Игорь Николаев – Справедливость для всех (страница 84)
Но дело — прежде всего. Сделав его, Алеинсэ-Папон сможет вернуться домой. Хотя, что, увы, более вероятно, получит новое задание, важное и ответственное. Как несправедлива жизнь: за успех воздается новыми страданиями, новым сроком пребывания в этом аду…
Клодмир поправил кружева на рукавах, окинул строгим взором градоправление, собравшееся за длинным — во всю комнату — столом. Увидел, собственно, то, что и предполагал — бараньи морды людей, неистово жаждущих, чтобы кто-то пришел и совершил чудо, спасая их жизни. Чудо крайне желательно сотворить за счет спасителя, потому что городская казна оскудела, платить же из собственной скарбницы никому не хочется.
— Нет, — жестко и решительно отрезал Папон. — Мои люди останутся там, где я сказал.
— Они защищают город, — попробовал пикироваться главный советник. — Они должны делать это там, где нужно городу!
— Они защищают город, — согласился Папон и тут же со значением поднял один палец к низкому потолку, чем вызвал злую гримасу кентарха. Но церковник смолчал. — Однако не будем забывать, что я оплатил их найм. И я не связан с Дре-Фейханом…
— Вольным и славным го… — начал было исправлять по привычке судейский советник, но островной прервал без всякого почтения.
— Дре-Фейханом, — с нажимом повторил Клодмир, указывая местным их место, лишенное всяких вольностей и славностей. — Не связан каким-либо договором. Я просто высоконравственный слуга Империи, по доброте душевной готовый помочь хорошим, славным людям, попавшим в неловкое положение. Кое вызвано жестоким произволом алчных, закостенелых в злобе и беззаконии дурных людей. Как наниматель, я отдаю приказы.
Клодмир демонстративно посмотрел на командира горского отряда, который сидел рядом с нанимателем. Здоровенный дядька против обычаев носил материковое платье, отказался от знаменитых косичек и даже кушак повязывал нормально, без монументального узла на животе. «Горским» у него были, пожалуй, лишь кинжал с рукоятью в виде «Н», мощный клювообразный нос, а также характерный загар, обретенный на высоте, где солнце особенно злое.
Командир кивнул, не тратя слов на согласие.
— И мой приказ, — продолжил островной эмиссар. — Отряд на части не разделять. Он должен стоять одним кулаком, готовый к бою. Внутри стен, коль уж вы не желаете сражаться за свой город в поле.
— Он говорит дело, — неожиданно сообщил Больф Метце. Рыцарь явился на совещание с проверки постов на стенах и был одет по-военному, с широкой кольчужной пелериной на плечах.
— От вас мы ожидали большей… приверженности городу и его интересам, — брюзгливо и недовольно пробормотал главный советник. — А вы защищаете…
— Город платит мне за охрану, — высокомерно напомнил Метце. — А не за сладкие речи. И этот человек прав.
Рыцарь скривился при слове «человек», всем видом показывая, что не расположен к пришлым. Но сказал далее чуть ли не сквозь зубы:
— На стенах у нас людей достаточно. Отряд уважаемых… — он с издевкой качнул головой в сторону Папона. —
Больф поднял руку, упреждая возмущенные речи советников и цеховых мастеров.
— Господа, напомню, что сила «горных людей» в сплоченном ударе. Пальцы, собранные в разящий кулак, все тридцать. Растопыривать их бессмысленно.
Советники перешептывались, возмущались, издавали всяческие междометия и прочие звуки. Горский командир флегматично уставился в потолок с видом человека, далекого от бессмысленной болтовни «плоскоземельных». Его люди организовали стоянку прямо на главной площади Фейхана, заняв часть домов, расположенных вокруг оной. Отношения между пришлыми «защитниками» и городскими сразу, мягко говоря, не заладились, однако пока удавалось держать все в рамках допустимого. Хотя по улицам уже пошел недовольный шепоток, дескать, при юном господине Артиго такой херни не было. Стоило гнать парнишку с его приличной и вежливой свитой, чтобы обменять на островного уродца и злобную свору дебоширов?
Папон глядел на суету «лучших людей», даже не пытаясь скрыть высокомерное пренебрежение. Мысли Клодмира были заняты совершенно иным, а именно — категорическим непониманием прямо-таки вселенских масштабов.
«Да что еще нужно мелкому паршивцу!⁇»
Задача была изначально ясна, очевидна и решаема. Убедить Артиго Готдуа посетить Остров, чтобы развить перед ним весомые перспективы, заключить союз и вернуть все в правильное состояние. Хорошее, выгодное соглашение для обеих сторон, особенно для мальчишки, швыряемого волею Двоих как одинокий грош в кошеле. И — не получилось! Вместо того, чтобы повести себя как разумный человек и наследник приматоров, мелкий паршивец категорически отказался. Пришлось его немного подтолкнуть, спровоцировав и смазав золотом городское недовольство.
