Игорь Николаев – Высокое Искусство (страница 91)
Раньян понял, что бог и судьба ему благоволят, оставалось лишь уговорить лекарку рискнуть и дождаться выходного дня. Лучше всего - открытия Турнира, когда Дворец-под-холмом опустеет, и большая часть стражей отправится на ипподром или ударится в праздничный кутеж. Чертежник ничем не был обязан Раньяну, однако, поскольку рутьер передал весть от старого товарища, согласился выступить посредником, гарантирующим если не результат, но хотя бы спокойный и деловой разговор.
А дальше началась гонка со временем, которую бретер внезапно стал проигрывать в силу надвигающейся смуты и грядущих беспорядков. Более-менее стройный план превратился в беспорядочно меняющий направление снежный ком на крутом склоне. И когда внезапно погиб Чертежник...
- Погиб?! - вскинулась Елена.
- Да. Убит. Скорее всего, покончил с собой.
Елена не чувствовала особых душевных терзаний, в конце концов, она не питала к старому фехтмейстеру никакой симпатии. Он унижал ее, ни во что не ставил, а поначалу вообще изувечил и выбросил на смерть. Но все же... было печально. Еще одна смерть в дополнение ко все растущему мартирологу этого дня. Но кто или что могло послужить причиной гибели Фигуэредо? Все это было как-то связано - Чертежник, загадочные смерти в доме Баалы - но даже подстегнутые эликсиром мозги отказывались складывать воедино кусочки мозаики.
«Кто же меня теперь будет учить?» - подумала она, забыв, что вообще-то сейчас надо уносить ноги из Мильвесса, а не беспокоиться о забытом имуществе и оставленных занятиях.
Раньян меж тем продолжал рассказ о том, как обнаружив взломанный дом и в нем тело старого мастера. Понял, что дело скверно, бросился к дому Елены, где и встретил необычных конкурентов. Или помощников. Или вообще неясно кого. В общем, словно других неприятностей и удивительных событий было недостаточно, вмешались сторонние силы, проявившие себя в образе двух братьев искупителей.
- Мы поможем, - повторил Кадфаль, и Насильник молча кивнул, сохраняя на морщинистом некрасивом лице выражение Будды.
- Кто вы? - задала естественный и очевидный вопрос Елена.
- Те, кто поможет, - ответил искупающий с таким видом, будто закрывал этой фразой все спорные темы мироздания.
- Кто вас прислал?
Кадфаль пожал плечами, словно удивляясь неразумию вопрошающего.
- Те, кто попросил помочь.
- Братство Искупающих дружит с Церковью Пантократора, - неожиданно пояснил Раньян. - И, похоже, среди Демиургов высокого полета у тебя есть друзья или хотя бы доброжелатели. Тот или те, кто мог попросить двух братьев присмотреть за тобой.
- Но у меня нет никаких... - Елена осеклась, вспомнив пузатого исповедника из тюрьмы, его деятельный интерес к лекарке, а главное, ее медицинскому сундучку и знаниям о пользе антисептика. Что это было, простое любопытство или нечто большее, да еще и с затяжными последствиями?..
- Все так, - кивнул Кадфаль. - Нас попросили за тобой приглядеть.
- Охранять меня?
- Нет, - терпеливо сказал Кадфаль. - Приглядеть, чтобы ты нашла свою судьбу. То есть не отговаривать, если захочешь сломать шею. Не мешать ломать себе шею, буде возникнет такое желание. Но по мере возможности не дать тебе помереть совсем уж глупо и желательно покинуть город живой. Иными словами, не пастыри мы, но попутчики во тьме ночной.
- Ни черта не понимаю... - Елена сжала виски, потерла, зажмурившись. - Это какой-то паноптикум... Убийцы, злодеи, преступники, братья, садисты, пастыри... Я хочу проснуться, разбудите меня!
Окружающий мир, тем временем, казался отвратительно материальным и растворяться в уходящем сновидении отнюдь не собрался. Нанятые бойцы Раньяна переминались с ноги на ногу, не вмешиваясь в беседу патрона и его визави. На оставшемся поодаль мосту началось некое шевеление, похоже местный криминал выполз из щелей и начал потихоньку обирать мертвецов, как упыри на оскверненном кладбище. Теперь стало понятнее, зачем горцы побросали в реку тела жандармов. И, надо полагать, пехотинцы рассчитывали вернуться за телами своих мертвецов. Ни к селу, ни к городу вспомнилась еще одна версия, почему горцы не носят перстни с кольцами - чтобы мародеры на поле боя не отрезали ценности вместе с пальцами, уродуя честно павший труп.
- Утром я была счастлива, богата и почти дворянка. Затем выяснилось, что любовница долгие месяцы искала меня, чтобы убить... или отправить в подарок отцу, - отогнула палец Елена. - После умерли два человека, которые стали моей семьей, - она отогнула второй палец, считая. - Я убила двух подонков и кастрировала третьего, он тоже сдох. Старый враг попросил о помощи. Какие-то доброжелатели прислали двух спутников, которые помогут. Однако не помешают залезть на рожон и сломать шею. А еще тут есть подземные ходы, страшные тайны и дворцы...
