Игорь Николаев – Справедливость для всех (страница 66)

Астрологи, как всегда, рисовали мудреные таблицы, предвещавшие разное, однако неизменно дурное. Рождались двухголовые телята, трехногие поросята и еще какие-то звери, пророчащие настоящими человеческими голосами.

Так, за кувшинами среднего вина, договаривающиеся стороны определили некий общий фундамент и пришли к пониманию, что им есть о чем согласиться.

Пока шел яростный торг, в двери сунулись было, какие-то новоприбывшие, судя по всему, купцы, торопящиеся с востока. Востока, потому что визитеры носили характерное платье горных жителей. Западный пассажиропоток основательно захирел, а вот со Столпов тащили вялено-соленую баранину, гусей, репу и другой не-зерновой провиант. Елене казалось, что это самоубийство — энергично распродавать еду в преддверии очередного «тощего» года, но женщина вспомнила про голод в Ирландии, организованный, если верить ЖЖ-шным заметкам, по большому счету не англичанами, а как раз самыми, что ни на есть, ирландцами-землевладельцами. И решила: наверное и здесь то же самое. С одной стороны правильнее выждать и придержать провизию, потом дороже будет. С другой, пока еще в здешних краях действует хоть какой-то закон или хотя бы видимость оного. А когда потеплеет, можно не выгодную спекуляцию провернуть, а попасть в неприятности, отдать все даром и еще приплатить.

Купчины толстопузые оказались недовольны. Они рассчитывали на вино, еду и отдых, но кабак/таверна оказался почти пуст, будучи занят вооруженными типами сомнительной наружности. Однако выступать открыто и тем более вмешиваться в сложные переговоры никто не рискнул.

Елена еще подумала: быть может, эти смелые коммерсанты шли мимо Свинограда или даже через город, так что надо будет порасспрашивать, как там обстановка. И отложила здравую мысль на потом.

Началось главное — детализация обтекаемых и общих слов, то есть по большому счету аккуратный, но крайне жесткий торг. Тут и обозначились принципиальные разногласия. «За» Молнара говорила предыдущая осада. Все знали, что хоть барон успеха не добился, но заплатил аккуратно и честно. Увы, этот же пример диалектически шел и в минус: поскольку наемникам, разумеется, никто не стал говорить о планах тайного проникновения, Суи не верил в успех очередного сидения под стенами, тем более, сейчас осадный парк ограничивался тараном, к тому же плохим. Очевидно было, что денег у нанимателя хватит лишь на месяц, а людей барон хотел нормальных, не самый дешевый сброд. То есть Бертрану следовало поручиться уже своим честным словом и репутацией, чтобы «поднанять» относительно приличных «голов» и обеспечить условную дисциплину.

У Елены снова появилось странное и неприятное ощущение, что Суи торгуется и спорит больше для порядка, ради фона и антуража, основное же внимание капитан вновь сосредоточил на лекарке. Женщина вторично и честно попыталась вспомнить, встречалась ли когда-нибудь с этим жадным беспалым хорьком. По всему выходило, что нет. И все же…

Спустя примерно два, а может и все три часа вежливого спора, о цене вопроса и качестве найма так и не договорились. Решили сделать перерыв. Общение перешло в чуть менее формальный режим. У Бьярна и Суи нашлись общие знакомые. Прознав, что у Артиго в свите пребывает некий барон, толстый любитель вина и драки — Бертран вроде бы слегка занервничал, словно узнал описание и не порадовался вероятной будущей встрече.

Тангах и Кадфаль сдержанно хвастались веслом и дубиной, стараясь не ронять достоинства, но при этом доказать, что деревяшка соперника годится лишь на то, чтобы кроликов забивать. Гамилла нашла общий язык с прочими унаками, стрелки энергично заспорили насчет луков и перешли к более масштабным вопросам: что лучше в холодных северных широтах, стальные дуги или слоеные «пакеты» из дерева, рога и сухожилий на клею. Разумеется, высказывалось это иными словами, но суть была та же.

Елена весьма неожиданно для себя разговорилась с алхимиком Дени. «Гарин» оказался интересным собеседником, у которого имелся бессистемный, но широкий кругозор, очевидно сформированный живым умом и долгими странствиями. Мастер на все руки действительно обладал перегонным кубом и «курил» «мертвое вино», Дени тут же согласился восполнить запасы Армии, если найдется годное сырье. Слово за слово, лекарь и зельевар перешли к медицинским вопросам, в частности к вечной теме обустройства солдатских сортиров. Алхимик, разумеется, был сторонником теории миазмов, но поспорить лекарка не успела.

— Единый санитарный стандарт.

— ?..

В разгар диалога Елена обнаружила, что Бертран как-то бочком подобрался к лекарке и алхимику. Суи некоторое время слушал чужую беседу, а затем выпалил три слова, похоже, заученных. Звучало сие опять же странно — все три понятия имелись в общем языке, однако женщина впервые слышала, чтобы кто-то использовал их в единой связке. Бертран же смотрел на лекарку с прежним видом жадного и плохо скрываемого ожидания.

