну своей способности. Не я выбирал, что откроет мне провидение. Или это была игра подсознания, умеющего просчитать невычислимое? Нет. Это не было фантазией моего мозга, перерабатывающего во сне всю информацию, накопленную за день. Конечно же, я видел и обычные сны. Некоторые из них были самосбывающимися, когда я подстраивался под картинку и настроение, подаренные сновидением. Но были и пророческие сны, которые начинались всегда одинаково, и те ночные предсказания всегда сбывались.

Если даже я пытался вмешаться и не дать случиться беде, которую предвидел, у меня на это не было ни малейшего шанса. Даже разложив это знание на пальцах тем, кого пытался предостеречь, терпел фиаско – никто не верил. Никакая, даже самая безупречная логика не помогала. Люди, как заколдованные, ничего не понимали. Будто для них была чётко прописана программа, и согласно этому алгоритму они были обязаны пережить ту самую неприятность, от которой я тщетно пытался их уберечь. Исходя из этого, утверждаю: судьба есть, и её изменить невозможно!

Говорю соседу Женьке, что железная дверь подъезда на ветру хлопает очень сильно. Его малой четырёх лет подкладывает под неё камушки. Ну что непонятно? Придавит парню палец! Он и ухом не ведёт. Я подхожу к маленькому Олежке, который возле двери играет, и говорю: «Сунь пальчик – выскочит зайчик!»

И тут ветром дверь так шандарахнуло о косяк, что малой в страхе отпрянул. Я и хотел напугать, чтобы держался подальше. И что? Через час слышу – плачет взахлёб, поднимаясь домой по лестнице. Подсовывал под дверь камень, и так ему досталось, что пальчик весь чёрный из-за страшной гематомы. Ну и кто, думаете, оказался виноватым?

Нельзя людям будущее предсказывать. Раньше за это могли на костре прожарить до костей. А нынче – подвергают остракизму!

Откуда я получал предсказания? Пророчества приходили через один и тот же ритуал. Я шёл по тропинке через высокую, мокрую от росы траву, продирался сквозь чащу елового леса, проходил мимо высокой, мшистой скалы. Лес смыкался, становясь непроходимым, и вдруг – я выходил на простор. На загон, огороженный колючей проволокой. И там стояла она.

Это была заброшенная кузница из красного кирпича. Я видел её только в густых сумерках сновидений. Иногда тонкая сабелька луны освещала окрестность призрачным серебром. Я входил внутрь. Пахло сталью, углём и вековой пылью. Запах железа мне нравился – он был символом честного тяжёлого труда настоящих мужчин. Кругом лежали забытые инструменты, а посредине, как алтарь, стояла наковальня. Возле неё – тяжёлый кузнечный молот с дубовой ручкой, отполированной руками.

Я двигался, влекомый неведомой силой, и оказывался перед железной дверью, завешанной тяжёлой, потрёпанной медвежьей шкурой. Иногда дверь была приоткрыта. Тогда я входил внутрь – в помещение, больше похожее на подземную пещеру. Спускался по каменным ступеням вниз, в прохладный мрак. И подходил к массивному каменному столу. На нём лежала раскрытая Книга из толстого, жёлтого пергамента. С её ветхих страниц я получал тайные знания и безмолвные предостережения. Если я пытался листать страницы сам – моментально просыпался. Мне было позволено знать только то, что мне решили показать. Не более.

Сейчас я уже давно не был в той пещере. Потому что в детстве, в порыве доверчивости, рассказал о ней другу. И дверь захлопнулась.

Я никогда не рассказывал о волшебной пещере. Во-первых, я любил читать Марка Твена, и мне запомнилась его мысль: если человек говорит с Богом – это молитва. А если Бог говорит с человеком – это уже шизофрения. Короче, не горел я желанием прослыть сумасшедшим.

А во-вторых – и это было куда важнее – мне не хотелось разрушать тот неписаный контракт. Он позволял мне, пусть лишь в глубине самосознания, чувствовать своё превосходство над миром простых смертных. Я был хранителем тайны. Это делало меня особенным.

Но однажды детское тщеславие сыграло со мной скверную шутку.

Мой приятель, Ваня Воронов, был влюблён. Такое часто случается с такими одухотворёнными натурами – поэтами, писателями, – каждую весну они придумывают себе новую любовь. На волне обострённых чувств, для них открывается простор для творчества. Ваня выбрал на роль своей Дульсинеи Тобосской мою одноклассницу Марину. Я оказался в роли его духовника, которому он исповедовался во всех тайных движениях души. У них начался роман.

Ваня – старшеклассник, умник, победитель олимпиад по литературе, симпатяга – считался перспективным юношей. Покорив сердце такого парня, Марина была счастлива и горда. Именно гордость и тщеславие она и принимала за любовь. Этого я тогда ещё не понимал.