Она вздохнула и спросила не столько Раньяна и братьев, сколько саму себя:
- Так и сходят с ума?
- Так всегда бывает, когда оказываешься в круговороте событий, - добродушно вымолвил Кадфаль, перекладывая дубину из одной ручищи в другую. - Как в хорошей битве. Ничего не понятно, все кругом бегают, суетятся...
- И выпускают друг другу кишки, - со знанием дела подсказал Насильник.
- Да, так и есть. Потом уже приходят летописцы, записывают что-то в свои церы и оказывается, что все события были скованы единой цепью, звено к звену. Все имело смысл и значение, было упорядоченно и обусловлено, с чего-то началось и чем-то завершилось. Но понимание придет уже после, а в исторический момент остается просто нестись по бурным волнам и постараться не утонуть. Ты тоже все поймешь, что к чему, но сначала придется выжить.
- К делу, - жестко отрезал Раньян, зло посмотрев на луну и чернеющее небо, подсвеченное далекими огнями. Кажется, этой ночью в Мильвессе сгорит еще не один дом... - Меня проведут в тюрьму, - сказал он. - Там необходимо найти тоннель, пройти по нему, сделать дело.
- С меня хватит мертвецов, - выдохнула женщина. снова чувствуя на руках омерзительную липкость чужой крови, склизкое прикосновение жил и внутренностей. Надо сказать, присутствие рядом искупителей придавало уверенности.
- Убивать никого не надо. Только встретиться и кое-что забрать... - Раньян натолкнулся на немигающий взгляд Елены. - Кое-кого переправить за городские стены, вывезти подальше от столицы. Того, кто не может выйти сам обычными путями, потому что его охрана теперь почти что тюремщики.
- Зимний воздух Мильвесса, говорят, очень вреден, - склонившись к Насильнику громко прошептал Кадфаль. - Особенно, когда благородные начинают решать, кто кому прощает все долги.
Низкорослый боец понимающе кивнул, прищурив и без того узкие глаза, похожие под тяжелыми веками на прорези в шлеме. Добавил, прикрывая рот ладонью, столь же трагическим шепотом:
- Особенно ночью.
- И времени почти не осталось. Все должно быть закончено сегодня, когда ударит набат, к рассвету будет поздно, - Раньян сделал вид, что не расслышал саркастический диалог искупителей. - Помоги, за это я тебе уплачу золотом, вывезу из Мильвесса вместе с... персоной. И расскажу все, что знаю про заказ на тебя, который получил год назад.
- Найти и убить, - скривилась Елена. - Тоже мне, хитрость...
- Нет, - скупо улыбнулся Раньян. - Найти, да. А затем беречь и охранять любой ценой.
- Что?!.. - вот сейчас Елену проняло, можно сказать, до самых печенок. Эффект от заявления бретера почти сравнился с хорошим ударом, во всяком случае подавилась слюной и закашлялась женщина по-настоящему.
Раньян терпеливо ждал, когда Елена сможет нормально вдохнуть, лишь сжатые до каменных желваков челюсти выдавали нетерпение бретера.
- Я была там! - прошипела лекарка с такой жестокой яростью, что, казалось, слова растеклись в холодном воздухе как расплавленный свинец. - Я спряталась и слышала все! Ты искал Искру, ты убил всех кого встретил, даже маленькую девочку! Ты - кровавая мразь, ты ничем не лучше тех тварей, которых я поубивала в доме...
Не в силах справиться с приступом бешенства, она схватила бретера за рукав, дернула, будто хотела оторвать. Настолько быстро, что Раньян даже не успел отшатнуться. Наемники разом подобрались, руки в толстых боевых перчатках как по команде коснулись оружия. Кадфаль крепче сжал оголовье дубины, Насильник чуть присел, тонкие узловатые пальцы скользнули по древку копья в странном движении, словно боец приласкал отполированное дерево, покрытое множеством насечек для сцепления и более надежного хвата. Грималь поправил меч, чтобы господину было удобнее перехватить длинную, обтянутую кожей рукоять.
Схватив ненавистного бретера за рукав, Елена впилась глазами в темные, бесстрастные, как полированный камень, зрачки убийцы. Женщине казалось, что в это мгновение она может убивать взглядом, столько ненависти кипело в ее душе. Образ Раньяна в ее сознании объединился с размытыми фигурами убитых бандитов из дома Баалы.
Бретер вывернул руку, перехватил запястье Елены-Хель, начиная прием высвобождения от захвата, на мгновение они замерли, сцепившись в римском рукопожатии, а затем...
Елена отступила, моргая, как только проснувшийся человек, чей взор еще застила пелена нерассеянных сновидений. Раньян вздрогнул, поднял руку со искривленными судорогой пальцами. Казалось, мощный удар тока пробил мужчину и женщину через ладони, превратив секунду в столетие, заставив дрогнуть звезды и остановив круговорот луны в поднебесье.