Игорь Николаев – Высокое Искусство (страница 5)

- Хе … - женщина запнулась, вовремя припомнив, что называться именем из Пустошей сейчас категорически не с руки.

- Вэндера, - быстро сымпровизировала она.

- Странница? – хмыкнул Чертежник, обозревая незваную гостью с головы до ног и в обратном порядке. – Бродяга. Что ж, тебе подходит.

«Да на себя посмотри, чучело пыльное» - подумала Елена, однако промолчала.

- Дай, - Чертежник властно протянул руку. Женщина поколебалась пару мгновений, затем вложила кинжал в ладонь, неприятно похожую на лысого паука с длинными лапками.

- Да, знакомая вещица, на ее счету много жизней, Хотя под слабую руку Венсан предпочитал клевец, - Фигуэредо покрутил оружие, критически сощурившись. Искоса глянул на собеседницу. – Сняла с трупа?

- Это подарок, - сухо отрезала «Вэндера».

- Да неужто, - скептически хмыкнул Чертежник.

Снаружи зазвонили колокола, глухо и весьма далеко. Вечерняя молитва, пора отчитаться Пантократору в дневных свершениях и отойти ко сну.

- Ты была его подстилкой? – прямо рубанул Фигуэредо. – Обокрала?

Елене пришлось сделать очень серьезное усилие, чтобы не плюнуть в рожу больному уроду.

«Только он сможет превратить тебя в настоящего бойца»

- Нет.

- А по-моему ты его шлюха, - чучело откровенно веселилось, читая на лице молодой женщины ярость и гневное желание дать хаму по физиономии.

- Нет, мастер, - Елена склонила голову, душа естественные порывы.

Не время. И она знала, на что шла. Вежливость сам по себе была не в цене под солнцем и луной этого мира. А уважение к ученикам в цеховом обществе считалось извращением. Да и вряд ли получится дать мудаку пощечину. Фехтмейстер, чтоб его.

- Ма-а-астер… - растягивая гласные, вымолвил Чертежник. И резко спросил. – Ладно, говори, что нужно.

- Венсан Монгайяр передает привет и наилучшие пожелания, - заученно повторила Елена. – Он просил взять меня в ученицы и обучить науке… - она на мгновение запнулась, вспоминая правильные слова. - Науке о геометрии круга и восьмидесяти трех углах человеческого тела, а также шестнадцати простым и шестнадцати сложным приемам и уловкам.

Фигуэредо помолчал, перебирая кинжал в длинных пальцах, Затем сделал неожиданное движение вперед, с размаху ткнул Елену ножнами под дых. Все это произошло очень быстро и совершенно внезапно, без всякого перехода и знака. Вот она стояла, почтительно склонив голову под низко надвинутой шляпой-треуголкой. А вот уже лежит на каменном полу, по-рыбьи разевая рот, не в силах глотнуть воздух.

- Ни внимательности, ни быстроты...

Чертежник еще раз провернул кинжал меж пальцев, как барабанную палочку, обнажил узкий граненый клинок, больше похожий на толстое шило. Глянул сверху вниз с выражением бесконечного презрения на узком бледном лице.

- Но почему ты, жалкое отродье, шлюха и дочь шлюхи, тварь низшего порядка, втемяшила себе в голову мысль, что можешь стать моей ученицей?

Женщина таки сумела вдохнуть живительный воздух. Диафрагма болела так, словно удар был нанесен острием клинка, а не тупым концом полированной костяшки.

- Я был величайшим из великих, - пробормотал Чертежник, скорее самому себе, нежели поверженной Елене. – Я учил лучших из лучших… И что теперь? Лунный Жнец, должно быть, решил посмеяться надо мной.

Он снова глянул на «Вэндеру» и двинул челюстями так, словно один лишь ее вид вызывал непереносимую оскомину.

- Так почему же ты решила, что можешь осквернить своими отвратительными, бесполезными бабскими руками мое сокровенное знание? Мое Àrd-Ealain, Высокое Искусство Смерти, что я постигал без малого полвека?

Слезы наворачивались на глаза, душа пылала в огне злости, переходящей в ненависть. Горечь подступила к основанию языка. Но Елена снова опустила взгляд, скрипя зубами так, что казалось, они сейчас раскрошатся в мельчайшие осколки.

- Потому что я должна овладеть Àrd-Ealain, глухо выдавила она, стиснув кулаки, такие бесполезные перед фехтмейстером. - Потому что за мной идут враги, сильные и могущественные. Рано или поздно они меня настигнут. И Венсан сказал, что только вы можете сделать меня настоящим бойцом.

Фигуэредо помолчал, затем тяжело вздохнул.

- Сколько тебе лет?

- Девятнадцать.

- О, господи, - вздохнул Чертежник. Казалось, нельзя продемонстрировать больше презрения, чем он уже показал, но старому учителю это невообразимым образом удалось. В каждом скупом жесте, в каждой нотке голоса.

- У тебя есть хоть какой-нибудь опыт?

- Д-д … Нет, - женщина хотела сослаться на свой навык боя рапирой, но вспомнила с какой легкостью Фигуэредо послал ее в нокаут. А еще припомнила итог учебной схватки с Каем. Печально, однако, здесь, с настоящими клинками и настоящими ранами ее умения оказались бесполезны. Точнее она предполагала, что навыки работы с дистанцией дадут какой-то бонус, однако начинать все равно следовало с местной базы.