Клодмир посмотрел на Гипсовщицу и кентарха Шабриера, оба пока сидели молча и в оживленный диспут не вмешивались. Вот — не в пример Артиго — разумные и ответственные люди, которые сразу приняли замысел и энергично поучаствовали. Хотя… У Папона создалось впечатление, что церковник все сделал бы сам и бесплатно, имея какие-то личные счеты и претензии. Да и деньги Шабриер сразу раздал нищим, «очищая» их богоугодным деянием. Ну и ладно, уже его заботы, главное, чтобы дело спорилось.
После этого юнец, вновь оставшийся на бобах, обязан был по всем канонам здравого смысла обдумать заново щедрое предложение Острова. И… опять неудача! Сумасбродный недомерок и его убогая свита провернули невероятный финт и решили в очередной раз обломать зубы о прочные стены Фейхана. Клодмир устроил наглядную демонстрацию того, что желания сии бесплодны — распустил по всей округе слух насчет полусотни страшных наемников. Снова не вышло!
Папон злился, утратив не то, что контроль, но и само понимание происходящего. Артиго творил нечто малоосмысленное и заведомо обреченное на провал. Но делал это упорно и весьма последовательно, будто знал что-то особенное, заведомо гарантирующее успех бессмысленному предприятию. Что мог знать мальчишка, ставший поначалу для всего Сальтолучарда головной болью, а затем шансом на превращение грандиозного провала в не менее грандиозную победу? Или юнец попросту глуп и предводительствует стадом глупцов?
Не слушая перепалку совета, против которого выступил советом же нанятый рыцарь, Папон вызвал в памяти лицо юного Артиго — бледное, с упрямо сжатыми губами, а также тенью неизбывного страха в черных глазах. Клодмир представил мальчика и спросил у воображения:
«Что задумал плюгавый недоносок… На что надеется? Каких несуразностей насоветовали ему ничтожные, бесполезные спутники?..»
— Ты изменилась, — сказал Чернхау, внимательно глядя на ученицу.
Кажется, мастер взял с собой всех домочадцев, они спрятались под тентом на большой повозке, боязливо следя сквозь шнуровку и прорехи. Транспорт нестандартный, под упряжь на двух ослов, и загружен основательно. Лошади такое никак не потянули бы.
Фехтмейстер будто и не замечал холод, он был одет как обычно, по-домашнему, в свободную рубаху с засученными рукавами, такие же широкие штаны и тапочки на кожаной подошве с обмотками. Только большой толстый плащ с капюшоном накинул на плечи. Вместо оружия Чернхау держал в руках тонкую цельнометаллическую трость с каменным яйцом в качестве навершия — аксессуар, оружие и тренировочный снаряд в одном предмете. На протяжении всего разговора фехтмейстер, перебирая пальцами по стержню, поднимал и пускал трость, как поршень.
— Время идет, все меняется, — отозвалась Елена с высоты седла. Подумала немного и спрыгнула на землю, чтобы показать уважение старому великану. После нескольких часов езды ноги едва не подломились, но женщина устояла.
За спиной, ловя последние лучи заходящего солнца, точнее, свет короны, раскладывался лагерь. Снег, похоже, отменился, и луна обещала быть яркой, значит освещения хватит. Суи выставлял караулы, застучали «саперные» кирки, выбивающие холодную землю. Впереди Чернхау плотнее запахнул ворот зимнего плаща, покачал бородой, внимательно осматривая бывшую ученицу.
— Покидаешь Фейхан? — спросила Елена.
— Да. Городской воздух делает человека свободным. Но… — мастер вздохнул. — Временами он становится, как бы так сказать, очень вредным. Думаю, где-нибудь на берегу мне будет дышаться легче.
На переговаривающихся обращали внимание, негромко комментировали — бандитам Суи было интересно, что за могучий седовласый дед, который говорит с Алой Стервой на равных, а она ему еще и отвечает со всем уважением. Однако никто в разговор не вмешивался, очевидно все по умолчанию пришли к мысли, что судьба бородатого «медведя» — это забота Хель-Хелинды.
Громко завопила Мара, призывая к порядку и обещая скорое «пожрать». Кампфрау тоже вписались в банду, как родные и заняли привычную нишу «котловых», а также ответственных за мелкий хозбыт — починку одежды и прочие заботы. Кое-кто поначалу не согласился, но этому кое-кому выхлестнул рукоятью меча несколько зубов Колине, а затем и Дьедонне пришел разбираться, кто здесь бычит на оруженосца и его супругу.