Игорь Оборвалов – Дело мёртвого океана (страница 1)

Игорь Оборвалов

Дело мёртвого океана

Глава 1. Письмо из ниоткуда

Пятого января, когда Петербург ещё лежал в праздничной стуже, а «Комендант» пах мандаринами и намёками на нормальный Новый год, в дверь постучали. Рябов не ждал гостей. Команда разъехалась по домам: Коля и Алексей отправились в баню (странная традиция братьев, но кто их поймёт), Лиза уехала навестить могилу матери, Женя спал в серверной после двух суток беспрерывного кода, а Юрий Николаевич, вопреки ожиданиям, дежурил в морге, потому что «мертвецы тоже имеют право на праздник».

На пороге стоял курьер. Не из службы доставки — из тех, кого нанимают за огромные деньги и слепое доверие. Мужчина в длинном чёрном пальто, с фуражкой без козырька и кожаным портфелем, прикованным к запястью наручником.

— Дмитрию Владимировичу Рябову? — спросил он, хотя прекрасно знал, кому открывает дверь.

— Я.

— Вам письмо, — курьер протянул конверт из чёрной бумаги с сургучной печатью. Печать была не круглой — треугольной, с изображением якоря и волны. — Требуется подпись.

Рябов поставил закорючку в планшете, взял конверт, взвесил в руке. Тяжёлый. Не бумага — вложения.

— Кто отправитель?

— Не указано, — курьер пожал плечами и ушёл, не попрощавшись.

Рябов закрыл дверь, прошёл в кабинет, зажёг настольную лампу (окна подвала смотрели на асфальт, света не хватало даже днём). Вскрыл конверт ножом для бумаги — аккуратно, поддев сургуч с нижнего края.

Внутри лежали три вещи: фотография, старая карта и человеческий зуб.

Фотография была чёрно-белой, с неровными краями, как будто её вырвали из альбома. На ней — группа людей в белых халатах на фоне корабля. Не обычного — огромного, похожего на плавучий завод. Корабль стоял у причала, рядом — вода, но не море, а что-то серое, густое, похожее на ртуть. В центре фотографии, в первом ряду, стоял человек, которого Рябов узнал сразу.

— Герасимов? — прошептал он, приближая фото к глазам.

Нет. Не Герасимов. Круглов? Тоже нет. Но очень похож на обоих, будто третья версия одного и того же лица — более молодая, более агрессивная, с прищуром профессионального убийцы.

Карта оказалась не картой в обычном смысле — это была схема. Какие-то уровни, отсеки, обозначения на латинице и кириллице одновременно. В центре схемы — большая отметина: красная звезда с надписью «Мёртвый океан».

Зуб был обычным — человеческим, коренным, с пломбой. На пломбе — гравировка, которую можно рассмотреть только под лупой.

Рябов достал лупу из ящика стола (привычка со времён первых дел).

На пломбе было выгравировано: «Рябов, 45 лет. Живи вечно».

Детектив откинулся на спинку кресла. Сегодня ему исполнилось сорок пять. Он не праздновал — некогда, да и не с кем (команда разбежалась по своим сложным жизням). Кто-то знал о его дне рождения. Кто-то отправил ему собственный зуб.

— Женя! — крикнул он в сторону серверной.

Ответа не было. Гений спал.

Рябов поднялся, зашёл в серверную, потряс Женю за плечо.

— А? Что? Я не сплю, — пробормотал компьютерный гений, хотя явно спал.

— Вставай. У нас новое дело. И оно личное.

Глава 2. Корабль-призрак

Женя, протирая глаза и глотая колу прямо из двухлитровой бутылки, изучил фотографию, карту и зуб под микроскопом.

— Фото — наша, не подделка, — сказал он через десять минут. — Бумага, эмульсия — конец восьмидесятых. Корабль настоящий. Я нашёл его в архивах. Советское судно «Академик Вернадский». Списан в 1991 году, продан на металлолом, но никуда не ушёл.

— Как это?

— Корабль стоит на месте приписки. В Североморске. Но все документы утверждают, что он утилизирован. Кто-то очень влиятельный спрятал его от налога и ликвидации.

— Зачем?

— Для исследований. Судя по схеме, корабль переоборудовали под плавучую лабораторию. Реактор, отсеки для подопытных, каюты для персонала. И есть подводная часть.

— Подводная?

— Корабль не плавает. Он стоит на стапелях. Но под водой — продолжение. Настоящий подземный бункер, только под дном.

— И что там?

— Не знаю. Схема обрывается на четвертом уровне. Но обозначения там очень странные. Не лаборатория, не реактор, не каюты. Там кресты. Много крестов.

— Кладбище?

— Или то, что его заменяет.

Рябов взял схему, повертел. Крестов было двадцать три. Мелких, аккуратных, нанесённых типографским способом, а не от руки.

— Кто послал нам это?

— Отправителя не отследить. Но судя по стилю — он хочет, чтобы мы нашли корабль и то, что на нём. Или то, что под ним.

— Зуб? — Рябов посмотрел на свою челюсть в маленькое зеркало на стене. Все зубы были на месте. — Это не мой зуб.

— Значит, чей-то ещё. Но с твоим именем. И с датой. Сегодня.

— Хотят сказать, что я должен умереть сегодня? Или буду жить вечно, как зуб, который не гниёт?

— Или это приглашение.

— На что?

— На бессмертие, — Женя показал на пломбу. — «Живи вечно». Это девиз «Вечности». Но «Вечности» больше нет.

— А вдруг есть? — Рябов посмотрел на фотографию, на лицо незнакомца — третью версию Герасимова и Круглова. — Позвони Юре. Спроси, есть ли у него в морге записи о неопознанных телах с таким же генетическим профилем.

— Думаешь, это клон?

— Думаю, это кто-то, кто был старше и Герасимова, и Круглова. Их отец? Учитель? Создатель?

— Проверю.

Женя ушёл в серверную. Рябов остался в кабинете, заварил себе кофе (не растворимый — настоящий, турка, на песке, как учил Юрий Николаевич). Потом позвонил Коле.

— Брат, — ответил тот. Голос весёлый — баня удалась. — С днём рождения!

— Спасибо. Коля, у меня проблема. Через час вы с Алексеем нужны в «Коменданте».

— Что случилось?

— Мне прислали мой собственный зуб. И карту корабля-призрака с подводным кладбищем.

— Чей зуб?

— Не знаю. Но уверен, что это не мой.

— Едем, — Коля посерьёзнел. — Через час будем.

Глава 3. Семейное собрание

Рябов собрал команду в кабинете. Коля и Алексей сидели на диване (оба красные после бани), Женя — в своём кресле-качалке, которое он выпросил у Рябова в прошлом году, Лиза — на подоконнике, Юрий Николаевич — на вращающемся стуле у карты. Не хватало только Василия — кота, который давно нашёл себе другое место жительства (не выдержал бесконечных ночных сборов).

— Итак, — начал Рябов, разложив на столе улики. — Корабль «Академик Вернадский». Североморск. Переоборудован под лабораторию. Под водой — ещё четыре уровня. На схеме — двадцать три креста. Зуб с моим именем и датой сегодня. Фотография неизвестного мужчины, похожего на творцов «Вечности».

— Почему ты думаешь, что это не розыгрыш? — спросила Лиза.

— Слишком дорогой для розыгрыша. Сургуч, бумага, ручная работа. Это не шутка. Это угроза.

— Или предложение.