Игорь Николаев – Справедливость для всех (страница 74)

— Две-три сотни это лишь большая толпа, массовка в театре. Антураж. Их задача — громко шуметь и пугать. Основную работу сделает ударный отряд, который мы соберем из наилучших бойцов трех компаний. Наша. Его милости барона Молнара. И твои, господин Бертран.

— Хы! Лучшая броня… — гыкнул Фэйри. — Вот оно, в чем дело… Таран? Ствол деревянный, башка в железе?

— А ты хорош, — одобрила женщина. — И прямо поэт.

— Н-нет… — запинаясь, проскрипел Суи, которому очень-очень хотелось, но профессиональный опыт восставал против безумной авантюры. — Не выйдет. Слишком цветастая гопка получится. Тут и мужичье тебе, и… — он кинул взгляд на Дьедонне. Кост сидел на том же пригорке и упивался с устрашающей быстротой. — Как тут на всех накинуть одну упряжь? Кто их поведет? Нужен рыцарь, настоящий, в авторитете и с родословной. Тот, что не зассыт и за кем идти не зазорно. Благородный с мужиком бок о бок встает… ну… разве что на Восходном юге. Наверное.

— Я их поведу.

Суи нервно дернул кадыком. Фэйри в замешательстве почесал белобрысую голову. Дени же переспросил, определенно не доверяя своим ушам:

— Чего?

— Я. Их. Поведу, — негромко, раздельно, четко повторил Артиго.

— Никогда! — рявкнул бретер, вскакивая и махнув здоровой рукой так, что загасил одну из свечей. — Никогда!!!

Елена опустила голову, сверля взглядом пол и сжав губы. Ей нечего было сказать.

— Господин мой, — Раньян упал на колено перед мальчиком. — Умоляю, не надо! Это риск. Это невероятный риск, а вы… вы едва не погибли уже несколько раз. Вспомните, вы чудом выживали!

… И это выживание стоило парню душевного здоровья, закончила про себя Елена. Пожрало неизвестную, но явно большую долю и без того не слишком крепкого ресурса детской психики. И это отец еще не знает, что происходило с его сыном после боя за деревню. Не видел страшный надрыв, по итогу которого юный аристократ и получил, видимо на всю жизнь, паническую боязнь насилия, крови, боев. Если бы бретер знал, пожалуй, сейчас зарубил бы подругу на месте, невзирая на любые чувства.

— Я прошу, — Раньян опустился уже на оба колена, с неподдельной мольбой заглянул в лицо сына, которого никогда не сможет назвать этим словом. Губы Чумы, смертного ужаса для многих и многих, лучшего меча в своем поколении, зловещего убийцы, о котором слагали страшные легенды при жизни — тряслись, как и здоровая рука, прижатая к сердцу.

Артиго сделал шаг вперед и обнял верного фамильяра, то ли прижал к себе, то ли сам прижался к бретеру, который выглядел подобно великану рядом с худеньким юнцом.

— Так надо, мой друг, — прошептал юный аристократ. — Так… просто… надо…

— Я надор и гастальд, — говорил Артиго. — Я ношу герцогскую фамилию и наследую императорской семье. Стоять со мной в одном строю не зазорно любому из Двадцати. Для всех же прочих это великая честь. Я возглавлю ударный отряд и поведу его в бой.

— Ты… вы… — Суи опять качнул головой и подтянул беспалую руку едва ли не к подбородку. — Не боец… Уж простите, ваше… ваша…

— Его светлость, — тихонько подсказал Дени.

— Мне это не нужно, — голос и взгляд юного наследника Империи до краев полнился надменностью неописуемой меры и концентрации. Только сейчас Елена поняла исчерпывающе, в чем разница между плебейской претензией на пафос и настоящим высокомерием, которое воспитывается с младенчества. Артиго не требовалось предъявлять какие-то грамоты и прочие доказательства происхождения. Все было на лице, в осанке, развороте плеч и взгляде. Взгляде человека, для которого нет разницы между бароном и золотарем, ведь оба стоят бесконечно ниже полубога и титана по рождению.

— Мечи пусть будут в чужих руках, — процедил Артиго, едва шевеля губами, словно ленясь открыть рот, чтобы общаться с жалкими плебеями. — Удел моих — вздымать гордое знамя. Флаг нашей славы и великолепной победы.

Воцарилась тишина. Десятки пар глаз смотрели на тех, кто договаривался, решая судьбу многих и многого. Ближние наблюдатели, дальние наблюдатели, случайные прохожие, другой люд — их было немало. Никто не слышал, о чем шел разговор, но резкую перемену все узрели.

Неподалеку с дьявольским упорством ковылял, опираясь на костыль и плечо Виторы, Хромец. Его решили не тревожить участием в сложном деле, где калека — временно — стал бы лишь обузой. Но у того имелось собственное мнение о том, где надлежит быть и чем следует заняться.

На Раньяна страшно было смотреть. Костистое лицо с резкими чертами замерло, как маска, высеченная из белого мрамора, но под личиной горело адское пламя. Только Елена знала об истинной сути той бури, что раздирала душу бретера. Для остальных же темноволосый мужчина казался вестником разрушения и смерти.

