Игорь Нокс – Долг корсара. Книга 1. Остров судьбы (страница 16)

Некоторые матросы, бывало, прыгали вниз по шкотам, но этот трюк явно не по мне. Зато меня надоумило схватиться за штаг, который был натянут между грот- и фок-мачтами. Толщиной он был не меньше полуфута, и я торопливо полез по нему, то и дело рискуя свалиться вниз. Добравшись до фор-марса, попытался встать на него, но корабль качнуло.

— Держу! — прокричал один из матросов, придерживая меня за руку.

А я ведь уже было простился с жизнью, готовясь расшибиться в лепешку. Поблагодарив ребят за спасение, полез на палубу. Теперь уже по вантам.

— Идем прямо, — запыхавшись, скомандовал я, как только спустился вниз. — Держим курс, не сворачиваем!

— Что случилось, Рудра? — спросил Адриан. — Мы же сейчас сделаем второй выстрел — самое время дать крен.

— Нет, вставать бортом не будем, — решительно ответил я. — Держим курс! Готовимся к абордажному бою!

Слово капитана — закон. Спорить никто не стал.

Линейный корабль ответил всем своим бортовым залпом. Это произошло, когда соседние пиратские корабли развернулись. Крупнокалиберных ядер хватило, чтобы нанести урон всем. Но если «Рапиру» снаряды ударили лишь в нос, то фрегату и бригу досталось несладко.

— Мы идем на таран? — спросил Адриан.

— Да. А затем лезем на вражеский борт, — ответил я, посматривая в подзорную трубу.

— Но мы же договаривались развернуться с остальными?

— В таком случае мы все уйдем на дно. Если корабль стоит параллельно вражескому борту — площадь поражения максимальная. Если же идем перпендикулярно — выстрелить и попасть может только ограниченное число пушек, часть ядер которых ударится в область бушприта. А теперь посмотри, в какое решето превратились наши «партнеры».

— Ты прав, — ответил Адриан, оценивающе рассматривая пиратские суда. Одна мачта брига рухнула, а борт фрегата превратился в кашу. Шхуна араба тем временем осторожно шла далеко с фланга. — Значит, будет бой!

Прогромыхал второй залп с линейного корабля. Парочка ядер прошила наших ребят, и те рухнули мертвым грузом, истекая кровью. Ядра врезались в доски и вызывали брызги щепок, которые иной раз могут быть не менее опасными, чем сами ядра. Но в целом команда еще держалась и была готова к битве.

— Кэп, у нас пробоина!

— Пошлите плотников, пусть залатывают дыры, сколько смогут. И тащите абордажные кошки!

Вчера я шел в бой с поддержкой Клеща, и можно было отключить мозг, доверившись опытному игроку. Сегодня же вся ответственность ложилась на меня… Дабы не ударить в грязь лицом, я стал размышлять, что еще можно предпринять для успешного исхода боя. Конечно, в одиночку экипаж «Рапиры» ни за что не захватит такую громадину, поэтому вся надежда на арабскую шхуну. Но если появилась возможность «нафармить опыта» — почему бы и нет?

На линейном корабле оживились солдаты. Одни встали вдоль борта с пиками, другие примыкали штыки к мушкетам.

— Менестрелиус, — обратился я к новоиспеченному боцману. — У французов, вижу, есть пикинеры. Они помешают лезть на борт. Кроме того, наши веревки наверняка будут резать и рубить. Есть идеи, как иначе можно попасть на такой высокий борт?

— Пикинеров постараемся застрелить. — Боцман провел пальцем по пистолетам под кушаком. — Еще у нас есть «скорпион», с помощью которого мы вобьем пару тросов пониже вражеского фальшборта, по ним наши ребята и заберутся. А теперь разрешите приступать, капитан? Время поджимает.

Я кивнул — негласный бой в виде перестрелки из мушкетов уже начинался, засвистели пули, загромыхали мушкеты. Французы возвышались на своей трехпалубной громадине, и борт «Рапиры» отлично простреливался, в то время как враги скрывались за фальшбортом.

Не успел наш бриг врезаться во вражеский борт, как мы начали забрасывать крюки и дреки. Менестрелиус приказал бойцам вытащить нечто вроде большого арбалета. На нем натянули огромный металлический болт с многочисленными заостренными ответвлениями, отчего тот походил на рыбью кость. К концу болта привязывался толстый трос.

Менестрелиус выстрелил. Болт глубоко вошел в обшивку «Журавля», и другой конец каната привязали к фальшборту нашего корабля. Народ уже вовсю карабкался к противнику. Некоторые неслись по бушприту, другие лезли по веревкам. Кто-то продолжал выцеливать французов из мушкетов. Я все так же наблюдал за противником.

Боцман остановил троих пиратов.

— Парни, возьмите, — вручил он им ядра с торчащими фитилями. — Когда будете лезть, закиньте гранаты в их пушечные порты. Только поджечь не забудьте!

Спустя минуту бойцы выполнили приказ, и порты средней палубы озарились пламенем, раздалось несколько взрывов. Сам Менестрелиус повторил действия с арбалетом, и вскоре в борт французов впился еще один болт с тросом.