Колокола умолкли. Чертежник пожевал бесцветными губами. Женщина с трудом поднялась на ватных ногах.

- Ты понимаешь, что чересчур стара? – Фигуэредо снова измерил ее взглядом. – Длинные руки это хорошо, сильные ноги, да. – Но чтобы выучиться правильному бою, начинать следовало намного, намного раньше.

- Шар … Монгайяр говорил то же самое, лет на пять.

- Пять лет! – громко фыркнул Чертежник. – Жнец был к тебе слишком добр. Женщина существо изначально ущербное по природе своей. Ее кости тонки, мышцы слабы и телесную немощь можно уравновесить лишь изощренным мастерством. Поэтому, чтобы ступить хотя бы на одну ступеньку ниже обычного бойца, женщине требуется в два раза больше времени и усилий. Если враги столь опасны, ты должна была взять клинок в руки лишь на день позже своего первого шага! Но время это единственное, что нельзя вернуть. Теперь никто, даже сам Пантократор уже не сможет сделать из тебя хорошего бойца!

Фигуэредо отвернулся и скрестил руки на груди.

- Это невозможно, - коротко приговорил он. – Уходи.

Елена стояла, чуть покачиваясь, стараясь подавить приступ дурноты. Не в силах поверить, что все закончилось ... вот так. Она как то по умолчанию предполагала, что рекомендация Шарлея станет входным билетом, а выяснилось, что Чертежник плевать хотел на все отзывы. А еще этот мудила не только мизантроп, но и отмороженный на всю башку женоненавистник.

Значит, все было зря?.. И теперь ее ждут мрачные улицы Города, враждебные к одинокой страннице почище северных Пустошей? Все напрасно?

Елена, наконец, почувствовала, что стоит более-менее прочно.

- Отдай кинжал, - сказала она, протягивая руку и надеясь, что это выглядит столь же требовательно, как немногим ранее в исполнении Чертежника.

- Что? - фехтмейстер воззрился на гостью с видом запредельного изумления.

- Отдай нож, - повторила женщина. - Его подарил мне Венсан Монгайяр после того как дал совет найти тебя. Венсан сказал, что лишь тебе по силам такое наставничество. Что ж, наверное, он ошибся. Отдай нож, я пойду искать другого мастера, который не боится трудных задач.

- Возьми, - Фигуэредо чуть вытянул руку, однако задержал ее так, что рукоять кинжала остановилась в пустоте, не доставая ладони до вытянутых пальцев Елены.

Женщина стиснула зубы, чувствуя себя полной дурой. Горячий монолог, который удалось выпалить на одном дыхании, почти не запнувшись, отнял последние капли сил. В первую очередь душевных. Очень хотелось сесть на холодный каменный пол и заплакать. Останавливало лишь понимание того, что Фигуэредо лишь порадуется ее слезам, а прочему миру вообще на нее плевать.

- Что ж, стержень в тебе какой-никакой есть, - отметил, наконец, Чертежник, по-прежнему не возвращая клинок. - Но слабый. А блефовать не умеешь. И, конечно же, никто другой тебя в ученицы не возьмет, безродную одиночку. Но если и возьмет, удачи в том для тебя не будет. Мейстеры высокого полета нынче берут в ученики лишь благородных. А у тех, что пониже, тебя сразу попробуют на умение и прочность другие ученики. Попортят и ножами ... и не ножами. Потому что баба с клинком в руке - не баба, но человек с оружием, который взял его по своей воле и готов к последствиям.

Елене казалось, что сейчас у нее и зубы раскрошатся, и порвутся мышцы челюстей. Она пыталась держать уже не «покерфейс», а хотя бы его осколки. Ради остатков самоуважения.

Закончив необычно долгий спич, Фигуэредо в очередной раз смерил ее пронзительным взглядом. Только сейчас Елена заметила, что глаза Чертежника блестят неестественно ярко, и это вряд ли следствие наркотиков. А ведь, похоже, злобный хрен тяжело и хронически болен. Теперь Елена чувствовала только безмерную усталость. И желание закончить это бесполезное, очень грустное мероприятие.

- Отдай, - голос ее оказался тусклым, лишенным красок, но женщине было уже все равно. - Верни мне оружие, и я пойду. Будь, что будет.

Она помолчала несколько мгновений. И закончила, глядя прямо в глаза фехтмейстера:

- А ты останешься здесь.

И Елена могла бы поклясться. что Фигуэредо прочитал в ее глазах несказанное:

«Останешься и сдохнешь здесь, в пыльном зале, одинокий, никому не нужный. Забытый»

Фехтмейстер высоко подбросил и легко поймал кинжал. Чем бы ни хворал мерзкий склочник, на координации это не сказалось. Двигался мастер с легкостью учителя танцев.

- Что ж … - Чертежник улыбнулся, впервые за все время беседы, и Елена вздрогнула. В тенях магической лампы женщине показалось, что перед ней ухмыляется, скаля желтоватые зубы, старый череп. В старом фехтмейстере произошла некая перемена, совершенно непонятная и оттого настораживающая.