Боже, подумала Елена, чувствуя, как течет холодный пот вдоль позвоночника, а руки дрожат, к счастью, в перчатках не видно… Боже мой! Что будет после, когда мальчик останется без свидетелей, рядом с двумя самыми близкими людьми. Новый срыв, новый приступ разрывающей душу паники. Но это потом. Сейчас же граду и миру явлен Дворянин, именно с большой буквы. Военный аристократ, равных которому нет в радиусе, пожалуй, сотни километров. А может и сотен. То, что сейчас нужно, в идеальном исполнении.

Аканах, державшийся чуть позади спутников, обошел Дени, стоявшего столбом, сделал пару шагов, оказавшись рядом с Артиго. На лице «чукчи» отражались некие эмоции, скрываемые за чуждыми, непонятными чертами, а также черной татуировкой. «Говорящий с духами» очень пристально взглянул на Готдуа и сказал негромко, повернувшись к Суи:

— A tongeni fori. Ewe at a kukkun, nge a wor rochopwak lon ngunun. Iwe, Malo a etiwa i ren pöün kewe.

Он помолчал несколько секунд и повторил с какой-то замогильной уверенностью:

— A tongeni fori.

Из Армии никто ни слова не понял, однако Бертран, алхимик и Фэйри очевидно знали этот язык, не имеющий ничего общего с материковым наречием. Знали, поняли, восприняли крайне серьезно.

Дени вытер мокрый рот и пробормотал:

— Это… на колено следует опуститься… Наверное.

— Да, пожалуй, — Суи в замешательстве почесал щетинистый подбородок.

— Не стоит, — с королевской, да что там, с императорской снисходительностью позволил Артиго. — Все это подождет более достойного и соответствующего момента. А сейчас… — он медленно, как бы нехотя повернул голову к Елене. — Ничто не забыто?

Рыжеволосая нахмурилась, вспоминая.

— Да, чуть не забыла, — призналась женщина. — Еще нам понадобится арбалет. Не самострел, а настоящий арбалет. С кранекином. Лучший из всех, что можно здесь найти, купить или сделать.

Вопрос обучения позднефеодальной/наемной армии на самом деле крайне сложен и неоднозначен. В условиях, когда нет регулярной армии, служащей на постоянной основе за плату, а также организованного и стандартизированного налогообложения, которое дает средства на эту безумно дорогую «игрушку», по большому счету нет возможности «обучать» войско привычным и естественным для нас образом. Из простого и понятного научпопа в этом отношении полезно посмотреть/почитать лекцию Жукова, где он хорошо раскрывает проблему.

https://youtu.be/dj12mErIVxw?t=6254

или

https://vkvideo.ru/video84400620_456239104?t=1h44m15s

Текстовый вариант:

https://oper.ru/video/view.php?t=3288

' Крутись, как хочешь, да. Но для пребывания в постоянной готовности в пункте постоянной дислокации на обучении — это… Т. е. ты человека просто вырываешь из жизни навсегда, а за что ты должен ему платить? Но у голландцев были деньги, как мы знаем, причём очень большие деньги, и Вильгельм Людвиг и Мориц начинают на постоянной основе учить солдат, причём они сами сначала вообще не знали, чему они их учат — это просто вот видно по переписке. Они просто экспериментировали, причём сначала с очень небольшими подразделениями, буквально меньше 100 человек, чтобы просто понять, как это вообще работает или не работает. Экспериментировали в т. ч. с какими-то римскими щитами, которые специально делали для солдат, они там с ними ходили, сзади ходили люди с пиками — как-то вот такие были, такого уровня эксперименты.

…

И что характерно: они страшно стеснялись. И я не шучу! Вот письмо Вильгельма Людвига, который написал его Морицу: «Я обнаружил способ заставить мушкетёров и солдат, вооружённых аркебузами, не только хорошо стрелять, но и делать это в боевом порядке, а не только вести перестрелку или стрелять под прикрытием палисадов: как только первая шеренга даёт залп, она, как учили, отходит назад. Вторая шеренга или продвигается вперёд, или остаётся на месте, делает залп и тоже отходит назад. После этого третья и последующие шеренги делают то же самое. Таким образом, до того, как выстрелит последняя шеренга, первая успеет перезарядиться». И теперь внимание: «Т. к. это может стать поводом для насмешек, умоляю: делайте это только наедине или с друзьями». Караколировать можно только в семейном кругу, а то засмеют, потому что старые солдаты воспринимали это как какой-то позорный цирк. Ну, вот скажи, чему и зачем, главное, учить солдата?'

Глава 18

Наведение порядка и выстраивание иерархии

Елена шла с видом крайне бодрым, энергичным, сосредоточенным и храбрым, как человек, точно знающий, что нужно и каким образом этого следует добиваться. Разумеется, самоощущение женщины значительно отличалось от показанного граду и миру образа, но это уже входило в традицию и становилось привычным — делать что-то важное по суровой необходимости, держа «покерное лицо». Строгий план отсутствовал, Елена, с учетом обстоятельств, решила положиться на творческую импровизацию.