Игорь Оборвалов – Космическая одисея 5 (страница 2)

— Сигнал идёт снизу, — сказала Веточка.

— Конечно, снизу, — вздохнул Костыль. — Потому что если бы он шёл сверху, это было бы слишком просто. А наша жизнь — это не просто. Наша жизнь — это как суп, в который кто-то высыпал целую банку перца. Каждый глоток — испытание.

Они начали спуск.

Лестница была старой. Ступени скрипели, как совесть Добряка, когда он вспоминал все свои ошибки. Металлические перила были холодными, как руки мёртвого, который не успел попрощаться.

— Сколько мы уже идём? — спросил Мохнатый через десять минут.

— Семь минут, — ответила Веточка.

— А кажется, что семь лет, — заметил кот. — Это свойство плохих мест. Они растягивают время, как жвачку. Тянут-тянут, а она всё не рвётся.

— Да ты философ, — сказал Костыль.

— Я кот, — поправил Мохнатый. — Это почти одно и то же. Только философы не требуют рыбу после каждого умного высказывания.

Через двадцать минут спуска лестница закончилась. Они стояли перед дверью. Дверь была массивной, из чёрного металла, с гравировкой, которую Добряк не мог разобрать.

— Что здесь написано? — спросил он.

Веточка подошла ближе. Провела пальцами по буквам.

— «Те, кто войдут сюда, оставят надежду», — прочитала она. — Это цитата. Из древней книги.

— «Божественная комедия», — сказал Мохнатый. — Данте. Ад, круг первый. Лимб. Место, где страдают те, кто не крещён. Невинные души, которые не заслужили ада, но и в рай их не пустили.

— Откуда ты знаешь Данте? — удивился Костыль.

— Я кот, — ответил Мохнатый. — Мы читаем в оригинале. На итальянском. С подвыванием.

— Ты не знаешь итальянского.

— Это ты так думаешь.

Добряк толкнул дверь. Она открылась с протяжным стоном — будто сама планета вздохнула, наконец выпуская то, что держала взаперти пятьдесят лет.

За дверью был зал. Огромный, круглый, с куполообразным потолком, на котором горели огни. Не электрические — настоящие. Свечи. Тысячи свечей, каждая из которых была чьей-то жизнью.

А в центре зала стояла женщина.

ГЛАВА 2. ЭХО МИЛЛЫ

Женщина была старой. Очень старой. Её кожа напоминала пергамент — тонкий, пожелтевший, с трещинами, через которые просвечивает время. Волосы были белыми, как снег на вершине горы, которую никто никогда не покорит. Но глаза — глаза были молодыми. В них горел огонь, который не могли потушить пятьдесят лет одиночества.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.