Адриан доложил, что выжившие пираты с остальных кораблей — теперь уже тонущих — плывут к нам. Маленький бриг целиком ушел под воду, а от фрегата осталась видна лишь мачта. Я приказал бросить выжившим веревочные трапы, дополнительные силы не помешают. А затем сам ринулся в бой.

Французы были одеты в синие мундиры и в основном орудовали мушкетами со штыками. Не самое удобное для корабельного боя оружие, но враги прекрасно справлялись и так. Перевес врага был не столько в уровнях, сколько в количестве — линейные корабли вмещали до полутысячи человек.

Переступив через фальшборт, я выстрелил из пистолетов, а затем сразу же взялся за саблю. Из бизань-люка вылезал очередной француз, но лезвие моего клинка оборвало его карабканье. Затем я рубанул по солдату, который в суматохе пытался перезарядить пистолет. Замах получился настолько сильным, что француз потерял руку. В ярости он ударил меня рукоятью пистолета, но налетел на острие сабли, удачно выставленной мной, и умер. Тем временем в глазах потемнело. Левое предплечье пронзил новый всплеск боли — это чей-то штык прошел по касательной.

Кто-то ударил меня прикладом в спину, и я рухнул на палубу, выронив клинок. В левый бок пришелся удар сапогом, от которого посыпались искры из глаз. Затем последовал пинок в спину. Где-то прогремел взрыв, и что-то больно впилось в ногу, вызывая жгучую пульсацию. Над головой сверкнул палаш, но тут же перед глазами вырос белый рукав — это Адриан принял на себя удар, предназначенный для моей шеи.

Когда я встал на ноги, то вспомнил, почему никогда не любил драться. Все тело будто горело от боли. Шкала здоровья показывала тридцать четыре процента. Возможно, еще немного, и я отправился бы на респаун, заколотый очередным солдатом. Но на палубу подоспел араб и его люди. Несмотря на скромный размер шхуны, численность пиратов араба оказалась нешуточной. В восточных и пиратских пышных одеждах они высыпали на противоположный борт «Журавля» и открыли огонь из пистолетов. Французы начали падать один за другим. Их капитан замахал белым флагом, остальные солдаты сложили оружие и подняли руки вверх.

— Сулейман, опять тебе неймется? — выдохнул капитан. — Так и быть, забирай груз. Но нас ты не тронешь. Сам знаешь правила.

С одного из французских трупов выползла красная змейка, высунула язык, зашипела и двинулась к арабу. Тот взял ее на руки и начал раздавать команды своим людям. Личный питомец?

— Ты не собираешься захватывать их корабль? — спросил я Сулеймана.

— Нет, не могу. Иначе их клан здорово меня прижучит. У нас есть договоренности, за рамки которых выходить нельзя.

— Тогда какого черта ты позвал сюда нас? Не реши я идти напролом, мой бриг затонул бы вместе с остальными.

— Ну, видишь ли, дружище… — Араб поправил тюрбан на голове. — Ты молодец, сообразил. И это позволило вам порубить французских ребят. Но несметных богатств я и не обещал.

— Тогда делись грузом, — сказал я, направив на него пистолет. Я даже не знал, был ли он заряжен, поскольку только поднял его с палубы. Мои люди последовали примеру и тоже направили ружья на Сулеймана и его бойцов.

Араб смерил меня холодным взглядом. Он видел в этом вызов и, похоже, не планировал ни с кем делиться трофеями, как обещал.

— Груз тебе не причитается, — отрезал он. — Скажи спасибо, что живой. А теперь опустите стволы и возвращайтесь восвояси, пока я не передумал.

Оставаться без обещанного приза совсем не хотелось. Ради чего я получил столько ран и теперь истекал кровью? Боль в ноге и плечах напомнила о том, как я чуть было не погиб минутами ранее. Я нажал на спусковой крючок.

Но выстрела не последовало. Пистолет был разряжен. Зато команда араба среагировала мгновенно — сверкнула сталь, раздались выстрелы. Я погиб настолько мгновенно, что даже не понял, куда прилетела пуля. Голова налилась тьмой.

Внимание! Вы были убиты во время боя и будете перенесены в безопасную точку респауна через: 20...19…18…17…

Опять Порт-Ройял, опять Ямайка. Привычный пустырь возле причала. Как я понял, это была специально отведенная площадка для тех, кто погиб или только что зашел на «Карибы». Сначала я забеспокоился за «Рапиру», однако чуть позже и она появилась на причале. Паруса ее были рваные, борт тоже оставлял желал лучшего. Пушек не было вообще! Но все лучше, чем потеря корабля. Значит, его либо потопили, либо просто оставили в море. Корабли респаунятся вслед за их хозяином, но теряют все ценное, что имелось на борту. Придется заново покупать пушки.

Я и мои люди закипали от ярости. Они вынимали клинки и были готовы наброситься на кого-либо из команды Сулеймана, только вот никого из них здесь не было. Пираты в подробностях расписывали, как вывернут этому арабу кишки и скормят их акулам. Но мы даже не знали его ника, разве что им и было имя Сулейман. И стоит ли вообще заводить с ним вражду, тот еще вопрос.