Но во сне я прошёл таинственной тропинкой и заглянул в пергамент. Сон был яркий, как вспышка. Марина, красивая и гордая королева, даёт команду: «К ноге!» И я вижу: овчарка с мордой – нет, с лицом – моего друга Ваньки с радостным повизгиванием бежит к хозяйке. Садится по всем правилам возле её ноги и лижет руку. Но хозяйка брезгливо отдёргивает руку. Командует: «Сидеть!» А затем идёт к красавцу алабаю, который на неё даже не смотрит. Но она старается ему понравиться, приручить это сильное, независимое животное. И тут я проснулся.

Что я мог сказать другу? Я улучил момент и сказал с улыбкой: – Пушкин вывел чёткую формулу: чем больше женщину мы меньше, тем меньше больше она нас. Ваня не был готов принять моё послание. Его мысли были на своей волне, недосягаемой для кого-либо. Девочка свела его с ума.

Тогда, в отчаянии, я совершил роковую ошибку. Рассказал ему про пещеру. Напомнил все те случаи, когда мои предсказания сбывались. Я думал, это поможет. Не помогло. Ни моя логика, ни честное признание не смогли нарушить сценарий, написанный для этой парочки. А меня ждало наказание.

Марина была не то чтобы красавицей. Скорее, привлекательной для половозрелых юношей самочкой. Развитые формы, густые светлые волосы, карие глаза, ровные зубы. Она мастерски владела мимикой – попросту была кокеткой. Умела, что называется, строить глазки. И при этом слыла девушкой неприступной и смелой.

И вот мой друг Ваня пытается выжить с разбитым сердцем. А я через несколько дней случайно подслушал, как Марина на перемене шепчется с подружкой.

– Не везёт мне с парнями, – жаловалась она. – Нравятся сильные, независимые. Но начинаю встречаться – и сразу хочется его взять под каблук. И как только он уже готов выполнить команду «К ноге!»… Всё, мне он уже не интересен. Так всегда. Вот и с Ваней так вышло. Тот вообще ручным стал. Не получается влюбиться надолго. Не встречала пока настоящего, чтобы так и остался парнем, а не превращался в тряпку! Она помолчала, а потом добавила: – Сейчас я встречаюсь с Теймуразом. Он меня немного пугает, но это настоящий мужчина!

Сказать, что я удивился? Нет, это не то слово. Команда «К ноге». И даже алабай! Алабаев – это фамилия Теймураза! Мог ли кто заранее такое предвидеть? Да если бы мне сказали, что Марина променяет нашего Ваню на этого отморозка, я бы не поверил.

Теперь, засыпая, я иногда пытался найти дорогу в страну детской сказки, красивую и загадочную. Бесполезно. Несколько раз мне удавалось оказаться в том же лесу, но я не мог выйти на нужную тропу. Бродил и не хотел просыпаться. Но провидение лишь играло со мной… Провинившийся язык иногда отрубают вместе с головой. Я очень легко отделался. Меня не лишили волшебного дара окончательно.

Иногда, в самые неожиданные моменты, я вдруг начинал чувствовать этот до боли знакомый запах – раскалённого металла, старого угля, влажного камня. Запах кузни. И вот тогда появлялось предвидение в виде предчувствия или снился обычный сон, в котором предо мною раскрывались некоторые карты этой игры, которую мы называем жизнью. Я видел, и всё становилось очень просто и понятно, как дважды два – четыре. Я видел то, что никому не дано понять заранее.

Я, как и в детстве, до сих пор пытаюсь кому-то помочь. Особенно тем, кто мне дорог!

Как-то говорю своему пятнадцатилетнему племяннику Борису: – Бориска, если пойдёшь с девчонками на пляж, не вздумай прыгать в воду в незнакомом месте. Не знаешь дна – не рискуй. Для пущей убедительности даже рассказал, как однажды мужик нырнул с пирса и головой угодил в подводный камень.

Почему я вдруг начал парню жути нагонять? Во-первых, свои мысли мы не придумываем, они сами приходят. А во-вторых, всё очень просто. Он уже год в качалку ходит. Для своего возраста сильный и красивый. Девочки просят у него разрешения мускулатуру потрогать. У него тестостерон зашкаливает. Чтобы себя проявить, он не будет говорить – «смотри, как я могу». И думать не будет. Шалят в нём гормоны.

Кажется, парень к моим словам прислушался – по крайней мере, нырять головой вниз не стал. Но похвастаться перед девчонками всё же захотел – прыгнул «солдатиком». А там оказалось мелко. В общем, вернулся домой с распухшей ногой.