— Это полезная вещь, — сдержанно сказала Елена, не очень понимая, чего именно ждет в данной ситуации наемный крыс. — В походах надо всенепременно копать особые рвы для нечистот. Должен соблюдаться общий санитарный порядок.

— А ежели кто навалит, где придется? Как с ним надлежит поступить?

Елена покосилась на Дени, алхимик ответил недоумевающим взглядом. Похоже для него поведение командира было столь же непонятным. Но Бертран ждал отклика, по-бычьи наклонив голову, да еще и свернув ее набок, так что смотрел на рыжеволосую одним лишь глазом снизу вверх. В свою очередь Ауффарт глянул на Артиго, тот сделал вид, что все идет, как и должно. Раньян, прежде молчавший, отреагировал обычным образом, то есть незаметно поправил саблю в ножнах, чтобы легче и быстрее выхватить левой рукой.

Елена ответила Бертрану прямым и немигающим взглядом, чуть-чуть поколебалась, а затем решила, что и хрен с ним. «Резать к чертовой матери!», кажется, так говорила суровая медичка в советской киноклассике.

— Я собираюсь установить новые правила батальонного лазарета…

Думала про «батальон», использовала выражение «rhan o uned filwrol», то бишь «часть полка» с корнем, подразумевающим самостоятельные действия. Если переводить совсем близко к русскому языку, что-то вроде «тактическая единица». Но Суи, кажется, понял.

— … И по этим правилам за отправление надобностей вне положенного места негодяй должен быть повешен, — отчеканила рыжеволосая. — Без суда и возможности оправдания.

— Крутоватенько… — Бертран то ли спрашивал, то ли комментировал. — Жестенько…

— В самый раз, — усмехнулась Елена. — Солдат это человек, создание Параклета. И как таковой, вполне достоин милосердия и помощи.

На самом деле у нее имелось крепкое сомнение относительно этого. Все-таки не зря солдат, особенно наемный воин, повсеместно считался отребьем, подонком, негодяем и вообще преступным элементом. Поэтому насчет милосердия — вопрос открытый. Однако наемному капитану, скорее всего, приятно будет услышать доброе слово… так что пусть услышит. Ничто не обходится так дешево и не приносит столь много, как разумная лесть.

— А еще солдат — ценный и дорогой работник, — сообщила Елена. — Он должен отработать свое жалованье. Терять «pennaeth» из-за болезней, до боя, это глупо и расточительно. Тот, кто разводит свинство и хвори — враг, такой же, как неприятель, даже хуже, потому что свинячит своим же. И с ним надо обходиться, как со врагом. Как с изменником.

Воцарилась тишина. Ауффарт старательно тер глаз, делая вид, что веко чешется, и закрывая ладонью сердитую гримасу. Унаки переглядывались. Кадфаль криво улыбался, скребя коротко стрижеными ногтями один из свежих шрамов. Тихонько потрескивало масло в лампах и жир в свечах. В кабацкой кухне что-то громыхнуло, стукнуло, так, будто деревом швырнули в дерево, хозяин громко выматерился, порицая «серую хвостатую дрянь».

Несколько мгновений Суи буквально пронзал категоричную собеседницу взглядом. Фэйри подобрался, чуть согнувшись и «сложившись», как пружина, готовая распрямиться. Раньян, оказавшийся напротив белобрысого, уже не скрываясь, взялся за саблю.

— Давайте присядем, что ли, — как ни в чем, не бывало, предложил капитан. — Час уж не ранний, а поговорить о разном надо еще. Месяц службы — занятие сурьезное, ответственное.

— Да, впрямь, так и есть, — согласился Молнар, делая вид, что не удивлен разительной перемене в капитанском настрое.

Артиго посмотрел на своего фамильяра и едва заметно улыбнулся, в сущности лишь чуть-чуть напряг мышцы в уголках глаз. Елена склонила голову, дескать, к вашим услугам. Она совершенно не понимала, что случилось. Хотя… скорее всего лекарка была не первой, кто решил внедрить здесь какие-то медицинские стандарты, пусть в усеченном виде. Надо расспросить у Суи подробнее. Но потом.

Торговались еще долго, и все-таки перелом уже случился, будучи принят как данность обеими сторонами. Договорились на не слишком обыденную, но все же встречавшуюся формулу «месяц и неделя». Суи обязался за три пятидневки набрать четыре с половиной сотни «голов», а также полсотни небоевого персонала и более-менее организовать их. Еще две недели отводилось на то, чтобы добрести пешком до Свинограда и решить боевую задачу. Наниматель вносил месячную оплату в ростовщическую контору, это в какой-то мере гарантировало, что воинство не разбежится сразу по получении живой монеты. Еще одна неделя как бы «подвисала» на честном слове нанимателя и репутации Бертрана. Так Елена воочию столкнулась с типичной ситуацией, о которой уже много раз слышала, однако еще не созерцала по очевидным причинам: найм вооруженной силы традиционно стартует со взаимной лжи. Работодатель врет, что у него хватит денег расплатиться. Исполнитель обещает, что наберет самых лучших и в должном количестве. Дальше как в анекдоте, бизнесмены расходятся, искать вагон денег и вагон тушенки.